— Мне нужно идти, — шепчет она, поднимаясь по лестнице. Как два лучших дня в моей жизни так быстро превратились в дерьмо? Я запрокидываю голову, потирая лицо ладонями. Не дожидаясь ни секунды, я бегу вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Подойдя к двери спальни, я вижу, как она суетится, упаковывая не только то, в чём пришла вчера вечером, но и всё, что у неё есть здесь.

— Что, чёрт возьми, сейчас происходит? — спрашиваю её, входя в комнату.

— Хм, я думаю, мы должны дать друг другу немного пространства, — бормочет она куда-то в сумку, идя в ванную за другими вещами.

Взяв сумку, я начинаю распаковывать её и класть вещи на места. Кейли выходит из ванной, её руки полны всякой всячины, и позвольте сказать, я люблю все эти вещички. Она останавливается на полушаге.

— Что ты делаешь?

Я не утруждаю себя взглядом на неё, просто кладу её одежду обратно на стул в беспорядке, что-то падает сбоку.

— Я думаю, это говорит само за себя, — я поворачиваюсь к ней и выхватываю вещи из её рук. — Здесь вовсе, чёрт возьми, не мало места, — возвращаюсь назад, бросаю вещи на стеллаж, поворачиваюсь и наблюдаю за ней у двери ванной, откидываясь спиной на полки. — Моя мать — та ещё сука. Это известный факт. Чёрт, даже мой отец её не любит. Он терпит её, но… — я замолкаю, когда вижу вопросы в её глазах. — Мои родители завели меня, потому что так было положено. Два крутых адвоката создают жизнь. Это вывело их на новый уровень, но, как только я появился на свет, оказалось, что это был уровень, которого моя мать не хотела, поэтому меня воспитывали няни.

Её взгляд смягчается.

— Мои родители не такие любящие, как твои, пироженка, — я подхожу к ней, обнимая её лицо ладонями. — Моя мать останется стервой, пока не закроет навечно глаза, и даже тогда она может вернуться, чтобы просто попортить мне жизнь. Не суди меня или нас из-за моей матери.

Она кладёт свои руки на мои:

— Она действительно сука. Хорошо, что мои родители научили меня манерам, потому что… — и я останавливаю её, прикасаясь губами к её губам и сжимая её щеки руками.

— А теперь, можем ли мы спуститься вниз и заняться голой йогой, пожалуйста?

Её улыбка сияет ярко, глаза светятся, а её хихиканье выстреливает прямо в моё сердце, а затем в мой член. Ого, я только что сказал «сердце»? Да ну нахрен. Так вот на что это похоже. И мне это нравится. Могло быть и хуже.

— Мы не станем заниматься йогой голышом, пока не поменяем замки на твоей входной двери, — объявляет она, и я отпускаю её, подходя к своему ночному столику, где беру трубку. — Что ты делаешь?

— Вызываю слесаря, — я поворачиваюсь и сажусь на кровать.

Через сорок пять минут у меня на двери новые замки, а через сорок семь минут я глубоко погружаюсь в неё, пока мы занимаемся голой йогой.

Утром я целую её на прощание, когда мы оба уходим на работу, потом, когда я шагаю к офису, то вдруг останавливаюсь, видя, как подходит и Лорен.

— Посмотри, как ты рано, чёрт возьми, — я улыбаюсь, приоткрывая для неё дверь.

— Мы начинаем в девять, верно? — уточняет она, глядя на часы.

— Да, плюс-минус, — подтверждаю я, кивая охранникам у входа.

— Плюс-минус, это как? — она нажимает кнопку лифта и мы поднимаемся наверх.

— Лорен, я не Остин. Я не выйду из себя, если ты опоздаешь на десять минут. Дерьмо случается. Теперь нужно, чтоб Норма просто показала тебе все тонкости и нюансы. Она в твоём распоряжении на два часа, потому что Леонард возвращается после полудня, — объясняю я, выходя из лифта и проводя её в кабинет Нормы. — Надеюсь, ты быстро учишься, — я подмигиваю, когда она достаёт блокнот из сумки, потом улыбаюсь обеим женщинам и иду в свой кабинет проверять электронную почту. Два часа спустя, когда я поднимаю глаза, Лорен сидит за своим столом с четырьмя юристами-первогодками[22]. Я не знаю, что она им рассказывает, но похоже на то, будто это супергорячая грязная история о сексе. Я тут же тянусь к мобильнику, делаю снимок и отправляю его Остину.

