Семьсот сорок один. Семьсот сорок два. Семьсот сорок три…

Правая рука горела огнём. Плечо ныло так, будто я пару часов махал мечом, хотя на самом деле я просто крутил деревянную рукоятку.

Месяц. Прошёл ровно месяц с того дня, как я сжёг гангрену на ноге сира Десмонда и официально перестал быть бомжом, превратившись в «почётного гостя» замка Лимонная Роща.

Оказывается, я попал в Вестерос ещё до событий сериала. Во всяком случае, Джон Аррен был ещё жив.

Я сидел в выделенной мне лаборатории — просторной каменной комнате с вытяжкой, вдали от чужих глаз. На столе передо мной лежал монстр Франкенштейна из Средневековья. Мой билет в будущее. Мой ручной генератор.

Собрать его было тем ещё квестом, достойным хардкорной RPG. Магнитный железняк пришлось выпрашивать у мейстера Калеба под видом «камней для фильтрации воды». Медную проволоку кузнец Хью тянул мне три дня, матерясь сквозь зубы. Изолировал я её горячим пчелиным воском, обжигая пальцы. В качестве контактов использовал серебряные монеты. А чтобы оголить провода от зарядки ноутбука, пришлось аккуратно плавить изоляцию раскалённым на жаровне гвоздём. Шаг влево, шаг вправо — и я бы сжёг единственный кабель, навсегда оставшись в Средневековье

Семьсот сорок четыре. Семьсот сорок пять.

Я скосил глаза на экран ноутбука, который лежал рядом. Яркость на минимуме.

В правом нижнем углу тускло светилась цифра: 48 %.

За два часа непрерывного, потного, монотонного кручения ручки я поднял заряд аж на десять процентов. Десять, мать его, процентов. Если бы мои студенты знали, что их препод по фронтенду будет добывать электричество буквально собственным потом, они бы умерли со смеху.

Но это работало. Аккумулятор медленно, но верно копил энергию. Я больше не был привязан к таймеру смерти.

Я отпустил ручку, откинулся на спинку стула и вытер лоб рукавом льняной рубахи. Дорнийская одежда была очень удобна. Мои джинсы и свитер давно лежали на дне сундука, выстиранные и спрятанные до лучших времён.

В воздухе лаборатории пахло мёдом и травами. В углу, под плотной тканью, булькали два больших дубовых бочонка. Мой легальный источник дохода.

Настоящая, правильная медовуха, которую я делал дома, зреет полгода, а то и год. У меня этого времени не было. Поэтому я считерил и пошёл по пути ускоренной разработки. Я использовал свой перегонный куб, нагнал чистого спирта из дешёвого вина, а затем смешал его с родниковой водой, ударной дозой местного мёда и цедрой знаменитых дальтовских лимонов.

Две недели мацерации — и я получил то, чего в Вестеросе ещё никогда не пили. Крепкий, тягучий ликёр. Он мягко бил в голову, но скрывал высокий градус за сладостью и долгоиграющим цитрусовым послевкусием.

Лорд Дальт пришёл в такой восторг, что начал отправлять бочонки «волантийского нектара» своим лордам-соседям.

Я потянулся к кувшину с водой. Жизнь налаживалась. Я в безопасности, у меня есть еда, крыша и…

За окном, во внутреннем дворе, внезапно заржали лошади. Много лошадей.

Раздались громкие голоса, лязг металла, а затем — чёткий, ритмичный звук шагов множества сапог.

Я вскочил. Сердце бешенно забилось.

Быстро выдернул провода из ноутбука. Захлопнул крышку. Сунул ноут в рюкзак, а сам рюкзак закинул в глубокий деревянный ларь, завалив его сверху чистыми холщовыми тряпками и пучками сушёной лаванды. Генератор накрыл плотным кожаным фартуком.

Шаги приближались к моей двери.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял капитан стражи сир Гарен. Вид у него был бледный. Он отступил в сторону, впуская в лабораторию другого человека.

Вошедший не был гигантом, но пространство каменной лаборатории мгновенно сжалось, словно из неё выкачали воздух.

Смуглая кожа, чёрные волосы, тронутые едва заметной сединой, и пронзительные, насмешливые глаза цвета крепкого чая. На нём был лёгкий кожаный доспех песочного цвета, а на поясе висел узкий клинок.

Он не просто вошёл. Он втёк в комнату плавно, как вода. Или как змея, скользящая по песку. От него неуловимо пахло дорогими специями и смертельной угрозой.

