Кроссовки, полные мокрого песка, противно чавкали при каждом шаге. Солнце Дорна пекло так, что мой свитер превратился в персональную портативную сауну. Я закатал рукава, мысленно проклиная себя за то, что вчера утром не надел футболку. Кто же знал, что меня закинет на юг Вестероса?

Впереди, за полосой выжженной травы, возвышались стены Лимонной Рощи. Белые, ослепительные на солнце. У открытых ворот стояли двое. Никакой голливудской выправки, никаких начищенных лат. Обычные мужики на вахте: кожаные доспехи с металлическими бляхами, потемневшие от пота туники, в руках — копья с тусклыми наконечниками.

Когда я подошёл ближе, они скрестили древки. Ожидаемо.

— Стоять, — лениво бросил тот, что был повыше, с густой чёрной бородой, слипшейся от жары. — Куда прёшь, оборванец?

— К капитану стражи, — ответил я. Старался, чтобы голос звучал ровно, хотя во рту пересохло так, будто я наелся песка. — Рыбаки сказали, он поможет. Мой корабль затонул.

Бородатый смерил меня взглядом. От грязных, измочаленных снизу джинсов до взъерошенных волос.

— Корабль, говоришь? И откуда ж ты плыл в таких чудных лохмотьях?

— Из Волантиса. Меня зовут Таргон.

Второй стражник, помоложе, с интересом уставился на мой рюкзак. Я инстинктивно прижал его к себе крепче. И это была ошибка. В глазах молодого тут же вспыхнуло подозрение. Хищный такой интерес.

— А это что за мешок? — он ткнул пальцем в сторону моего старого, доброго городского рюкзака из плотной синтетики. — Ткань странная. Жёсткая. И цвета такого я не видывал.

— Личные вещи. Выбросило на берег вместе со мной.

— Покажи, — велел бородатый и протянул руку.

Сердце ухнуло куда-то в район желудка. В рюкзаке лежал ноутбук. Кусок пластика из двадцать первого века. Если они его увидят — решат, что это черная магия. Или сочтут меня колдуном. А колдунов здесь, кажется, не очень любят. Особенно в Дорне.

— Там нет ничего ценного. Только бумаги и… инструменты, — я сделал полшага назад.

— Я сказал, показывай, волантиец, — голос бородатого лязгнул металлом. Он перехватил копьё удобнее.

Молодой шагнул ко мне и бесцеремонно дёрнул за лямку. Рюкзак выскользнул из моих рук.

— Эй! — я дёрнулся следом, но острие копья бородатого уперлось мне в грудь, прямо в узор на свитере. Кончик был тупой, но если надавить — поминай, как звали.

Молодой крутил рюкзак в руках. Пощупал ткань. Поскрёб ногтем пластиковую застёжку-фастекс на грудной стяжке.

— Камень? Нет, лёгкое слишком. Кость? — бормотал он.

А потом его пальцы нащупали молнию главного отделения. Он потянул за собачку.

Вжжжик.

Молодой отшатнулся, выронив рюкзак в пыль. Бородатый напрягся, копьё в его руках дрогнуло, острие царапнуло мне свитер.

— Это что за колдовство? — выдохнул молодой, глядя на рюкзак как на ядовитую змею. — Оно жужжит! Словно стальные зубы открылись!

Паника. Холодная паника начала подниматься по позвоночнику. Одно неверное слово, одно резкое движение — и меня проткнут насквозь. Просто из страха. Страх — лучший мотиватор для необразованного человека с острым куском железа в руках.

Так, стоп. Выдыхай, Рома.

Это не вооружённые убийцы. Это просто напуганные люди, столкнувшиеся с неизвестным. Включи мозги. Включи препода.

Я вспомнил свой первый год в колледже. Группа второкурсников, которые решили, что могут сорвать мне лекцию, врубив музыку на колонке и начав хамить. Что я тогда сделал? Я не стал орать. Я не стал звать администрацию. Я просто сменил стойку, понизил голос и посмотрел на них так, словно они — грязь под моими ногтями, а я — инстанция, выносящая приговор.