Мой персональный ассистент лучше твоего!

Отвянь! — отвечает он, заставляя меня смеяться.

Чувак, она нечто. Эти болваны готовы её съесть.

Я оглядываюсь на Лорен, когда она указывает на что-то на экране компьютера.

Шутки в сторону, она просто расчистила мой график за десять минут.

Он мне больше не отвечает. Вместо этого позже приходят цветы. Много цветов. Я хохочу, думая, что это хорошо сыграно.

Взяв трубку, звоню собственной девочке. Она отвечает со сбившимся дыханием после второго гудка.

Я улыбаюсь и понижаю голос:

— Ты играешь сама с собой?

Она смеётся.

— Можешь быть уверен. Как ты узнал?

— У моего члена есть радар, когда ты в настроении. Он встаёт по стойке смирно, готовый к бою.

— Воображаю картинку. Твой член готовится к войне и надевает маленький шлем.

— Эй, — огрызаюсь я, — в моём члене нет ничего маленького. Ты никогда не будешь ставить слово «маленький» и «член» в одно и то же предложение.

— Ладно, — соглашается она, хихикая, — твоя головка такая большая, что на неё нет шлема.

— Лучше, намного лучше, — я поворачиваю стул, глядя наружу. — А что мы будем делать на ужин?

— Мне нужно присматривать за Рэйчел и Габриэлем, чтобы Лорен могла починить свою машину.

— О, хорошо, так я приду к вам. Как насчёт того, чтобы взять пиццу? Дети её едят?

— Да, Ной, дети любят пиццу. Ты можешь купить мне веганскую? — тихо говорит она. — Сегодня вечером может быть сюрприз, если ты это сделаешь.

— Я сам приготовлю такую, если у них её нет.

Она смеётся.

— Ладно, приходи плюс-минус в пять.

— Видишь, ты понимаешь. Почему твоя сестра не понимает «плюс-минус»?

— Она никогда не поймёт. Никогда, — вздыхает Кейли. — Увидимся в пять.

— Увидимся, пироженка, — говорю я, отключаясь.

Вторая половина дня проходит без происшествий. Лорен успевает организовывать всё, и я не знаю, что я делал до неё. Теперь пицца лежит на пассажирском сиденье. Не зная, что нравится детям, думаю, я перегнул палку. Потому что сейчас я везу шесть пицц. Просто сырную, пепперони, одну для любителей мяса, одну гавайскую, вегетарианскую и веганскую. Выехав на подъездную дорожку, я замечаю всех снаружи дома. Гейб работает с хоккейной клюшкой, а Кейли отрабатывает несколько поз с Рэйчел. Когда я глушу двигатель, они все бегут к машине.

— Привет, — выходя, я целую Кейли в знак приветствия, а затем наклоняюсь, чтобы чмокнуть Рэйчел.

— Ты привёз мне эпперони? — Рэйчел встаёт руки в боки.

— Ага, — говорю я, хлопая Гейба по плечу. — Кто поможет мне их принести? — открыв дверцу, я поднимаю коробки вверх.

— Сколько людей вы ожидали тут встретить? — спрашивает Гейб, смеясь.

Я пожимаю плечами, следуя за ними внутрь, неся все коробки. Когда я кладу их на стойку, мы сразу открываем их, и Рэйчел морщит нос, увидев овощную.

— Я не хочу такое.

Кейли идёт за тарелками, возвращается и протягивает мне и Гейбу по одной, затем достаёт кусочек пепперони для Рэйчел. Мы садимся за стол, где я слушаю истории обо всех детях в классе Рэйчел. О каждом из них.

