— Ты сделала что? — кричит в мою сторону Стефани, хлопая по столу рядом с собой.

— Я сказала ему, что мы можем быть друзьями. Господи, будто бы я не могу дружить с мужчиной, — я закатываю глаза, и делаю вид, что проверяю свои ногти, чтобы она не заметила вранья в моём взгляде.

— Единственные твои друзья мужского пола — геи. Или мужья друзей, — она обвиняюще указывает на меня. — Ты спала с ним.

— Я в курсе. Моё влагалище всё ещё немного чувствительное, спасибо тебе большое, — я оглядываю студию.

— Ты никогда не подружишься с кем-то, с кем занималась грязными трюками, — она набирает воду, делая большой глоток. — Он такой большой?

Я снова закатываю глаза, не желая отвечать на её вопросы.

— В любом случае, можешь ли ты позвонить Амелии и сказать ей, чтобы она внесла его в список и выставила мне счёт?

— Позволь мне прояснить, пожалуйста, потому что я, кажется, немного запуталась. Ты знакомишься с этим парнем, горячим парнем, занимаешься с ним сексом. Затем он посылает тебе миллион роз. Ты его отшиваешь, — она смотрит на меня, но я ничего не говорю, поэтому она продолжает: — Теперь он каким-то образом околдовал тебя, и ты поддалась, нарушив жёсткое правило, что никогда не станешь дружить с людьми, которые были внутри тебя, — она наклоняет голову. — Я права?

— Во-первых, меня познакомила с ним моя сестра. Я не знакомилась с ним где-то сама. Во-вторых, женщины и мужчины могут быть платоническими друзьями. Очевидно, это уже делалось раньше, по крайней мере, так мне говорили. И в-третьих, я признаю, что у меня есть те же мысли, которые ты только что изложила, но Ной не примет «нет» в качестве ответа, поэтому я просто должна показать ему обратную сторону, — я складываю руки на груди.

— Это будет лучше, чем смотреть «Холостяк в раю», — она хлопает ладонями и потирает их.

Я собираюсь сказать ей, что она ведёт себя смешно, когда получаю сообщение от Ноя, в котором говорится, что у него нет коврика для йоги и одежды. Я смеюсь, печатая свой ответ, и подхожу к вешалке с формой, висящей в углу.

— Ты подбираешь одежду для своего друга парня, на котором ты хочешь прыгать всю ночь напролёт? — спрашивает она, наклоняясь над прилавком, чтобы посмотреть, как я хватаю пару свободных шорт с подходящей майкой. — Почему ты не берёшь обтягивающие шорты? — подначивает она, когда я оглядываюсь на неё. — Ну, знаешь, такие, из-за которых мы все стоим рядом и наблюдаем за мужчинами, такие, которые демонстрируют «упакованность»?

— Размести объявление в газете о вакансии секретаря, — я отворачиваюсь, добавляя синий коврик для йоги. — Ты уволена, — говорю я ей, выходя, складывая вещи в машину и готовясь ехать за детьми.

К тому времени, как подъезжаю к студии йоги, я вижу свою подругу Кэролайн, владелицу студии, и Тэмми, её партнёршу. Я беру сумку с одеждой Ноя и оба наших коврика и иду к ним с улыбкой.

— Привет, — целую их обоих. — Я так взволнована сегодняшним вечером. Козы уже здесь? — спрашиваю я их, высматривая Ноя.

— Да, — говорит Тэмми, хватая меня за руку. — Войди внутрь и увидишь, что у нас их около тридцати, и они совсем малыши.

Меня тащат в студию. Она не такая большая, как моя — просто одна большая комната с зеркальной стеной. Некоторые люди садятся, пока тридцать коз знакомятся с залом. Козы все разбрелись, некоторые прыгают друг на друга, некоторые лежат. В комнате уже около десяти-пятнадцати человек. Я вижу пару знакомых людей из своей студии, поэтому улыбаюсь и машу рукой, кладя коврики для йоги. Я разворачиваю свой, собираясь сесть и начать растягиваться, когда подходит Карен.

— Привет, — здоровается она, в то время как я наклоняюсь, чтобы обхватить руками лодыжки, растягивая подколенные сухожилия.

Я выпрямляюсь.

— Эй, ты в восторге от класса? — спрашиваю я её, улыбаясь.

