Очевидно, я молилась недостаточно усердно, потому что в течение следующих двух недель всё шло под откос, когда она подсовывала боссу Dulcolax, а он загружал порновирус на её компьютер. Она стала чертовски взвинченной из-за этого. И плевать ей было, сколько дыхательных техник мы проводили, пытаясь сконцентрировать её на важном. Но чем больше она думала о нём, тем сильнее начинала пульсировать венка на её шее. Пока она не совершила немыслимое, положив ему в штаны зудящий порошок, в шутку, конечно. Откуда ей было знать, что он окажется в больнице? Для меня это был уже перебор, поэтому, наконец, в субботу вечером я оставила её, чтобы ощутить немного больше свободы и веселья. Вышло слишком весело. Так весело, что в восемь утра я выскользнула из чужого дома, пока хозяин ещё спал. Его долговязое тело сёрфера оказалось тем, чем ожидалось.

Я отпираю дверь, надеясь прокрасться внутрь, чтобы никто не увидел меня во вчерашнем наряде, но вот она — сестричка — стоит посреди кухни и наслаждается чашкой горячего кофе.

— О, прогулка позора. Мило. Очень мило.

Я сажусь за стойку, надеясь, что она проявит немного жалости, но, конечно, она злая как сука с тех пор, как начала работать со своим боссом.

— Что такое прогулка позора? — спрашивает Рэйчел и смотрит на меня большими, как блюдца, глазами.

— Это когда ты всё ещё носишь вчерашнюю одежду, — объясняю я ей, а затем шепчу Лорен: — После того, как эта одежда побывала на полу у горячего парня, на члене которого ты скакала всю ночь, — и я выбрасываю кулак вперёд, изображая удар.

Лорен шлёпает меня по руке и поднимает Рэйчел.

— Сегодня ты наденешь красивое платье. Волнуешься? — спрашивает она у дочки, пока я потираю место жжения на коже.

— Так волнуюсь! Мы пойдём укладывать волосы? — девчушка вскидывает руки, подражая мне.

Я улыбаюсь Лорен, отмечая:

— Она будет такой же, как я.

Лорен пристально смотрит на меня, вероятно, добавляя в свой список врагов.

— Когда начнут приходить люди на юбилейную вечеринку? — уточняю я, когда раздаётся звонок в дверь, и сестра впускает службу кейтеринга. Мы поднимаемся наверх, чтобы одеться, позволяя обслуживающему персоналу заниматься своими делами, пока мы балуем себя. Я быстро прыгаю в душ и выхожу как раз вовремя, чтобы успеть скользнуть в летнее платье-трубу. Закрыв за собой дверь спальни, я сталкиваюсь лицом к лицу с Лорен.

— Я ненавижу тебя. Как ты можешь принять душ, одеться за пять минут и при этом выглядеть так, как будто тебе потребовался час, чтобы подготовиться?

— Хорошие гены. Подожди, пока ты не увидишь мой наряд на попозже, — я подмигиваю ей и, пританцовывая, спускаюсь вниз по лестнице к входной двери.

Даже Гейб идёт вместе с нами в салон ради веселья со всей этой суетой с причёской и макияжем. Ну, развлечение не для него, но он делает соответствующий вид. Как только мы возвращаемся из салона домой, то спешим наверх, чтобы переодеться, имея в запасе всего двадцать минут.

Я забегаю в свою комнату и достаю розовый сарафан, купленный специально по случаю. Из ящика я вытягиваю бюстгальтер такого же цвета. Моя мама должна быть счастлива. Платье обтягивает сверху и немного расширяется от талии, спадая мягкими складками вниз. Это шифон, поэтому каждый раз, когда я шагаю, он обвивает мои колени. Я вытаскиваю кремовые туфли на каблуке с завязками вокруг лодыжек, идеальные до самых кончиков.

Выглянув в окно, я замечаю на заднем дворе что-то, чего там быть не должно.

— Это воздушный шар в виде пениса? Эм, Лорен? Я думаю, ты должна это увидеть, — кричу я в тот момент, когда трезвон дверного звонка пронзает воздух. Я иду к задней двери, глядя на разворачивающуюся передо мной сцену. — Господи, — у меня нет времени сказать что-либо ещё, прежде чем дверь открывается и входят наши родители. За ними следуют их друзья, и Лорен наконец спускается по лестнице. Я пытаюсь подать ей знак рукой, но она слишком занята тем, что изображает гостеприимную хозяйку. Я хватаю бокал шампанского со столешницы, выпиваю его залпом и сразу же беру ещё один. Поставщик еды улыбается мне. — Не сейчас.