Оберин Мартелл. Красный Змей Дорна. Вживую, без экрана телевизора, его харизма и опасность ощущались на физическом уровне. У меня по спине пробежал холодок. Я замер у стола. Руки медленно опустил вдоль туловища, держа ладони открытыми — базовый протокол безопасности при встрече с хищником.

Оберин обвёл комнату взглядом. Потянул носом воздух.

— Пахнет лимонами, мёдом и… чем-то горьким, — его голос был мягким, с лёгкой хрипотцой, которая обволакивала, усыпляя бдительность. Он перевёл взгляд на меня. — А вот и наш загадочный гость. Человек, который заживо выжигает гниль из плоти и варит напиток, заставляющий моего брата Дорана забыть о болезни.

Он сделал два шага вперёд. Сир Гарен остался в коридоре, тихо прикрыв за собой дверь. Мы остались одни.

— Принц Оберин, — я склонил голову. Ровно настолько, чтобы проявить уважение.

— О, так ты знаешь, кто я? — Оберин улыбнулся, но глаза остались холодными. — Лорд Дальт клянётся, что ты приплыл из Волантиса. Говорит, ты сын купца.

Он подошёл к бочонку с медовухой. Подцепил деревянным ковшом немного жидкости, понюхал и сделал глоток. Прикрыл глаза от удовольствия.

— Отличный вкус. Тонкий, — он бросил ковш обратно в таз и резко повернулся ко мне. — Но вот беда. У меня есть друзья в Волантисе. Много друзей. Я знаю каждый мало-мальски значимый купеческий дом за Узким морем. И никто там не знает мастера по имени Таргон.

Он начал медленно обходить мой стол по кругу. Как хищник, присматривающийся к жертве.

— Итак. У нас есть чужак без прошлого. Без акцента. С мягкими руками аристократа, но со знаниями, которым позавидует любой архимейстер, — он остановился напротив меня, и его голос упал до змеиного шёпота. — Кто ты? Шпион Вариса? Игрушка Мизинца? Или, может быть… ты работаешь на Ланнистеров?

Одно слово. Одно имя. И температура в комнате словно упала на десять градусов.

Страх был. Я чувствовал, как по спине течёт холодный пот. Но мозг, привыкший искать баги в чужом коде, мгновенно ухватился за брешь в его обвинении.

Я заблокировал эмоции.

— Если бы я работал на лорда Тайвина, принц Оберин, я бы не сидел в пыльной кузне Лимонной Рощи, врачуя гниющие ноги ваших рыцарей, — спокойно сказал я. — Шпионы прячутся в тени, слушают под дверями и крадут бумаги. А я варю алкоголь и привлекаю к себе максимум внимания. Я слишком автономен для шпиона.

— Разумно. Но не убедительно, — Оберин положил ладонь на рукоять своего кинжала. Лёгкий, непринуждённый жест. Обещание смерти. — Лжецы умеют прятаться на самом виду. Почему я не должен перерезать тебе горло прямо сейчас? Просто чтобы избавить Дорн от потенциальной угрозы?

Стремительным движением Оберин оказался у меня перед носом. Я даже не успел моргнуть. Его клинок коснулся моей шеи. Холодная сталь обняла сонную артерию.

— Потому что я не угроза, — стараясь не сглатывать, чтобы не напороться на лезвие, ответил я. Пора было применять базовую социальную инженерию. — Я торговец. И я знаю, как работают люди.

Брови Оберина поползли вверх. Клинок не сдвинулся ни на миллиметр.

— Люди?

— Механизмы их поведения, — я говорил ровно, не отводя взгляд. — В Волантисе, в Пентосе, здесь в Дорне — люди везде одинаковы. У них есть слабости. Мой продукт, — я скосил глаза на бочонок с медовухой, — бьёт в эту уязвимость. Он расслабляет мозг. Снимает защиту.

Оберин молчал, но его глаза сузились. Он слушал.

— Я здесь всего месяц, принц Оберин. Я ни о чём никого не спрашивал. Я просто наливаю своё напиток. И знаете, что я узнал? Я знаю, кто из стражников ворует зерно с кухни. Знаю, какой рыцарь спит с женой конюха. Знаю, кто должен денег ланнистерам. Люди пьют и говорят. Им нужно выговориться чужаку, которому нет дела до их интриг.

Я сделал крошечную паузу, рискуя шеей.

