Звенит будильник, и мои веки медленно поднимаются, пропуская свет, проникающий извне.

— Ной, — я хлопаю его по руке, пока он бормочет во сне.

Прошло больше двух недель с тех пор, как он сказал перевезти все мои вещи. На самом деле я не привезла всё, но могла бы. Я больше не хожу домой. То есть, забегаю туда, чтобы встретить детей с автобуса, но когда приходит время ужина, я ухожу сюда. Я всё жду, когда ему надоест. Но всё как раз наоборот. Мы привыкли к такому распорядку, и без каких-либо усилий. Это просто естественно. Как будто мы всегда так жили.

— Ной, — снова шлёпаю его, и он поднимает голову с подушки, а затем кладёт руку на трубку, чтобы выключить будильник. Потом он подкатывается ко мне, ложась со спины в позе «ложек», его утренний ствол тоже желает мне доброго утра.

Его рука поднимается, чтобы обхватить мою грудь.

— Они так болят, — жалуюсь я, когда он перекатывает мои соски, заставляя меня выгибать спину. — Я думаю, это из-за того, что ты их грыз.

— Не моя вина, что ты тыкаешь ими мне в лицо, — бормочет он мне в шею, нежно целуя меня.

— Я смотрела телевизор. Каким образом они оказались перед твоим лицом? — я улыбаюсь, кладя свою руку на его руку.

— Но потом ты оседлала меня, уставив их мне в лицо.

— Ты дёрнул меня на себя и сказал: «Объезди меня, наездница».

— Что ты и сделала, положив их мне на лицо, — подтверждает он, немного двигаясь, чтобы его член мог протиснуться в меня. — Позволь мне только добавить чаевые.

Я смеюсь, раздвигая ноги и давая ему доступ.

— Просто чаевые для моей задницы, — хриплю я, когда он вставляет кончик, затем ствол, а затем полностью погружается внутрь. Мы оба стонем, не говоря ни слова, пока он медленно трахает меня сзади, его руки играют с моими сосками, пока я играю со своим клитором.

— Хм-м-м, — тянет он позади меня. — Чёрт, ты такая мокрая.

Мои глаза закрываются, когда я впитываю ощущение его всего во мне, меня вокруг него. Сегодня утром мои чувства перегружены.

— Я собираюсь кончить, — шепчу я, чувствуя приближение этого своими сиськами, животом и клитором. Это уже слишком, поэтому я отпускаю себя, пульсируя вокруг него, раз, два, три раза, пока он не входит в меня до упора, и я не чувствую, как он кончает в меня.

— Ну, это было прекрасное доброе утро, — говорит Ной через пару минут, когда я отодвигаюсь, позволяя ему выскользнуть из меня. — Во сколько мы должны быть у твоей сестры? — уточняет он, когда я иду в ванную.

— Она сказала ланч, так что около полудня, — я замираю на месте. — Чёрт, меня тошнит этим утром.

— Опять? — удивляется Ной, вставая с постели и подходя ко мне. — Та же проблема, которая у тебя была.

Я смотрю на себя в зеркало.

— Я такая бледная.

— Ты прекрасна, — он обнимает меня за талию и улыбается. — Такая красивая.

— Да, да, да, — говорю я и начинаю готовиться к ланчу.

Когда мы подъезжаем к дому пару часов спустя, у меня снова урчит в животе.

— Кажется, я сейчас сблюю, — бросаю я, выскакивая из машины и входя в дом.

— Ну, тебя рвало большую часть ночи, так что я не думаю, что внутри тебя что-то осталось, — замечает Ной, выходя из машины и идя со мной.

— Ты в порядке? — спрашивает меня Лорен, как только я вхожу. Она занята приготовлением жаркого, и вид сырого мяса вызывает у меня ещё большую тошноту.

— Я просто чувствую усталость, и мне кажется, что я подхватила простуду, — я сажусь на табурет за стойкой.

Я вижу перемену в Лорен, счастье в её глазах, розовые щёки «меня только что оттрахали».