Власть не в копье. Власть в уверенности. Если ты ведёшь себя так, будто имеешь право здесь находиться, мозг окружающих начинает искать этому оправдание.

Я расправил плечи. Убрал с лица испуг. Сделал выражение лица скучающим и слегка высокомерным. Да и с какого перепуга кто-то имеет моральное право мне угрожать?

Медленно, двумя пальцами, я отодвинул от своей груди острие копья бородатого. Тот от неожиданности даже не сопротивлялся.

— Вы испортите вещь, которая стоит больше, чем вы зарабатываете за десять лет, — произнёс я ровным, ледяным тоном. — Это волантийская механика. Застёжка на зубьях.

Я присел, поднял рюкзак, отряхнул его от пыли и медленно застегнул молнию.

Вжжжик.

— Видите? Просто хитрый замок.

Стражники переглянулись. Моя смена поведения сбила их с толку. Я больше не был жалкой жертвой кораблекрушения. Я вел себя как человек со статусом. Как барин, которому нахамила прислуга.

— Мой отец — богатый купец, — продолжил я, глядя бородатому прямо в глаза. Давление. Не отводить взгляд. Ни в коем случае не моргать первым. — Если лорд Дальт узнает, что его стража на воротах грабит выживших торговцев вместо того, чтобы оказать им помощь… Боюсь, он будет разочарован. А я очень злопамятен.

Сработало. В глазах бородатого мелькнуло сомнение.

— Чего тут расшумелись? — раздался позади них новый голос.

Из-за ворот вышел мужчина в кольчуге поверх туники с вышитыми лимонами. На поясе — меч с обмотанной кожей рукоятью. Капитан.

— Да вот, сир, — замялся бородатый, опуская копьё. — Выловили тут. Говорит, из Волантиса. Корабль утоп. Вещи у него… чудные.

Капитан смерил меня взглядом. Я не стал опускать глаза, но и вызов бросать не стал. Просто смотрел спокойно, как равный на равного.

— Таргон из Волантиса, — представился я, чуть кивнув, но не кланяясь.

— Сир Гарен, — ответил он, сузив глаза. — Странная на тебе одежда, Таргон. Не по погоде. И тканей таких я не знаю.

— Волантис диктует свою моду, капитан, — не моргнув глазом парировал я.

Гарен хмыкнул. Его взгляд скользнул по моим промокшим, грязным кроссовкам, затем поднялся к лицу.

— Допустим. Но богатые купцы из Волантиса не плавают в одиночку, без охраны и слуг. И уж точно не вываливаются на берег Дорна похожими на утопленных крыс.

— Это долгая и трагичная история, сир Гарен. Кораблекрушения не щадят ни слуг, ни господ. Я чудом спасся. И был бы крайне признателен за глоток воды и возможность засвидетельствовать почтение мейстеру этого замка. Мне нужно привести себя в порядок перед тем, как я смогу вести дела с лордом Дальтом.

Капитан думал несколько секунд. Взгляд цепкий, оценивающий.

— Обыщите его на предмет оружия, — приказал он.

Молодой стражник, стараясь не касаться молний, похлопал меня по бокам и ногам. Оружия у меня не было. Если не считать складного перочинного ножика в кармане джинс, который он, к счастью, не нащупал через плотную ткань.

— Чисто, сир.

— Проводите его к мейстеру Калебу. Пусть старик разбирается, что за птицу прибило к нашему берегу, — махнул рукой капитан. — И дайте ему воды.

Меня повели внутрь.

За стенами Лимонной Рощи было неожиданно прохладно. Мощёный двор, навесы из вьющихся растений, запах цитрусов и соли. На меня оглядывались слуги, но стражники уверенно вели меня к небольшой каменной пристройке рядом с главной башней.

Меня втолкнули в комнату, пахнущую старым пергаментом, пылью и какими-то сушеными травами.