Когда приходит время убираться, я говорю Кейли, что позабочусь об этом, чтобы она могла искупать Рэйчел. Я закатываю рукава, пока Гейб идёт делать домашнюю работу, а я складываю посуду в посудомойку. Я открываю ее и вижу, что там ничего не организовано. Я качаю головой и начинаю всё переставлять. К тому времени, как я заканчиваю, прибегает Рэйчел.

— Тётя Кей сказала, что она принимает душ и чтобы ты не приходил показывать ей свою игрушку. Какая у тебя игрушка? — спрашивает она, и я смотрю на маленькую девочку в свежей пижаме, её волосы мокрые, зачёсаны и заплетены в косы.

— Эм, — я начинаю что-то придумывать.

— Могу я покрасить твои ногти? — просит она.

— Конечно, — соглашаюсь я, если это заставит её не думать о том, какую игрушку я приготовил для её тёти.

Она визжит от восторга, хлопая в ладоши и подпрыгивая вверх и вниз.

— Устроим моё спа, — говорит она, устремляясь в угол столовой, поднимая ярко-розовый квадратный бокс для макияжа. Она идёт в гостиную и ставит его на стол. — Садись, Ной, — указывает Рэйчел, и я сажусь. Она открывает этот розовый футляр, показывая мне, что у неё около десяти цветов лака для ногтей. — Какой цвет ты хочешь? — интересуется она, и я наклоняюсь, глядя на цвета. Зелёный, жёлтый, синий, оранжевый, красный, розовый, коричневый, белый, серый и чёрный.

— Не знаю, — я выхватываю первую попавшуюся бутылочку из футляра. — Как ты думаешь, какой цвет мне следует сделать? — я выбираю ещё один флакончик.

— Я люблю оранжевый! — восклицает она, выхватывая ярко-оранжевый из бокса. — Он значит «душа компании».

Я сдвигаю брови:

— Правда?

— Да, погуглите, — говорит она, заставляя Гейба хихикать из столовой, где он всё ещё делает домашнее задание.

Я достаю свой телефон, ищу информацию, и знаете, она права.

— Посмотри сюда. Как насчёт того, чтобы сделать оранжевый цвет на ногах и розовый на руках? — обращаюсь к ней, читая описание для розового.

Она кивает и идёт за маленьким табуретом, чтобы сесть, пока она красит мне ногти, или на самом деле красит кожу вокруг моих ногтей вместе с моими ногтями. Один палец покрыт лаком до костяшки.

— Не двигай руками, иначе смажешь это, — и она указывает, чтобы я положил ноги на стол.

К счастью, я снял носки, когда мы начали это приключение.

— У тебя большие ноги, — она раскрашивает мой большой палец ноги. — Тётя Кей говорит, что большие ноги — значит, большие…

— Рэйчел, — кричит Лорен от входа в гостиную.

— Мама, ты дома. Смотри, я крашу ногти Ноя. Он не хочет, чтобы кто-то знал, что он душа компании, поэтому мы красим оранжевый на ноги.

Она входит, глядя на покраску.

— О, разве это не мило, ты делаешь замечательную работу, — она целует её в щеку, и Рэйчел совсем не замечает мой ноготь и красит верхнюю часть моей ноги. Лорен ходит по дому, ест и разговаривает с Гейбом, а я жду, пока мои ногти высохнут. Когда Кейли наконец спускается, я вижу, что на ней пижама, а волосы собраны на макушке.

— Полагаю, ты останешься здесь? — спрашиваю я её, когда она садится рядом со мной.

— Я тебе ещё не надоела? — она склоняет голову набок.

— Ещё? Ну, ты устала от меня? — я имитирую её же движение головой, возвращая вопрос.

— Ни чуточки.

— Хорошо, тогда оставь свою машину здесь, и я отвезу тебя обратно завтра. Я должен быть в суде в девять. Так что всё получится, — говорю я, наклоняясь. — К тому же, ты должна мне сюрприз, а я хочу показать тебе свою игрушку.

— О, да, а твоя игрушка — большая игрушка? — она тянется ко мне.