— С годовщиной, мама и папа, — Лорен приветствует их объятиями.

— Спасибо, дорогая, — говорит мама, обнимая её в ответ.

— Пожалуйста, все, входите. Я подготовила задний двор для нашего бранча, — она указывает дорогу на лужайку за домом.

— Я думаю, тебе нужно увидеть то, что сделано снаружи, прежде чем это сделают все остальные, — цежу я, стиснув зубы, что смущает Лорен, потому что она склоняет голову набок.

— О чём ты говоришь? — тихо переспрашивает она под трель нового звонка. Лорен успевает раньше меня. Большая ошибка, потому что человек по ту сторону двери заставляет Лорен буквально ловить мух, открывая и закрывая рот. Там стоит парень с огромным шоколадным букетом в руках.

Она задыхается от шока, когда видит, что все шоколадные конфеты сделаны в форме пенисов, а ведро, в котором они установлены, украшено огромным розовым бантом.

— У меня тут доставка для Лорен, — объявляет он, глядя на планшет в своей руке.

— Я… — она заикается, когда он суёт ведро ей в руки. — Я их не заказывала, — я заглядываю внутрь и вижу, что там есть и белый шоколад, и молочный, все на белых палочках. Она нервно качает головой, в то время как доставщик идёт к грузовику, припаркованному на подъездной дорожке, и возвращается ещё с двумя ведрами. — Я их не хочу, — наконец заявляет она ему, но он всего лишь курьер, поэтому просто улыбается и уходит.

— Боже мой, — говорю я, становясь рядом с ней. — Не паникуй, — смотрю на неё, отмечая, что на её коже выступают капельки пота, а руки начинают трястись. Кроме того, я слышу, как громко бьётся её сердце.

— Почему я должна паниковать? — спрашивает она в тот момент, когда моя мама кричит снаружи. Я пытаюсь помешать Лорен пойти за дом, но она буквально пролетает мимо кейтеров, которые всё ещё готовят.

Когда она открывает дверь на задний двор, осматривая всю сцену, её челюсть отваливается от того, что она видит.

Она смотрит на белые столы, которые она заказала, и все они накрыты бирюзовыми скатертями, которые также были запрошены у оформителей. Маленькие стеклянные вазы в центре каждого стола полны белых цветов, как она и заказывала. Но нельзя не заметить, что также стоят букеты воздушных шаров: белые и бирюзовые, на каждом из которых отпечатан пенис.

Кроме того, как будто этого недостаточно, есть около пятидесяти розовых гелиевых шаров высотой в два фута каждый — в форме пенисов, конечно. Пенисов с улыбками на головках и синими бантами вокруг ствола. Все они плавают по двору.

— Боже мой, боже мой! — кричит она, оглядываясь и видя, что во всех стаканах стоят соломинки в виде тех же пенисов. Стол в углу, который она накрыла для торта, теперь заполнен кексами с маленькими фигурками пенисов.

— Дорогая, что это? — спрашивает мама с натянутой улыбкой на лице.

Мой отец держит в руке стакан виски, который медленно потягивает, заметьте — через соломинку-пенис.

— Я не заказывала это. Они совершили ошибку, — она оглядывается по сторонам, убеждаясь, что все её слышат.

Один из официантов проходит мимо с ведром шоколадных пенисов. Конечно, моя мама хватает один ещё до того, как понимает, что это такое.

— Бабуленька, почему ты ешь шоколадный вилли?[3] — спрашивает подбежавшая Рэйчел. — Смотри, мама! Это прямо как вилли Гейба! — она хватает воздушный шар и бежит с ним.

Я смотрю на хихикающих гостей.

— Сюрприз! — кричу я, пытаясь как-то справиться со всей этой фигнёй. И делаю мысленную пометку предупредить того, кто это сотворил, потому что, похоже, я буду копать могилу сегодня вечером. — Вас, ребята, ждет угощение!

Ко мне подходит лучшая подруга мамы, Сара.

— А мне это нравится. Очень раскрепощает. И весело, — она хихикает, делая глоток своего напитка через членосоломинку.

Лорен выглядит так, будто у неё вот-вот случится эпический срыв, а ещё даже не подали еду. Мы слышим стук боковой калитки и замечаем идущих — или лучше сказать прогуливающихся — двоих мужчин, которых я никогда в жизни не видела.