— Жди здесь. Мейстер скоро придёт, — сказал молодой стражник и закрыл за собой дверь. Замок сухо щелкнул.

Заперли.

Я остался один. Комната была маленькой. Стол, узкая кушетка, шкаф со свитками и окно-бойница, из которого падал узкий луч света.

Ноги наконец подкосились. Я сполз по стене на пол, обнимая рюкзак. Ладони вспотели так, что пришлось вытирать их о джинсы.

Пронесло. Я выжил в первые полчаса. Уже достижение.

Расстегнул рюкзак. Достал ноутбук.

Холодный серый пластик в этом средневековом антураже выглядел как артефакт пришельцев. Я открыл крышку. Система вышла из спящего режима за секунду. Всё тот же тёмный экран VS Code. Всё тот же файл season_8_fix.txt.

Мой взгляд скользнул в правый нижний угол экрана. Туда, где среди мелких иконок прятался индикатор батареи.

Я замер. Дыхание перехватило.

43 %

Сорок три процента. До меня внезапно дошел весь ужас ситуации. Я в мире, где из электричества есть только молнии во время шторма. У меня нет розетки. Нет пауэрбанка. Если этот ноутбук — моя связь с… чем бы это ни было, моя единственная суперсила и доказательство моей вменяемости — сядет, то что произойдёт?

— Твою мать, — прошептал я.

Я быстро нажал сочетание клавиш. Уменьшил яркость экрана до минимума. Отключил Wi-Fi и Bluetooth. Включил режим максимального энергосбережения. Так. У меня есть часа три-четыре активного экрана. Не больше.

В коридоре послышались шаги. Звякнули ключи.

Я захлопнул ноутбук, сунул его в рюкзак и поднялся на ноги, отряхивая джинсы.

Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял пожилой человек в серой мантии. На его шее тускло поблёскивала цепь из разных металлов.

Мейстер.

— Ну-с, — скрипучим голосом произнёс он, разглядывая меня сквозь прищур выцветших глаз. — И кто же ты такой, молодой человек? И почему стража утверждает, что у тебя в мешке жужжат стальные челюсти?

* * *

Я смотрел на старика.

Мейстер Калеб. Цепь на его шее звякнула, когда он шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Звенья из бронзы, меди, железа и свинца. Я читал про это. Каждое звено — символ изученной науки. Этот человек был местной Википедией, главврачом и министром науки в одном флаконе. Врать ему нужно было очень осторожно.

— Таргон, — произнёс я, чуть склонив голову. — Мой корабль шёл из Волантиса. Мы попали в шторм.

Мейстер прошёл к столу, отодвинул стопку пергаментов и тяжело опустился на деревянный стул. Он не сводил с меня выцветших, но удивительно цепких глаз.

— Из Волантиса, — повторил он. Голос у него был скрипучий, как несмазанная телега. — И кто же ты там? Для раба у тебя слишком чистое лицо — ни тигровых полос, ни клейма. Значит, свободный человек? Или аристократ?

Я мысленно напрягся. Старик прощупывал меня, отсекая варианты.

— Я не благородных кровей, мейстер, и за Чёрную Стену мне хода нет, — ровно ответил я. — Мой отец — обычный торговец.

Калеб хмыкнул. Он потянулся к кувшину на столе, налил в глиняную кружку воды и сделал глоток.

— Hen sagon iōr lēkia? — вдруг произнёс он.

Слова прозвучали гортанно и плавно одновременно. Валирийский. Высокий или какой-то из диалектов — я понятия не имел. Языков в моём резюме не значилось, если не считать технического английского.

Я молчал. Секунда, две, три.

Лицо мейстера скривилось в снисходительной усмешке.

— Это значит: «Где ты купил эту одежду?», — перевёл старик. — На бастардовом валирийском, на котором в Волантисе говорит даже портовая шлюха. А ты не понял ни слова.

Моя легенда рассыпалась быстрее, чем код, написанный студентом-первокурсником за ночь до дедлайна.