— Я приплыл, чтобы заработать золото. И прямо сейчас вы держите нож у горла человека, который может превратить обычную таверну в лучший пункт сбора слухов на этом континенте. Убивать активы невыгодно, принц.

В лаборатории повисла мёртвая тишина.

Оберин смотрел на меня не мигая. Его грудь тяжело вздымалась. Пальцы медленно, неохотно разжались, отпуская рукоять кинжала.

Он сделал шаг назад. Теперь нас разделял только стол.

Я видел, как за его тёмными глазами стремительно вращаются шестерёнки. Красный Змей был не просто убийцей. Он был политиком.

— Ты тратишь свой талант впустую, волантиец. Лимонная Роща — это лужа. Тебе нужен океан.

— Меня вполне устраивает и этот берег, принц, — осторожно ответил я. — Лорд Дальт щедро платит за…

— Лорд Дальт слеп, как крот, — отрезал Оберин. — Собирай свои алхимические игрушки, Таргон.

— Куда? — спросил я.

— В Солнечное Копьё, — Оберин усмехнулся той самой улыбкой, от которой его врагам становилось дурно. — Я покажу тебя брату. А дальше уже будем вместе с ним думать, что нам с тобой делать.

Он направился к двери. Взявшись за ручку, обернулся:

— И ещё одно. Я не хочу ехать с обычным торговцем. Значит, мы это исправим. С этого дня для всех ты — лорд Таргон. Мой личный советник. И да помогут тебе твои Боги, если твой мёд окажется хуже твоих слов.

Дверь за ним закрылась.

Я остался стоять посреди комнаты, слушая удаляющиеся шаги принца. Ноги подогнулись, и я тяжело осел на табурет. Руки тряслись мелкой дрожью.

Я только что прошел собеседование у Красного Змея. Инициатива была его. А значит, я в безопасности. Пока что.

* * *

Сборы много времени не заняли. Главной проблемой была моя «техника».

Ноутбук, смотанные провода, магнит и переделанный кабель я аккуратно завернул в толстую промасленную кожу, перевязав бечёвкой так, чтобы свёрток выглядел как плотный валик с инструментами. Если кто-то из людей Оберина решит сунуть туда нос, он должен увидеть кусок железа и кучу непонятных шнурков.

Мейстер Калеб пришёл проводить меня во внутренний двор. Старик выглядел недовольным.

— Красный Змей забирает всё, что блестит, — проворчал он, опираясь на трость. — Наш лорд рвёт и мечет. Кто теперь будет варить нектар?

— Я расписал пропорции вашему помощнику, мейстер, — я пожал его сухую, морщинистую руку. — Следите за температурным режимом, и всё будет хорошо. И спасибо вам. За котёл. За доверие.

— Береги голову, Таргон, — Калеб понизил голос. — Принц Оберин очарователен, но те, кто подходят к нему слишком близко, часто заканчивают с отравленным кинжалом в спине. Солнечное Копье — это змеиный двор.

— Я буду осторожен.

Во дворе меня уже ждал сюрприз.

Я — городской житель. Программист. Мой максимум взаимодействия с транспортом — это метро, автобус и такси.

Поэтому, когда конюх подвёл ко мне здоровенного песчаного жеребца, который нервно переступал копытами и косил на меня лиловым глазом, я сглотнул ком в горле.

Седло выглядело как орудие пыток Инквизиции.

Оберин, уже сидевший на своём вороном скакуне с такой грацией, будто родился в седле, насмешливо посмотрел на меня сверху вниз. Рядом с ним гарцевала на изящной кобыле женщина. Смуглая, с копной чёрных кудрей и взглядом, который просвечивал насквозь. Эллария Сэнд. Любовница принца.

— Что такое, лорд Таргон? — протянул Оберин. — В Волантисе не ездят верхом? Предпочитаете паланкины?

— В моём краю предпочитают повозки на механической тяге, — мрачно ответил я.

Я вставил ногу в стремя. Жеребец тут же дёрнулся. Я едва не рухнул в пыль, но вцепился в седло и, неловко подтянувшись, перекинул ногу. Сел. Жёстко. Лошадь под мной казалась живой бочкой с порохом.

Эллария тихо, но отчётливо рассмеялась.

— Он держится за поводья так, будто это горло его злейшего врага, Оберин. Твоя новая игрушка не переживёт перехода через пустыню.

— Ничего. Если умрёт — привяжем к седлу, — отмахнулся принц. — Выступаем!

* * *

От Лимонной Рощи до Солнечного Копья и Водных Садов всего один день пути вдоль побережья.