Карен известна как пума йоги. Она обычно лежит на своём коврике, проверяя добычу, прежде чем наброситься на неё.

— Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как это будет. Посмотреть, как на самом деле реагируют козы, — она уже собирается продолжать, когда дверь открывается, заставляя звенеть колокольчик. Мы оба смотрим на Ноя, который теперь стоит в проходе. Солнце, заходящее вокруг него, делает его похожим на ангела. От его ухмылки мои трусики тают, а он ещё даже ничего не говорит. — Чёрт возьми, — тихо говорит Карен, но замолкает, когда видит, как Ной подходит ко мне.

— Привет, — я поднимаю руку, чтобы помахать ему, но он, приблизившись, наклоняется и целует меня в щёку. — Рада, что ты смог это сделать.

— Не пропустил бы ради всего мира, — подтверждает он мягким голосом.

Я собираюсь что-то сказать, когда Карен прочищает горло. Я вижу, как она ходит из стороны в сторону, заложив руки за спину.

— Кто это у нас здесь? — любопытствует она.

— Э-э-э, Карен, — я указываю на Ноя, — это мой друг Ной. Ной, это Карен.

Ной протягивает руку, чтобы пожать её руку, которую она протягивает перед собой.

— О, у тебя там хорошая твёрдая хватка, — мурлычет она, и я почти стону и издаю рвотные звуки.

— У меня твоя смена одежды, — я протягиваю ему холщовую сумку, в которую сложила форму. — Там есть ванная, — я указываю на дверь в углу комнаты. — Урок начнётся через пять минут, — выкрикиваю я ему вслед, когда он кивает и направляется в ванную.

— Святая Богородица, — говорит Карен, глядя, как он уходит, — кто этот прекрасный стакан холодного молока после хорошего рисового шоколадного торта?

— О, это Ной, — мои глаза блуждают по сторонам в поисках кого-нибудь ещё, с кем я могла бы её оставить, прежде чем она начнёт задавать новые вопросы.

— Он холост?

— Ага, насколько я знаю, — я собираюсь продолжить, когда дверь открывается и входит Стефани, идущая прямо ко мне.

— Эй, рада, что я не опоздала. Что случилось, Карен? — приветствует она нас обоих.

— Стеф, ты знаешь Ноя? Посещает ли он занятия в студии? Комнату релаксации? Что-нибудь? — трещит Карен, пока Стефани разворачивает свой коврик рядом с моим.

— Понятия не имею. Он друг Кейли, — отвечает она, наклоняясь, чтобы погладить козу, которая пытается лизнуть её ноги.

— Я без сомнения собираюсь рискнуть. Ты не против, не так ли, Кейли? — уточняет она, ожидая, когда Ной вернётся.

— Нет, совсем нет, но должна упомянуть, — я оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, не слушает ли кто-нибудь, — он страдает от СРК. Ты знаешь, синдром раздражённого кишечника.

Стефани хихикает, но перед лицом у неё стоит коза, скрывая этот смешок.

— О, у них есть таблетки от этого, — отмахивается Карен.

— Он также страдает от эректильной дисфункции, — выпаливаю я, потрясённая самой собой.

Карен смотрит на меня с открытым ртом.

— Да, будто б ему было недостаточно иметь ЭД, но в ту минуту, когда его пенис эрегирует, он страдает от диареи, — я вижу, как Ной возвращается в комнату. — Он не любит говорить об этом, — шепчу я Карен, которая оглядывает Ноя ещё раз и уходит.

— Друзья, ну конечно, — ехидничает Стефани, когда Ной находит своё место рядом со мной, встав перед ковриком. Он улыбается мне. — Это мой коврик? — спрашивает он, и я киваю.

— Привет, — здоровается Стефани, сидя. — Я Стефани. Я работаю с Кейли.

— Привет, — кивает Ной, наклоняясь и останавливаясь, когда коза кусает его за икру, заставляя подпрыгнуть. — Сучонок, — шипит он.

— Ладно, все, прежде чем мы начнём, я собираюсь пройтись по нескольким правилам. Козы могут свободно приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Они не приучены к туалету, поэтому есть шанс, что они могут сходить куда угодно, — Тэмми, инструктор, начинает говорить. — Большинство умеет прыгать, поэтому могут быть моменты, когда вы можете занять какую-то позу, и козёл воспользуется этим и прыгнет на вас. Пожалуйста! Пожалуйста, не паникуйте. Вы можете навредить себе так же, как и козе. Если случайно коза запрыгнет вам на спину, пожалуйста, примите позу стола.