— Твоя одежда сшита странно. Твои руки мягкие, без мозолей от канатов, значит, ты не матрос. Но и не купец — у тебя нет ни колец, ни печатки, — Калеб сцепил пальцы в замок. — Ты не из Волантиса. И я очень сомневаюсь, что твоё имя — Таргон. Так кто ты такой? Беглец от правосудия Железного Трона?

Я глубоко вдохнул. В комнате пахло сушёной мятой и чем-то резким. Уксусом.

Ложь не сработала. Значит, меняем тактику. Убираем интерфейс, лезем напрямую в базу данных.

— Вы правы, мейстер, — спокойно сказал я, опираясь спиной о стену. — Я не из Волантиса. И валирийского не знаю. Но я не шпион и не преступник. Я учёный человек. Исследователь, если вам угодно. Мой дом очень далеко отсюда, за Узким морем. И мне нужно было имя, которое не вызовет лишних вопросов у стражи. Как видите, не сработало.

— Исследователь? — Калеб приподнял кустистую седую бровь. — И что же ты исследуешь в таком виде, перепугав моих стражников каким-то металлическим жужжанием?

Я не успел ответить. Со двора донёсся крик.

Хриплый, надрывный вой, от которого волоски на руках встали дыбом. За ним последовала приглушённая ругань.

Калеб поморщился, тяжело вздохнул и потёр переносицу.

— Проклятье. Опять, — пробормотал он сам себе.

— Что там? — спросил я.

— Жизнь, юноша. И смерть, — философски отозвался мейстер, поднимаясь со стула. — Сир Десмонд получил царапину от пиратского тесака три дня назад на побережье. Рана на ноге. Вчера она покраснела, сегодня начала чернеть. Гнилая кровь. Я залил её кипящим вином и прижёг мирийским огнём, но толку мало. Гниль ползёт выше. Придётся резать ногу. А он не даётся.

Гангрена. Обычное дело для Средневековья. Антибиотиков нет, антисептики на уровне «полить вином и помолиться». Вино, даже самое крепкое дорнийское — это максимум пятнадцать градусов. Этого не хватит, чтобы убить серьёзную бактериальную инфекцию.

Мой мозг заработал на максимальных оборотах. Вот он. Мой шанс. Билет в местное общество.

— Кипящее вино не поможет, — сказал я громко, чтобы остановить Калеба у двери. — В нём слишком много воды. Вода питает гниль.

Мейстер обернулся. Посмотрел на меня как на идиота.

— А что ты предлагаешь? Святую воду из септы? Или заклинания красных жрецов? Вино — лучшее средство для очищения ран. Так написано в книгах Цитадели.

— Книги устаревают, мейстер Калеб. У меня есть средство лучше.

Он замер, держась за железную ручку двери.

— Средство?

— Я могу сделать жидкость, которая выжигает гниль без огня. Чистую, как слеза, и крепкую настолько, что она вспыхнет от искры. Она убивает любую заразу в ране. Мы называем это… — я на секунду запнулся, подбирая местный аналог, — духом вина. Или живой водой.

Калеб недоверчиво сощурился.

— Алхимия? Ты из Гильдии Алхимиков?

— Я из тех, кто знает, как отделить дух от воды, — я шагнул ближе к столу. — Вы не сможете спасти ногу вашему рыцарю кипящим вином. Гниль вернётся. Если вы отрежете ему ногу, он может умереть от болевого шока или потери крови. Дайте мне шанс.

Я подошёл к нему ближе.

— Я не хирург. Я не смогу отрезать мёртвое мясо. Это ваша работа. Вы срежете чёрную плоть до здоровой крови. А я дам вам средство, которым мы промоем рану и ваши инструменты. Симбиоз. Ваши навыки и моя технология.

— Почему я должен доверять бродяге-лжецу?