— Она не спала всю ночь. Знаешь, это любовь, когда ты подаёшь кому-то воду, пока он блюёт, — сообщает ей Ной, хватая кофейную чашку и наполняя её.

— Очень мило с твоей стороны, приятель, — комментирует Остин со своей стороны стойки, глядя на нас. И Остин, и Ной одеты в джинсы и рубашки на пуговицах.

— Я могу делать многое. Но не могу иметь дела со всей этой штукой с рвотой. Но я гордился собой, — он наклоняется и поглаживает меня по голове.

У нас нет возможности сказать что-либо ещё, как мы слышим мою маму.

— Тук, тук, тук! — кричит она, прежде чем войти в дом.

— Мама, ты испоришь всё, если ты просто войдёшь, — говорю я. — Что, если бы мы все были голыми?

Моя мама ахает.

— Сейчас полдень, почему ты должна быть голой в полдень?

— О боже мой, — фыркает Лорен себе под нос.

Дети сбегают вниз, кричат бабушке и дедушке.

— Привет, Остин, — приветствует его отец, ударяя по спине. — Как ты, сынок? Стоит ли нам ожидать сегодня наплыва пенисов? — он смеётся, когда подходит ко мне, чтобы обнять меня сбоку. — Эй, моя красивая девочка, — шепчет он.

— Кейли, ты выглядишь как смерть, — замечает моя мама, подходя, чтобы обнять меня, а затем и Лорен. — Остин, приятно тебя видеть, знаешь ли, без… — она делает движения руками, изображая форму пениса в воздухе.

— Это было весёлое время, — говорит Ной в свою чашку, улыбаясь, а Остин и Лорен зыркают на него.

— Я чувствую себя не хорошо, — говорю всем, вставая, чтобы пойти в туалет.

Я поднимаюсь наверх в свою ванную комнату. Когда вхожу, спальня выглядит такой пустой, никакой разбросанной одежды, никаких пустых стаканов у кровати, просто неподвижный воздух. Смотрю на тумбочку и замечаю там коробку с тампонами. Я подхожу к коробке, вынимаю один.

— Когда у меня были последние месячные? — говорю себе и стенам. Потом начинаю отсчёт в голове, и мои глаза широко открываются. — О нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! — возражаю я самой себе, подбегаю к столу и открываю ящик. Я хватаю тест на беременность, который получила в качестве подарка на свой последний день рождения. Он был в корзине выживания одинокой девушки вместе с презервативами, которые давно исчезли.

— Этого не произойдёт сейчас. Этого не может быть, — выдавливаю я и иду в ванную, пряча тест под рубашкой. Там открываю коробку и достаю инструкцию. Распаковав тест, я готовлю его к мочеиспусканию. Я стягиваю штаны и беру палочку, пока сажусь. Так и сижу, просунув руку между ног, и жду, когда из меня выйдет моча. — Отлично, а теперь у меня ещё и стеснительный мочевой пузырь, именно сегодня из всех дней.

Я сижу, думая об озёрах, воде, волнах — и ничего. Я немного привстаю, наклоняюсь и открываю кран с водой. Может быть, если я услышу, как бежит вода, мой мочевой пузырь сможет работать. Я не знаю, как долго я на самом деле здесь. Кажется, что целую вечность, час, может быть, два, но на самом деле проходит пару минут, когда, наконец, начинает выделяться моча, и я полностью промахиваюсь мимо теста, смачивая всю руку. Я останавливаюсь, смотрю между ног и направляю палочку под струю мочи.

Встав, я кладу тест на стол, убираюсь и мою руки. Я хватаю обмоченную палочку, снова пачкаю руки и смотрю на неё, пока читаю молитву. Я вижу, как одна полоска становится ярко-синей, поэтому тянусь за коробкой и читаю, чтобы понять, что это значит. «Не беременна». Я улыбаюсь, снова смотрю вниз и вижу, что появляется ещё одна линия, сначала слабая, как будто её нет, а затем становящаяся ярко-синей.