Ной наклоняется и спрашивает меня:

— Это как?

— Теперь, с учётом сказанного, если в какой-то момент вы не чувствуете себя в безопасности или комфортно, просто скажите слово, и Кэролайн или я придём и поможем вам снова сосредоточиться. Итак, приступим. Все на коврики. Ноги на ширине плеч. Теперь давайте сделаем глубокий вдох и выдох.

Ной имитирует то, что делает Тэмми, и пытается отогнать козу, которая принимается грызть его пальцы ног. Движение заставляет козла отдёрнуться, и его голова ударяет прямо в верхнюю часть бедра Ноя, делая его почти хромоногой лошадью. Ной падает на одно колено. Тут же к нему подходят ещё две козы, думая, что это их личная игрушка. Один пытается облизать его нос, в то время как другой кусает его шорты сзади. Две козы перепрыгивают через друг дружку, словно пытаются с ним поцеловаться, одна из них ударяет его о паховую защиту, издавая громкий стук.

— Я знал, что чашка пригодится, — он улыбается мне, позволяя козьему языку скользнуть по его рту. Он мягко отталкивает козла от себя. — Чувак, ты даже не купил мне ужин, — говорит он, возвращаясь на свой коврик.

— Мы собираемся начать с сукхасаны, то есть «лёгкой позы», — говорит Тэмми, опускаясь на пол и закидывая ноги друг на друга. Она проходится по инструкции, объясняя, как правильно выполнять позу. Маленькая коричневая козочка подходит ко мне, прыгает между моих колен и затем ложится, положив голову мне на ногу.

— Ой.

Я открываю глаза и смотрю на Ноя, который теперь чешет спину сбоку.

— Ублюдок укусил меня, дважды, — шепчет он мне.

Я стараюсь не смеяться, но тихо хихикаю.

— Как мне заставить его быть таким спокойным, как этот? — он указывает на козу, которая сейчас спит у меня на коленях.

— Это энергия, которую ты отдаёшь. Я больше придерживаюсь дзен. Ты больше рок-н-ролл, — говорю я ему, закрывая глаза и снова начиная дышать.

— Просто сконцентрируйся на своём дыхании, — советует Тэмми, вдыхая и выдыхая. Мы остаёмся в этой позе около двух минут, её спокойный голос звучит снова. — Мы собираемся отправиться в адхо мукха шванасану, которая представляет собой позу собаки мордой вниз, — говорит она, вставая на четвереньки.

Мне не нужно смотреть на неё, чтобы принять эту позу, но я открываю глаза, наблюдая за Ноем, который пытается встать на четвереньки, но козы окружают его, как будто он запасся вкусняшками на теле. Он уже собирается встать на ноги, когда к его заднице подходит коза. Она покусывает его зад, заставляя Ноя немного толкать бёдрами, но коза не сдается, и теперь её подружка собирается присоединиться к вечеринке. Две козы идут прямо на его задницу.

Ной отбрасывает козу с шипением:

— Отвали.

Я смотрю на это и смеюсь про себя, когда коза прыгает мне на спину. Я опускаюсь на колени, чтобы убедиться, что коза не упадёт. Другая коза подходит к Стефани и просто гадит прямо рядом с её ковриком. Ной всё ещё пытается отпихнуть козу от своей задницы. Он поворачивается влево, но другая коза оказывается прямо там. Коза отходит, и потом они снова пытаются пожевать его задницу, пока он раскачивается из стороны в сторону. Зубы тянут его за шорты слева направо.

— Это козлиное изнасилование, — громко ругается Ной, в то время как коза опускается на его коврик, ложась снизу, потом поднимает голову и пытается укусить свисающую футболку. — Хм, извините, здесь некомфортно, — говорит он вслух, заставляя Кэролайн встать и подойти к нему, чтобы прогнать коз ободряющими словами.