— Потому что вам нечего терять, — ударил я в лоб. — А мне нужна крыша над головой и покровительство. Если моя «живая вода» не сработает — отдадите меня капитану стражи, пусть вздёрнет на ближайшем лимонном дереве как шарлатана. Но если сработает… Вы получите секрет, которого нет в Цитадели.

Я видел, как в его глазах борются скепсис и жажда знаний. Мейстеры любят знания. За новый медицинский трактат они готовы душу заложить. А тут — готовая технология.

— И что тебе нужно для этого чуда? — наконец медленно спросил Калеб. — Кровь девственницы? Толчёные рога дракона?

Я усмехнулся.

— Всё гораздо легче. Мне нужно самое дешёвое, самое кислое вино, которое есть в ваших подвалах. Медный котёл с плотной крышкой. Огонь. И несколько медных трубок.

Калеб молчал. Снова со двора донёсся стон сира Десмонда.

— Дешёвое вино и медь, — повторил мейстер. — Звучит как бред сумасшедшего. Или как нелепая попытка оттянуть петлю.

Он отпустил дверную ручку и подошёл ко мне вплотную. От него пахло старым потом и чернилами.

— Я дам тебе котёл. Дам трубки. И дам тебе ровно одну ночь. Утром ты принесёшь мне свою «живую воду». Если она не выжжет гниль… — он не договорил, но взгляд был красноречивее любых угроз.

— Договорились, — я позволил себе лёгкую улыбку.

— Идём. Покажу тебе кузню. И только попробуй сбежать.

Мы вышли из комнаты. Солнце уже начало клониться к западу, окрашивая белые стены Лимонной Рощи в персиковые тона. Калеб шёл впереди, тяжело опираясь на деревянную трость, которую взял у двери. Я шёл следом, крепко сжимая рюкзак.

Меня привели на задний двор, к приземистой каменной пристройке. Из трубы валил дым, внутри ухали меха. Кузня.

Калеб коротко переговорил с местным кузнецом — здоровенным лысым мужиком в засаленном кожаном фартуке. Тот недовольно зыркнул на меня, но спорить с мейстером не стал.

— Вино принесут через четверть часа, — сказал Калеб, поворачиваясь ко мне. — Медные трубы в углу. Огонь в твоём распоряжении. Два стражника будут стоять у дверей всю ночь. Удачи, Таргон-не-из-Волантиса. Она тебе понадобится.

Он развернулся и ушёл, оставив меня в душном, пропахшем окалиной помещении.

* * *

Я бросил рюкзак на деревянный верстак. Осмотрелся.

Так. Мне нужно собрать простейший дистиллятор. Перегонный куб.

Принцип я знал. Нагреваем вино. Спирт испаряется при температуре 78 градусов, вода — при 100. Значит, нужно поймать пар спирта до того, как закипит вода, пустить его по медной трубке-змеевику и охладить, чтобы пар сконденсировался обратно в жидкость. Чистая физика восьмого класса.

Я подошёл к куче металлолома. Нашёл медный котёл средних размеров. К нему нашлась деревянная крышка. Отлично.

А вот с трубками была беда.

Они были слишком толстыми и прямыми. Мне нужна спираль. Если трубка будет прямой, пар пролетит её слишком быстро и не успеет остыть.

Я взял одну трубку. Попытался согнуть её руками. Медь — металл мягкий, но не настолько. Трубка чуть поддалась и тут же пошла заломом, перекрывая внутренний просвет.

— Чёрт, — выругался я сквозь зубы.

Кузнец, наблюдавший за мной из своего угла, издевательски хмыкнул. Просить его выковать змеевик? Бесполезно, уйдёт весь вечер, да и объяснять замучаюсь.

Я посмотрел на трубку. Потом на рюкзак.

А что, если?

Нет. Я сам себе обещал экономить батарею. 43 процента. Это мой спасательный круг.

С другой стороны, если к утру я не выдам спирт, меня повесят. Батарея мне тогда точно не пригодится.

Я подошёл к верстаку. Открыл рюкзак так, чтобы кузнец не видел, что внутри. Откинул крышку ноутбука.