— О, чёрт, — хриплю я.

Может быть, он сломан. Может быть, этот испортился. Я провожу ещё один тест. Благодарение всем чертям, у меня тут комбо-упаковка, и я начинаю всё сначала. На этот раз писаю за считанные секунды. Я откладываю тест и смотрю: первая линия появляется сразу, а вторая линия на этот раз становится ярче.

— Боже мой, — я поднимаю обе палочки и смотрю на них сверху вниз, потом заворачиваю обе в туалетную бумагу и кладу в коробку, когда Рэйчел стучит в дверь, пугая меня так сильно, что я бросаю коробку прямо в мусор.

— Тётя Кей, мне нужно пописать, — тихо говорит она.

Поэтому я открываю дверь и позволяю ей войти. Я смотрю на себя в зеркало, пытаясь понять, что происходит. Смогут ли люди определить, что я беременна, глядя на меня?

Я захожу на кухню как раз в тот момент, когда слышу, как моя мама заявляет:

— Может, ты подхватила простуду Кейли.

Моя голова поворачивается к Лорен, и я вижу извиняющееся выражение на её лице.

— Думаю, обед готов, — Остин направляется к плите. — Кейли, мы приготовили тебе тофу, который Лорен нашла в морозильной камере. Я специально положил его в другую кастрюлю.

— О, так ты прощаешь меня за то, что я обманом заставила тебя пить грудное молоко? — спрашиваю я его с улыбкой, стараясь вести себя нормально, когда всё, что я хочу сделать, это вернуться наверх и снова посмотреть на тесты.

Лорен приносит гарниры, которые разогревались в духовке вместе с жарким, а Остин выкладывает жаркое. Мой отец достаёт напитки из холодильника, а мама зовёт детей. Ной подходит к винному холодильнику, прихватывая две бутылки.

Мы направляемся в столовую. Вбегает Гейб, когда Остин накладывает мясо.

Рэйчел впрыгивает в комнату, стуча двумя белыми штуками друг о друга.

— Тап, тап, тап! — кричит она. — Щёлк, щёлк, щёлк.

— Что это? — Лорен смотрит на белые палочки в её руке.

И я думаю, что как раз так ощущается сердечный приступ. У меня немеют руки. Я думаю, что немеют, на самом деле не знаю, так как я действительно ничего не слышу из-за стука, гремящего в моих ушах.

— Это барабанные палочки. Я нашла их в ванной, — она до сих пор стучит ими друг о друга. — Как волшебная палочка. Биппити-боппити-бо.

— Боже мой, — мой шёпот едва слышен, когда мама выхватывает одну из палок из рук Рэйчел.

— Боже мой, — она вскидывает взгляд на Лорен. — Ты беременна! — и падает на стул.

Лорен отшатывается, потом выхватывает вторую палочку у Рэйчел. Конечно, это ещё один положительный тест на беременность.

Она смотрит на Остина, который побледнел как призрак.

— Лорен? — он смотрит на неё во все глаза, держась одной рукой за стол, и выглядит так, будто вот-вот упадёт.

— Ты должен жениться на ней, — объявляет моя мама со слезами на глазах. — Ребёнок вне брака — это неправильно, — она снова и снова качает головой.

— Лорен, — мы снова слышим Остина, на этот раз его дрожащий голос.

Сестра оглядывает лица за столом. Её глаза ищут мои, и я знаю, что она знает, просто взглянув на меня.

— Это моё, — мямлю я и смотрю на Ноя. — Я беременна.

Ной ставит бутылки с вином на стол.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, я беременна, — повторяю, вскидывая руки вверх.

— Но… но… но… — заикается Ной.

— Это хуже, чем если бы беременной была Лорен, — стонет моя мама, и слёзы текут по её лицу.

— Мама, — огрызается на неё Лорен, подходя ко мне и крепко обнимая, шепча мне на ухо: — Всё будет хорошо.