— Ребята, вы можете не болтать об игрушках на моём диване, пожалуйста? — кричит Лорен из кухни.

— Я не видела никаких игрушек, — бормочет Рэйчел откуда-то ещё.

— Ладно, пойдём, — я встаю и прощаюсь со всеми.

Когда я выхожу из суда на следующий день, тоиеду прямо к Остину, чтобы посмотреть, как поживает этот ублюдок.

— Привет, незнакомец, — я подхожу к его дивану, расстёгиваю пиджак и сажусь. Я бросаю взгляд на Остина. — Ну, по крайней мере, ты не будешь пытаться поиметь своего нового личного помощника, верно? — я смеюсь, запуская руки в волосы.

— Это действительно не твой цвет, — он указывает на мою руку.

— Рэйчел вчера красила мне ногти, — я осматриваю их. — Ты бы видел, что она сделала с моими ногами.

Он бросает ручку и садится прямее.

— Ты видел Рэйчел вчера?

— Ну, нам пришлось присмотреть за Рэйчел и Гейбом, чтобы Лорен могла отвезти свою машину в сервис, чтобы починить радио, — произношу я и замечаю изменение в выражении его лица.

— Что? — вопит он.

— Компакт-диск с «Холодным сердцем» застрял в её плеере и залип на повторе, поэтому он играл ту песню все время. Ты это знаешь, — он точно помнит, так как целый месяц жаловался на это.

— Я понял, что ты имеешь в виду. Чего я не понимаю, так того, почему ты присматривал за детьми.

— Ей нужна была помощь, — я раскрываю ладони.

— Почему она не попросила меня?

— Не знаю, может, потому, что ты сразу же вылетел из их дома, как только в воскресенье вечером начались все эти семейные штучки? — я поднимаюсь, вспоминая историю, которую Кейли рассказала мне вчера вечером в постели.

— Иди нахрен! — выпаливает он мне в ответ и садится в кресле чуть прямее. — Она была занята, поэтому я ушёл.

Теперь я смотрю на него.

— Ты ушёл или сбежал, но это одно и то же.

— Это то, что она сказала? — он ждёт ответа.

— Она ничего не говорила. Мне просто показалось странным, что она попросила нас, а не тебя. Кейли сказала бросить это, так что я подумал, что ты не захотел.

— Меня не спрашивали. Я даже не знал.

Он встаёт, берёт пиджак, готовый выбежать из офиса, когда я хватаю его за руку.

— Куда, чёрт возьми, ты собираешься идти?

— Я собираюсь сказать ей, что не боюсь её детей.

— Подумай о том, что делаешь. Ты планируешь ворваться к ней на работу, чтобы признаться ей в этом. Чувак, — я качаю головой и набираю номер, чтобы позвонить Кейли. — Пироженка, ты дома? — я улыбаюсь и киваю.

— Ага, — отвечает она. — А что? Ты собираешься прийти и накормить меня своей игрушкой на обед?

Покосившись на Остина, чтобы убедиться, что он не слышит, говорю:

— Ладно. Остину нужно приехать и кое-что сделать. Ты можешь поехать ко мне? Собери сумку, а ещё лучше просто возьми с собой всё.

— Забавно, если ты просишь меня переехать, то выбрал не совсем тот способ, которым можно это сделать. Но я оставлю для него дверь открытой и договорюсь с нашими родителями о детях.

Я улыбаюсь, а затем вешаю трубку.

— Хорошо, Кейли оставит дверь открытой для тебя. Иди искуси свою девушку.

— Искуси? — он смотрит непонимающе.

Как он вообще что-то получает, выше моего понимания.

— Еда, лепестки роз, шампанское, нижнее бельё, вибраторы, наручники. Знаешь, романтика.

— С этим я справлюсь, — он похлопывает себя по подбородку, задумавшись. — Я собираюсь искусить её, нахрен, полностью.

Он вылетает из кабинета, а я смеюсь и следую за ним, останавливаясь перед столом его помощника.

— Не стройте на него сегодня планов. Он собирается искушать, — я подмигиваю и ухожу.