Экран мигнул, озарив моё лицо бледным светом.

Я открыл файл season_8_fix.txt. Руки немного дрожали.

Если это работает так, как я думаю… Если система воспринимает этот текст как код, меняющий реальность…

Я поставил курсор на новую строку. Задумался.

Писать нужно точно. Как техническое задание. Никакой двусмысленности.

Я положил испорченную медную трубку рядом с ноутбуком.

Пальцы привычно легли на клавиатуру. Я начал печатать, структурируя запрос так, как привык это делать в работе. Выбрал ближайший объект — медную трубу. Прописал для неё новые параметры формы: пять витков спирали. И самое главное — жёстко задал условие сохранения внутреннего диаметра, иначе медь просто сплющится на сгибах, и пар застрянет внутри.

Сохранил файл.

Я сидел и смотрел на экран. Трубка лежала рядом, всё такая же кривая.

— Идиот, — прошептал я себе под нос. — Магии не существует.

Но если её нет, то каким образом я оказался в Вестеросе?

Я потянулся, чтобы закрыть ноутбук.

И в этот момент в правом нижнем углу экрана моргнул индикатор батареи.

43 % сменилось на 38 %.

Воздух вокруг верстака внезапно изменился. Я инстинктивно отдёрнул руку.

Медная трубка на столе дрогнула. Раздался тихий, почти неразличимый металлический стон. Медь начала изгибаться сама по себе. Плавными, идеальными рывками она закручивалась, образуя ровные витки. Один. Два. Три. Четыре. Пять.

Через секунду на столе лежал безупречный змеевик. Заводского качества.

У меня потемнело в глазах. В носу стало горячо и мокро. Я поднёс пальцы к лицу — кровь. Яркая, красная капля сорвалась с ноздри и упала на деревянный стол. Голова раскалывалась так, будто в неё забили ржавый гвоздь.

Магия ноутбука была реальной. Но видимо, она брала силы не только от заряда, но и от моей жизни.

Я вытер кровь рукавом свитера. Закрыл ноутбук и спрятал его в рюкзак. Дрожащими руками взял идеальный змеевик.

— Ну что, мейстер Калеб, — прошептал я, глядя на поблёскивающую медь. — Сейчас мы покажем местным бактериям, что такое пастеризация.

* * *

Кузнец, которого, как выяснилось, звали Хью, с недоверием наблюдал за моими манипуляциями.

Сборка аппарата заняла около часа. Я проделал дырку в деревянной крышке котла перочинным ножом, вставил туда один конец идеального медного змеевика. Сам змеевик поместил в деревянную бадью, которую мы с Хью наполнили холодной водой из колодца. Второй конец трубки вывел наружу, подставив под него пустую глиняную кружку.

Чтобы пар не уходил через щели, я попросил у кузнеца немного извести. Смешав её с льняным маслом до состояния густой замазки, я тщательно обмазал стык между трубкой и крышкой. Саму крышку намертво прижал к медному котлу, густо залепив края. Получилась кустарная, но герметичная система

Вскоре стражники принесли два кувшина. Я вытащил пробку, понюхал. В нос шибануло кислятиной и перебродившим виноградом. Пить это было невозможно, но для моих целей — идеальное сырьё.

Я залил вино в котёл, запечатал крышку и развёл под ним средний огонь.

Началось самое сложное — ожидание. В самогоноварении без термометра ты работаешь вслепую. Если перегреть, вода закипит, и вместо чистого спирта я получу тёплую кислую бормотуху. Пришлось ориентироваться на слух и на ощупь.

Я сидел на корточках у огня, то подкидывая щепки, то разгребая угли кочергой, поддерживая ровную температуру. Голова после «магического коммита» всё ещё гудела, в носу пересохло от запаха сажи и запёкшейся крови.

Через час котёл начал тихо гудеть. Пар пошёл по трубке.

Я опустил руку в бадью с водой — верхний слой уже нагрелся.