— Ты им действительно нравишься, — утешает она, когда один из них снова подбегает рысью, почти бросаясь в атаку, как будто он бык, а Ной машет красным флагом. Кэролайн ловит его как раз перед тем, как козёл достигает своей главной цели — Ноя. Она остаётся рядом с Ноем до конца занятия, чтобы отгонять всех коз, которые, кажется, хотят, чтоб он забрал их с собой. На самом деле у него даже отсутствует кусок подола футболки.

Тэмми наконец называет последнюю позу вечера — Савасану, также известную как «труп».

— Теперь, как известно, самая сложная поза, — начинает она, укладываясь на спину. — Это сложно, потому что ты лежишь и освобождаешь свой разум от всего. Тем не менее, ваш разум никогда не замолкает. Я знаю, что многие из вас будут думать об электронном письме, которое вы должны были отправить, или о том, что вы будете есть на ужин, — она продолжает, упираясь руками в бока. — Или, может быть, некоторые из вас зададутся вопросом, что это за запах, но вот что-то, что поможет отпугнуть чёрные мысли. Я хочу, чтобы вы придумали что-нибудь, что заставит вас улыбнуться.

Я закрываю глаза, заставляя голову проясниться, откладывая все мысли на следующие три минуты, и сосредотачиваюсь именно на том, что сказала Тэмми. Я думаю о чём-то, что заставляет меня улыбаться. Я думаю о своих племяннице и племяннике, думаю о своей семье, какими бы невротичными они ни были. Я улыбаюсь, вдыхая и выдыхая, когда одна коза усаживается рядом со мной, а другая — прямо на меня. Собираясь продолжить свои счастливые мысли, я слышу голос Ноя.

— Ублюдок, — снова шипит он.

Я открываю глаза. Вокруг него три новых козы. Одна пытается есть его промежность, другая у уха грызёт горловину футболки, а третья просто набрасывается ему на живот, падает на бок и снова напрыгивает. Тэмми наконец объявляет об окончании занятия. Ной переворачивается на колени и встаёт, наклоняясь, чтобы свернуть свой коврик. Я подхожу к нему.

— Ты хочешь уйти? — интересуюсь я, стараясь не хихикать над хмурым выражением его лица.

— Эти козы чертовски агрессивны, и их следует держать в дикой природе. Меня кусали, грызли, облизывали, набрасывались, и я клянусь Богом, что тот козёл засунул весь свой нос мне в задницу.

Я тянусь, хватая его за предплечье, но отдёргиваю руку, когда прорывается голос Тэмми:

— Мне так жаль, что занятие не было таким расслабляющим для тебя, как для всех нас. Просто кажется, они были привлечены к тебе и твоей энергии.

Ной кивает, протягивая мне свой коврик, чтобы он мог свернуть мой. Когда он заканчивает, он забирает оба коврика и хватает сумку.

— Спасибо за ваш урок, — говорит он, выходя на улицу босиком.

Я быстро прощаюсь со всеми, наблюдая, как Стефани ухмыляется в стороне, когда я следую за Ноем. Я нахожу его у края здания надевающим обувь.

— Это, должно быть, худшее занятие йогой, — он завязывает кроссовки и выпрямляется. — Сколько я должен тебе за одежду и прочее? — он лезет в сумку, достаёт бумажник и открывает его, чтобы взять немного наличных.

Я кладу свою руку на его, не давая ему вытащить купюры.

— Забудь, это от меня, — я улыбаюсь ему. — От одного друга другому, — я подмигиваю.

— В самом деле? Тогда этот друг может купить тебе выпивку? А ещё лучше перекусить? Я умираю с голоду, — заявляет он. — Я знаю отличное маленькое итальянское заведение за углом.

Я минуту размышляю, что это может быть плохой новостью. На самом деле я не должна идти и есть с ним. Я серьёзно играю с огнём, и как раз в тот момент, когда собираюсь сказать «нет», я замечаю, как Карен облизывает губы. Почти как кошка, ожидающая поймать птицу, которая вот-вот пролетит мимо. — Я с удовольствием поужинаю по-дружески. Достаточно ли близко, чтобы мы могли прогуляться? — уточняю я.

— Да, — он кивает, указывая на улицу в сторону ресторана. — Я покажу путь, друг.

Сначала мы идём к машине Ноя, где он кладёт коврики для йоги и сумку в багажник. Как только он закрывает всё и запирает двери, его рука опускается к моей пояснице, подталкивая меня в верном направлении. Когда мы добираемся до маленького бистро, я замечаю, что внутри оно совершенно крохотное, а снаружи всего два столика.