Для местного всадника — лёгкая прогулка. Но для человека, чей максимум верховой езды в жизни — это кресло с колёсиками перед монитором, эти часы превратились в концентрированный филиал ада.

Оберин любил скорость. Уже через пару часов быстрой скачки внутренние поверхности моих бёдер стёрлись в кровь о грубую кожу седла. Спина одеревенела так, словно в позвоночник вбили ржавый лом. Каждый шаг лошади отдавался тупой вспышкой боли в затылке. Я молчал, стиснув зубы. Я понимал: стоит мне пожаловаться, стоит попросить привал — и Оберин спишет меня в утиль как бесполезную неженку. Я должен был пройти этот краш-тест.

К закату мы сделали привал среди песчаных дюн, чтобы дать лошадям передохнуть перед финальным рывком к резиденции Дорана.

Я буквально сполз с лошади. Ноги не держали, я рухнул на колени прямо в песок.

В поле моего зрения появились щегольские сапоги Оберина. Он протянул мне бурдюк с водой. Я жадно припал к нему.

— А у тебя есть стержень, волантиец, — задумчиво произнёс принц, присаживаясь рядом на плоский камень. — Ты ездишь как мешок с репой. Но ты не издал ни звука.

— Выдержка… это вопрос мотивации, принц Оберин, — я вытер подбородок тыльной стороной ладони. — Тело всегда сдаётся первым. Мозг сдаётся последним.

Эллария подошла к нам, неся две чаши с вином. Одну подала Оберину, вторую протянула мне.

— Выпей, лорд Таргон. Это притупит боль в мышцах.

Я взял чашу. Вино пахло пряностями. Но пить не стал. Уставший, голодный человек, выпивший крепкого вина на пустой желудок, через пять минут превратится в болтливого идиота.

Я аккуратно поставил чашу на песок. Достал из седельной сумки кусок вяленого мяса и твёрдый сыр.

— Сначала белки и жиры, леди Эллария. Алкоголь сейчас просто отключит мою бдительность. А мой разум мне очень дорог.

Оберин рассмеялся, отпивая из своей чаши.

— Хорошо. Ешь.

Костёр трещал, выбрасывая в тёмное небо снопы искр. Стражники расположились чуть поодаль, оставив нас втроём у огня.

Оберин крутил в пальцах кинжал.

— Ты сказал, что понимаешь механизмы людей, Таргон, — начал он, глядя на пламя. — Скажи мне, купец: кто будет сидеть на Железном Троне через пять лет?

Я медленно жевал мясо, выигрывая время. Нужно было отвечать в рамках своей легенды. То, что знает любой умный торговец.

— Трон будет стоять в луже крови, — ответил я. — Корона — это финансовый пузырь, принц. Они должны Железному Банку и Тайвину Ланнистеру миллионы золотых. Роберт Баратеон пропивает остатки казны, об этом знают купцы в каждом порту Эссоса. Его образ жизни убьёт его раньше, чем старость. Кабан на охоте, инсульт или «случайное» отравление — вопрос времени.

Оберин прищурился. Кинжал в его руке замер.

— Смелое заявление. И что дальше?

— Тайвин Ланнистер захочет вернуть свои инвестиции и забрать абсолютную власть. Северные лорды, с их устаревшими понятиями о чести, слишком упрямы, чтобы лечь под львов. Начнётся война за передел активов. Слияния и поглощения, только с помощью мечей.

Оберин долго молчал. Он посмотрел на Элларию, затем снова на меня.

— А что скажешь о драконах? За Узким морем ходят слухи. Визерис Таргариен и его сестра.

— Визерис — истеричный дурак, который не может оплатить даже свой ужин, — жёстко ответил я. — А вот девочка… Говорят, магистр Иллирио в Пентосе держит их у себя. Иллирио — инвестор. Если он вкладывается в Таргариенов, значит, ждёт огромных дивиде… доходов. Но пока у них нет армии, ставить на них бессмысленно. Без солдат они — просто красивый миф.

Оберин посмотрел на меня тем самым оценивающим взглядом, которым он сканировал меня в лаборатории.

— Ты странный человек, Таргон. Ты говоришь о королях и принцессах так, будто смотришь на них с высокой башни. Будто они — фигуры на доске.

— Все мы фигуры, принц. Разница лишь в том, кто умеет считать ходы.

* * *

На следующее утро мы прибыли в водные сады.