— Хью! — позвал я дремавшего в углу кузнеца. — Вычерпывай горячую воду, доливай холодную. Змеевик должен быть ледяным.

Кузнец проворчал что-то неразборчивое, но послушался.

И вот, наконец, из свободного конца медной трубки упала первая капля. За ней вторая. Третья.

В воздухе кузни мгновенно разлился резкий, бьющий по обонянию запах сивухи и крепкого алкоголя.

Я подставил палец под каплю. Лизнул.

Горло обожгло так, будто я проглотил ежа. Глаза заслезились. Я закашлялся, но на лице сама собой расплылась дурацкая, счастливая улыбка. Градусов семьдесят, не меньше. Первач. «Головы», полные ацетона и сивушных масел. Пить это — верная смерть для печени, но как наружный антисептик — оружие массового поражения для любых средневековых бактерий.

Я взял ветку, поджёг её от горна и поднёс к кружке, куда капала жидкость.

Вспышка. Над кружкой заплясало ровное, невидимое при свете дня, но отчётливо синее в полумраке кузни пламя.

Хью отшатнулся, выронив ковш с водой.

— Седьмое пекло… — выдохнул он. — Вода горит.

— Я же говорил, — хрипло отозвался я. — Живая вода. Отделяем дух от плоти.

Всю ночь я просидел у котла. Я менял кружки, сливая прозрачную жидкость в отдельный чистый кувшин. К утру, когда сквозь щели под крышей кузни пробился серый рассветный свет, у меня было около литра чистого, термоядерного антисептика.

* * *

Огонь под котлом давно погас. Я сидел на полу, привалившись спиной к верстаку, и чувствовал себя так, словно меня переехал каток. Джинсы в саже, свитер провонял дымом, руки грязные.

Дверь со скрипом отворилась.

На пороге стоял мейстер Калеб. За его спиной маячил сир Гарен.

Калеб обвёл взглядом кузню. Посмотрел на закопчённый котёл, на хитрую конструкцию из трубок и бадьи. Затем перевёл взгляд на меня.

— Ночь прошла, волантиец, — сказал он. — Время вышло.

Я молча поднялся. Ноги затекли. Взял со стола глиняный кувшин, плотно заткнутый деревянной пробкой, и протянул мейстеру.

— Осторожно. Не пейте это. И держите подальше от открытого огня.

Мейстер с сомнением взял кувшин. Вытащил пробку. Осторожно понюхал.

Его глаза округлились. Он резко отдёрнул лицо, инстинктивно заморгав от ударивших в нос спиртовых паров.

— Ну и запах, — пробормотал он. — Как самое дешёвое пойло, только в десять раз сильнее. И это спасёт сиру Десмонду ногу?

— Если мы поторопимся, — ответил я, закидывая рюкзак на плечо.

Мы пересекли внутренний двор.

Лазарет находился в прохладном подвальном помещении под башней.

Ещё на подходе я почувствовал запах гангрены.

На узкой кровати метался мужчина. Он был бледен как полотно, губы искусаны в кровь. Рядом стоял таз с мутной водой и лежал набор жуткого вида инструментов. Мой взгляд сразу зацепился за пилу с мелкими зубьями. Калеб уже приготовился к ампутации.

— Снимите повязку, — скомандовал я, подходя к кровати.

Послушник трясущимися руками размотал грязные льняные бинты на правой икре рыцаря.

Зрелище было не для слабонервных. Сама рана от тесака была неглубокой, но края вспухли багровым валиком, а в центре ткань превратилась в серо-чёрное месиво, из которого сочился жёлтый гной. Вверх по ноге ползли красные линии.

— Гниль уже в крови, — мрачно констатировал мейстер. — Ещё день, и она доберётся до сердца. Я должен резать кость.

— Положите пилу, мейстер. Берите нож, — я поставил кувшин со своим спиртом на стол. — Вам необходимо срезать только мёртвую плоть.

Мейстер с сомнением посмотрел на свой хирургический нож, затем на меня.