— Приветствую, мистер Ной, — к нему подходит невысокий лысый мужчина, широко раскинув руки, чтобы обнять его. Ной наклоняется, чтобы принять объятия. — Что это за запах? — тот отступает, морща нос.

— Джузеппе, это козья слюна и, вероятно, дерьмо, — Ной поворачивает голову, чтобы понюхать собственную футболку, потом наклоняется, чтобы понюхать меня, его нос слегка касается моей шеи, заставляя моё тело почти дрожать. — А от тебя не пахнет козами.

— Ты сидишь на улице, — Джузеппе кивает на стол. — Да, ладно. Я принесу хлеб.

Ной выдвигает стул и садится первым, вынуждая меня усесться напротив.

— Вы часто приходите сюда, мистер Ной? — любопытствую я, откидываясь на спинку стула, складывая ноги и расслабляясь.

— Только когда я хочу попробовать лучшую итальянскую кухню в городе. «Mi Amore» — это как еда в Италии. Тут чувствуется дух, — он собирается сказать что-то ещё, когда на улицу выходит парнишка, чтобы налить немного воды в наши стаканы.

Я тянусь ближе, говорю «спасибо», беру воду и выпиваю почти всё одним глотком.

Ной просто кивает мальчику.

Джузеппе возвращается на улицу, хватая мальчика за плечо.

— Ной, знакомься с Джованни. Он мой нипоте.

— Я его внук, — Джованни улыбается нам, возвращаясь внутрь.

Джузеппе хлопает в ладоши:

— Так что же вы собираетесь есть на этот раз?

— Есть ли меню? — спрашиваю я его, но Джузеппе просто улыбается мне.

— Беллисима, ты скажи мне, что ты хочешь съесть, и я приготовлю это для тебя.

— Я буду есть оссобуко с пастой на гарнир, — говорит Ной, попивая воду.

— Это мясо? — интересуюсь я, пока он кивает. — Я не ем мясо, — я смотрю на Джузеппе. — Я веган.

Джузеппе смущённо косится на меня, а затем смотрит на Ноя в поисках помощи.

— Хм, — говорит тот, пытаясь объяснить, что такое веган. — Просто овощи, — наконец выдаёт он.

— Также никакого сливочного масла, сыра, — когда я вижу, что Джузеппе не понимает, я улыбаюсь ему. — Я возьму салат только с оливковым маслом и бальзамическим уксусом. И все овощи, которые вы пожелаете в него бросить.

Он хлопает в ладоши.

— Я приготовлю вам лучший салат в этом месте, — и он поворачивается, заходя внутрь.

— Твоя улыбка полностью выбила его из колеи, — Ной улыбается мне, поднося стакан к губам.

Я пожимаю плечами, как будто не знаю, что делаю. Мы оба смотрим друг на друга, каждый из нас пытается выяснить, какой будет следующая пьеса и кто её сыграет.

Когда Джузеппе возвращается на улицу с хлебом и маслом, он шокирует меня, добавляя тарелку, наливая сверху немного оливкового масла и бальзамического уксуса.

— Для тебя, беллиссима.

— Grazie, — удивляю их обоих итальянским словом. — Это единственное слово, которое я знаю кроме «si» и «ciao».

Он запрокидывает голову назад и смеётся.

— Ной, это хорошая девушка. Si?

— Мы всего лишь друзья, — говорит он ему, и эти слова заставляют моё сердце немного затрепетать, а боль приближается.

— Ага, как я и моя Мария? — Джузеппе вскидывает руки вверх. — Мы вместе ходили в школу в Италии, — начинает он рассказ. — Потом я отправился в Америку, и она писала мне письма.

Я сажусь удобнее, наклоняюсь и кладу локти на стол, вслушиваясь в его историю.

— Потом моя мама позвонила мне и сказала, что Мария выходит замуж. Моё сердце остановилось, — он кладёт руку на сердце. — Я вернулся и сказал ей, что ты поедешь со мной в Америку, — заканчивает он с улыбкой.

— Значит, она поехала с вами в Америку? — спрашиваю я его, с нетерпением ожидая продолжения его истории.

Он качает головой.