Слёзы теперь текут по моим щекам. Что делать, если он не хочет ребёнка? Что делать, если мне придётся рожать одной? Что делать, если мой ребёнок возненавидит меня за то, что я не дала ему или ей отца?

— Чёрт возьми! — выдыхает Остин, наконец садясь.

Ной подходит к нам, хватая меня за лицо обеими руками.

— Я люблю тебя. Очень-очень сильно. Больше, чем я люблю себя, — он улыбается мне и вытирает слёзы, которые катятся по моим щекам. — Выйдешь за меня замуж? Будешь моей женой?

— Ты уверен? — я кладу руки на его руки.

Он только что признался мне в любви перед всей моей семьёй в тот же момент, когда узнал, что собирается стать отцом.

— Уверен больше, чем в чём-либо, что я когда-либо делал за всю свою жизнь, — он притягивает меня к себе.

— Да, — говорю я прямо перед тем, как броситься на него, целуя.

— Это замечательно, — визжит моя мама. — Фрэнк, мы планируем свадьбу.

— Отлично! — мой отец смотрит на Остина. — Открой вино.

— Я выхожу замуж! — я поворачиваюсь, кричу всем в комнате.

— Хм, — шепчет Ной, когда мы все оборачиваемся, чтобы посмотреть на него. — Только мне нужно сначала развестись.

— Тебе нужно развестись? — вопит моя сестра с другого конца комнаты.

Обед у моей сестры всегда насыщен событиями, но не до такой же степени. Пять минут назад я узнала, что беременна. Четыре минуты назад все остальные сделали то же самое. Три минуты назад я согласилась выйти замуж за Ноя, который является папой моего малыша. Две минуты назад я узнала, что он женат и хочет развестись. Что, чёрт возьми, только что произошло?

— Боже мой! — вскрикивает моя мама со стула, на который она уселась, когда я объявила, что беременна. — Она прелюбодейка, — её рука опускается к груди. — Кажется, у меня сердечный приступ, — она смотрит на моего отца.

Мой отец подходит к ней, похлопывает её по руке.

— Сейчас, сейчас, дорогие, давайте не будем забегать вперёд. Я уверен, что всему этому есть логическое объяснение, верно, Ной? — мой отец смотрит на моего будущего жениха, который просто оглядывается на меня, открывая рот, чтобы что-то сказать, но моя мать перебивает его.

— Она будет заклеймена как другая женщина. С таким же успехом мы могли бы отметить её красной буквой «А» на рубашке, — мать продолжает хватать отца за руку со слезами на глазах. В этот момент у неё почти гипервентиляция.

— Хорошо, всем нужно успокоиться на секунду, — Лорен старается быть разумной.

— Ты женат? — я поворачиваюсь к Ною, вытаскивая свою руку из его руки. — Как так вышло, что ты мне об этом не сказал? — я смаргиваю навернувшиеся слёзы. Ладно, хорошо, когда мы были вместе, мы были как кролики, пытающиеся везде прижать друг друга, но всё же я думаю, что «Я женат» могло выйти на свет и раньше.

— Он может объяснить, — Остин поворачивается к Ною. — Скажи им, — он делает знак рукой Ною. — Скажи им, что всё это ошибка.

— Я не по-настоящему женат. Скажем так, — голос Ноя мягкий, когда он хватает меня за руку.

— Ты либо женат, либо не женат, — Лорен смотрит на него, сложив руки на груди. Я уверена, что она планирует месть, пока мы разговариваем.

— Я женат, но нет, — он разводит руками.

— Ты, чёрт возьми, женат или нет? — кричу уже я, вставая. Как это может происходить со мной?

— Дорогая, стресс не идёт на пользу ребёнку, — тихо замечает мой отец.

— Я женился, чтобы помочь другу, — Ной подходит ко мне, его руки потирают мои руки вверх и вниз. — Она была канадкой и нуждалась в грин-карте.

— Идиот, — хмыкает Остин из-за спины моей сестры, качая головой.

— Это была Сабрина, — Ной смотрит на Остина так, как будто это имя должно звучать как некий звонок.