Это был дворец из розового мрамора, окружённый бассейнами, фонтанами и апельсиновыми рощами. Воздух здесь был влажным и сладким, повсюду бегали смеющиеся дети. Контраст с суровой пустыней был ошеломляющим.

Меня провели во внутренний дворик, скрытый от палящего солнца резными решётками.

Там, в кресле на колёсиках, сидел человек.

Ему было около пятидесяти. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Ноги, укутанные в шёлковый плед, покоились на мягкой скамеечке. Рядом на столике стоял хрустальный кувшин с тёмным вином.

Доран Мартелл. Правящий принц Дорна.

— Брат, — Оберин подошёл к нему, склонил голову и поцеловал в щёку. Затем обернулся ко мне. — Доран, позволь представить тебе лорда Таргона. Человека, который умеет сжигать гангрены и который уверяет, что вскоре тут будет бойня.

Доран медленно перевёл взгляд на меня. Его глаза были не такими жгучими, как у Оберина.

— Смелые предсказания для гостя из-за Узкого моря, — его голос был тихим, с лёгкой одышкой. — Оберин писал мне о тебе. Ты варишь чудесный напиток.

Он потянулся дрожащей рукой к кубку с вином.

— Принц Доран, — я сделал шаг вперёд. Стража за моей спиной тут же напряглась. — Если вы будете продолжать пить вино, то каждую ночь ваши суставы будут опухать всё сильнее.

Рука Дорана замерла над кубком. Оберин нахмурился.

— О чём ты говоришь, Таргон? — резко спросил Красный Змей. — Вино притупляет боль Дорана. Мейстеры прописывают ему лучшее арборское.

— Ваши мейстеры идиоты, — брякнул я, не подумав.

Стражники положили руки на эфесы мечей.

Я мысленно дал себе пощёчину. Почему я решил вести себя, как бессмертный?.

— Прошу прощения за резкость, принцы, — я примирительно поднял руки. — Но я изучал природу этой болезни. В Волантисе мы называем её «болезнью королей».

Я подошёл чуть ближе, глядя на укутанные ноги Дорана.

— Боль вызывают микроскопические осколки. Кристаллы плохой крови, которые оседают в ваших суставах. Как песок в шестерёнках механизма.

Доран внимательно слушал.

— И откуда берётся этот песок? — спросил правитель Дорна.

— Из красного мяса. Из жирных блюд. И, главное, — я указал на кувшин, — из сладкого вина и эля. Алкоголь не даёт вашему телу вымывать этот «песок» с мочой. Он запирает его внутри вас. Вино даёт вам час покоя, а потом дарит ночь агонии. Вы сами это знаете, принц Доран. Разве я не прав?

Доран Мартелл тяжело вздохнул. Он посмотрел на свой кубок с такой тоской, с какой смотрят на предавшего друга.

— Мейстеры говорили, что нужно пить больше, чтобы разжижить кровь…

— Если вы хотите жить, принц, и если хотите снова ходить, — мой голос стал жёстким. — Вы должны отказаться от вина. Совсем. Пить только чистую воду. И вишнёвый сок — он разрушает кристаллы. Есть зелень, птицу и рыбу. Никакой говядины и свинины.

Оберин с недоверием смотрел на меня.

— Ты хочешь посадить принца Дорна на диету крестьянина?

— Я хочу, чтобы принц Дорна дожил до того дня, когда его враги падут, — ответил я, глядя прямо на Дорана. — Вы ведь этого хотите, мой принц?

Доран Мартелл долго молчал. В Водных Садах было слышно только журчание фонтанов.

Затем он медленно отодвинул от себя бокал с вином.

— Уберите это, — тихо сказал он стражнику. — И пришлите мне кувшин чистой воды. И вишни.

Он поднял на меня свои бездонные глаза.

— Оберин назвал тебя лордом. Я не люблю раздавать титулы чужакам. Но если к концу месяца боль в моих ногах утихнет… Я дам тебе не только титул. Я дам тебе место за моим столом. А пока — располагайся в Солнечном Копье, лорд Таргон. У нас будет много времени для бесед.

Я поклонился.

Мои ноги гудели от верховой езды, спина отваливалась, но внутри разливалось тепло.

Я зашёл в столицу Дорна не как бродяга. Я зашёл туда как человек, который нужен им обоим — и яростному Оберину, и холодному Дорану.

На удивление, всё складывается замечательно.

Друзья! Ваша реакция или комментарий — лучший способ помочь проекту! Приятного чтения)