Они оба выглядят так, словно только что сошли со страниц журнала GQ. Один одет в синие джинсы и льняную рубашку на пуговицах с закатанными рукавами. На запястье у него серебряные часы Rolex, а глаза скрыты за золотыми очками-авиаторами. Двухдневная щетина делает его образ острее.

— О, простите. Я не собирался срывать вашу вечеринку, — говорит он с мегаваттной улыбкой на лице.

У другого парня, идущего с ним, — светлые волосы, длинные сверху, но, кажется, он только что зачесал их назад руками, поэтому они немного спадают ему на лоб. Его глаза светло-голубые в центре и с более темно-синим оттенком вокруг. На подбородке небольшая щетина, но ничего особенного. Он одет в белую рубашку на пуговицах, прикрытую тёмно-синим свитером, открывающим манжеты и низ рубашки. На одной руке у него один из тех браслетов из бисера, а на другой — чёрные Rolex. Его джинсы тёмно-синего цвета, рваные на одном колене, облегающие и с подворотами. Белые туфли завершают образ. Мой взгляд автоматически устремляется на его «упаковку». И какая это «упаковка»! Красивый и полный, округлый. Знаете, его член должен быть огромным. Либо так, либо он напихал туда набивки. То, как он стоит с высоко поднятой головой и расправленными плечами, лучше всего показывает, какой он.

Я не знаю, кто он такой, но окинув взглядом все эти пенисы, его глаза выпучиваются. Он поворачивается, пристально смотрит на другого парня и захлопывает себе рот рукой. Именно в этот момент я понимаю, что мою сестру разыграли.

— Ты, — она тыкает пальцем в сторону того, с бородкой.

Он подходит к Лорен, улыбаясь маме.

— Вы, должно быть, сестра Лорен, — говорит он, целуя её руку.

Мама улыбается, запрокидывает голову назад и смеётся.

— Какой галантный! Меня зовут Дейдра, я мама Лорен. Ты можешь называть меня Диди, — флиртует она, улыбаясь ему.

— Ты можешь называть её никак, потому что вы оба уходите. Сейчас. И, — она обращается к нему, — откуда ты узнал, где я живу?

— Лорен, перестань грубить гостям, — ругает её мать, в то время как отец подходит и представляется.

— Здравствуй, сынок, я Фрэнк — отец Лорен.

— Нет, — говорит она, яростно мотая головой. — Он не гость. Это мой бывший начальник, — она зыркает на него, в то время как уже моя челюсть отпадает. — Я увольняюсь. С меня хватит. Закончили. Финиа. Я ухожу, — огрызается она, упираясь руками в бёдра.

Чёрт, это нехорошо.

— Кто второй? — наконец спрашиваю я, мотнув подбородком в сторону другого парня. Я ухмыляюсь, когда он лукаво улыбается мне. Правильно, дружище, это произойдёт.

— Это Ной, — отвечает она. — Гейб, ты можешь зайти внутрь и взять ключи от моей машины? Мистер Маккензи пришёл, чтобы забрать свои вещи после химчистки.

Я взглядом провожаю Гейба, забегающего в дом за ключами.

— Мама, можно мне шоколадный вилли? — Рэйчел дёргает за юбку, пока задает вопрос.

— Нет, тебе нельзя. Мы собираемся за стол через минуту, — Лорен поворачивается и быстро уходит в дом.

— Это плохо для всех. Ты, должно быть, Ослина, — я указываю на него. — Что ж, ты заколол медведя, — я больше ничего не успеваю сказать, так как он разворачивается и следует за Лорен внутрь. Я обращаюсь к Ною. — Ну и как твои дела? — говорю своим лучшим голосом Джоуи Триббиани.

Его голос звучит ровно.

— Кажется, всё лучше и лучше. Очень надеюсь, что сегодня вечером ситуация станет просто отличной, — он подмигивает мне, и у меня подкашиваются колени. Я действительно жалею, что надела этот бюстгальтер.

Когда я медленно осматриваю его с головы до пяток и обратно, впитывая его образ и облизывая губы, как Чеширский кот, слышу, как Рэйчел кричит:

— Папа, смотри — вилли.

— Чёрт, только что стало ещё интереснее. Бывший здесь, — бросаю я, глядя на калитку, куда только что вошёл Джейк, поцеловав Рэйчел в макушку.