— Сабрина, Сабрина из колледжа? Сабрина, за которой ты гонялся девять месяцев? Та, с которой ты пытался заняться сексом? Но потом узнал, что она лесбиянка Сабрина? — переспрашивает Остин.

— Я не пытался заниматься с ней сексом или преследовать её в течение девяти месяцев… скорее девять недель, — возражает Ной, качая головой.

— Ты пробрался в её комнату в общежитии и лёг на кровать голым с банкой взбитых сливок, — напоминает ему Остин. — Ты спросил её, хочет ли она сливки в кофе, пока намыливался этими взбитыми сливками.

— Ладно, ладно, я как-то раз пытался переспать с ней, — Ноа наконец смотрит на него.

— Разве она не пыталась получить запретительный судебный приказ против тебя? — спрашивает Остин, хлопая рукой по штанам и смеясь. — Ты отправил ей фотографию члена, а она прислала тебе фотографию ножа с морковкой, разрезанной пополам.

— Ладно, хватит, — Ной тыкает в него пальцем. — Ей нужна была помощь, поэтому она обратилась ко мне, потому что знала, что я помогу.

— Как ты помог канадской лесбиянке? — Лорен задаёт тот самый вопрос, который все умирают от желания задать.

— Сабрина и её подруга Тоня пришли ко мне и попросили о помощи. Дело в том, что студенческая виза Сабрины истекала, и единственным способом остаться в стране для неё было получить грин-карту. Ну, в то время лесбийские свадьбы были незаконными, поэтому они пришли ко мне, — Ной рассказывает нам свою версию истории.

— Значит, ты просто помог им, без каких-либо условий? — интересуется Лорен, сужая глаза в щёлки.

— Ну не совсем, — Ной смотрит вниз, а затем вверх. — Мне пришлось смотреть, как они занимаются сексом, — он поднимает руки, когда моя мать ахает, а мой отец сжимает губы, чтобы не рассмеяться.

— Тебе пришлось? — Остин пытается скрыть ухмылку.

— Это было однажды, и мне не разрешили присоединиться. Они привязали меня к стулу. Я даже не мог, — он двигает рукой вверх-вниз в характерном жесте, — ну, знаешь.

— Он сошёл с ума, — Остин смотрит на него, потом на меня.

— Всё в порядке. Всё будет в порядке. Я просто составлю документы, а потом мы сможем их подписать. Мы сможем пожениться прямо тогда, — он убирает мои волосы за уши. — Мне просто нужно найти её.

Я смотрю в глаза человеку, который станет отцом моего ребёнка. В голубые глаза человека, который буквально сбил меня с ног заявлением, что он женат.

— Ты женат, — я отстраняюсь от него, глядя на всех в комнате. — Ты, бл*дь, издеваешься надо мной прямо сейчас? — я кидаюсь на кухню за ножом.

Папа бросается в бой, подходя ко мне, в то время как Остин толкает Лорен за себя, а мама кричит от ужаса.

— Ты сукин сын, я собираюсь отрезать твою маленькую задницу, — я набрасываюсь на него с ножом, но папа сразу забирает его у меня. — После всего, что я тебе рассказала, после того, как я открыла тебе своё сердце, ты мог бы подумать, что эта тема должна быть поднята. Что-то вроде: «Эй, забавная история, я женился» или «Я грёбаный идиот и сделал что-то такое глупое», но ничего, ни одного чёртова слова, — мои руки взлетают вверх, и снова обвисают. — Ты мудак, и ты такой же, как они, — мой голос затихает. — Мне нужно немного побыть одной, — я иду к выходу из гостиной, чувствуя на себе все взгляды и тепло тела Ноя прямо за моей спиной. Я поворачиваюсь к нему лицом, и он чуть не врезается в меня. — Это означает, и от тебя тоже, — я быстро поднимаюсь по лестнице, отстраняясь от споров, доносящихся снизу. Закрыв за собой дверь, я запираю замок и падаю на кровать, сбрасывая декоративные подушки на пол.