— Если я оставлю хоть каплю гнили, она расползётся снова. Нож не спасёт.

Я взял кувшин, вытащил пробку. Резкий запах чистого алкоголя ударил по рецепторам, заставив послушника закашляться.

— Нож спасёт, если на нём не будет заразы, — я щедро плеснул прозрачный первач прямо на лезвие в руках мейстера. — Режьте. До живой, красной крови. Всё чёрное должно уйти.

Калеб переглянулся с капитаном стражи. Сир Гарен мрачно кивнул и навалился всем весом на плечи мечущегося в бреду рыцаря. Послушник придавил его здоровую ногу.

Мейстер сделал надрез.

Рыцарь издал звериный, булькающий рёв. Он выгнулся дугой так, что деревянная кровать жалобно затрещала. Калеб работал быстро и жестоко — хирургия без наркоза не терпит промедлений. Он хладнокровно иссёк почерневшую плоть, сбрасывая куски гниющего мяса в таз, пока из раны не пошла чистая, алая кровь.

Рыцарь хрипел, закатывая глаза.

— Готово, — тяжело дыша, Калеб отступил на шаг. Его руки были по локоть в крови. — Но я открыл свежую рану. Гниль, которая осталась на краях…

— А вот теперь моя работа, — перебил я.

Я взял чистую тряпку со стола, обильно смочил её спиртом и щедро ливанул остатки прямо в открытую, кровоточащую рану сира Десмонда.

Рыцарь заорал так, что, казалось, у него лопнут связки, и мгновенно обмяк, потеряв сознание от болевого шока.

Прозрачная жидкость смешалась с кровью. Я быстро и жёстко протёр края раны проспиртованной тряпкой. Белок в открытых тканях мгновенно начал коагулировать, края раны побелели, кровь стала сворачиваться быстрее.

— Что ты наделал?! — выдохнул мейстер, в ужасе глядя на рыцаря.

— Я сжёг то, что вы не смогли срезать, — я бросил воняющую спиртом тряпку в таз. — Чистые бинты. И перевяжите его туго.

Мейстер Калеб молча взял моток свежего льна. Я полил спиртом и на него. Старик перебинтовал ногу, работая уже без прежнего скепсиса.

В лазарете повисла тишина, нарушаемая только неровным дыханием пациента.

Калеб подошёл к койке. Осторожно приложил ладонь ко лбу рыцаря. Потом посмотрел на перемотанную ногу. Затем перевёл взгляд на мой спирт

В его выцветших глазах происходила переоценка всей медицинской базы, которой его учили десятилетиями.

— Жар уже не такой сильный, — тихо произнёс мейстер. Его скрипучий голос дрогнул. Он повернулся ко мне. — Я не знаю, из Волантиса ты, из Асшая или спустился с неба. Но в Цитадели за секрет этой "живой воды" архимейстеры отдали бы половину библиотеки.

Я мысленно выдохнул.

— Секрет останется здесь, мейстер Калеб. В Лимонной Роще, — я позволил себе усталую улыбку. — При одном условии.

— Называй.

— Мне нужна горячая вода. Нормальная еда. Чистая одежда. И комната, где никто не будет трогать мои вещи.

Калеб посмотрел на сира Гарена. Капитан стражи еле заметно кивнул.

— Справедливая цена, — согласился старик, склонив голову. — Добро пожаловать в Дорн… мастер Таргон.

Меня проводили в гостевое крыло. Я рухнул на матрас, даже не раздеваясь, и намертво обнял свой рюкзак.

У меня получилось. Я больше не бродяга с сомнительной легендой. Я выторговал себе статус, безопасность и время. Время, чтобы понять, как работает этот проклятый ноутбук, придумать, как его зарядить, и решить, что мне вообще нужно здесь делать.

Я закрыл глаза. Сон накрыл меня мгновенно.

Первый уровень пройден. Игра началась.

Друзья! Для меня очень важна обратная связь. Буду рад каждому вашему комментарию.