— Эта Мария, она никогда не делает того, что я говорю, — он складывает руки вместе, как будто молится. — Dio mi, я влюбился в testa durа[16], — его голова стучит о пальцы при движении. — Она говорит мне: «Джузеппе, я хочу детей». Я говорю ей, что дам тебе всех детей, которых ты хочешь. Она хочет троих, — он показывает нам три пальца. — Я даю ей пять.

— Итак, она приехала в Америку вместе с вами. Она уехала из Италии ради вас, — мысль о том, чтобы оставить всё, что я знаю, ранит моё сердце.

— Она сказала «нет». Я сказал «да». Тогда я пошёл к её отцу и сказал, что хочу, чтобы Мария поехала со мной в Америку. Он ответил: «Хорошо», — и она поехала. Она была не очень-то довольна, — он вскидывает руки к голове. — Мадонна, она была arrabiata[17]. Она отказывалась разговаривать со мной в течение недели. Я думаю, что это была лучшая неделя в моей жизни, потому что теперь она никогда не замолкает.

Мы оба смеёмся, видя, как эта маленькая фурия с тёмно-каштановыми волосами, собранными в пучок, выходит на улицу, держа руки на бёдрах, на белом фартуке виднеется что-то похожее на томатный соус.

— Джузеппе, иди и возьми тарелки, — громко говорит она. Всё, что он делает, это кивает и следует за ней.

— Видишь, — отмечает Ной. — Ты можешь дружить с противоположным полом.

Я качаю головой.

— Он вообще-то делал всё, что хотел.

— Это то же самое, — он пожимает плечами. — В конце концов он понял, что она была тем, чего он хотел, и не принял «нет» в качестве ответа.

Я больше ничего не говорю, потому что Джузеппе и Джованни возвращаются с нашей едой. Передо мной ставят салат — смесь зелени, с луком, перцем, оливками, сельдереем, огурцами, кабачками, тёртой морковью и маленькими кусочками брокколи.

— Это выглядит потрясающе, Джузеппе, — хвалю я, но больше всего меня поражает аромат блюда Ноя. Паста лежит в том, что кажется простым томатным соусом. У меня текут слюнки, и я не замечаю, как Джузеппе ставит тарелку рядом с моим салатом.

— Вот это Мария сделала для тебя. Она проверила Google с Джованни.

Я смотрю вниз.

— Это Пармиджана ди Меланзане, баклажаны. Она приготовила их в оливковом масле, без сливочного, а затем положила сверху соус, — он подносит пальцы ко рту. — Deliscio.

— Большое спасибо, что учли все эти сложности, — улыбаясь ему, желая немедленно попробовать это на вкус.

Он кланяется и уходит. Я не смотрю на Ноя. Я просто беру вилку, разрезаю нежный баклажан, накалываю кусочек и подношу ко рту. Ароматы ударяют по моему языку одновременно, заставив меня закрыть глаза и застонать. Острота соуса со сладостью баклажанов… Я открываю глаза, продолжая жевать. Глаза Ноя почти вылезли из орбит, его руки сжимают вилку и нож, а челюсть крепко стиснута.

— Ты в порядке? — спрашиваю я его, как только сглатываю.

— Как насчёт того, чтобы ты больше никогда не издавала этот звук, пока мы едим? Или пьём, или когда-либо, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я смеюсь над ним, отрезая ещё один кусок.

— Я постараюсь изо всех сил, но не даю обещаний. Это лучшее, что я когда-либо ела, — даже простой салат, который заправляется лимонной, бальзамической заправкой, легкий, свежий и изумительный. — Как твоё блюдо? — я наблюдаю, как он накручивает макароны в тарелке, откусывая большой кусок.

— Это второе лучшее, что я ел, — он ухмыляется, а затем подмигивает. — Когда-либо, — его голос такой мягкий.

Моё тело замирает. Моя грудь оживляется, как будто она готова принять участие в конкурсе приветствий. У меня пересыхает во рту, и это хорошо, потому что мне нечего сказать, ни единой ответной реплики. Ничего. Только сухость во рту, липкие руки и бьющееся чёртово сердце. Я была чертовски права. Вы не можете дружить с кем-то, с кем вы были близки. Но мысль о том, что я больше не увидела б его, беспокоит меня больше, чем я хотела бы признать.