И я знал правду. Это не была вина магов.

Это была моя вина.

Я снова едва не стал причиной смерти своей пары.

— Ти, пожалуйста, прошу тебя, держись ради меня, пока я исцеляю тебя, — прошептал я, опуская её на пол; её великолепные волосы рассыпались вокруг нас.

Я прижал руки к её груди, отчаянно пытаясь унять дрожь в натянутых до предела нервах, и начал наполнять её исцеляющей энергией. Если бы она не была так сильна — а наша новая связь тоже помогала — она была бы уже мертва.

Я вкладывал в исцеление всё, что у меня было, потому что, несмотря на всё наше прошлое, Элизабет всегда была важна для меня. И она пожертвовала собой, чтобы спасти меня.

Истинная пара.

Если я потеряю вторую пару, я больше не задержусь в этом мире. Я не вынесу этого. Мои чувства и так были слишком глубоки, а потребность вернуть её была сильнее всего, что я когда-либо чувствовал. Искра тьмы попыталась подняться из глубин, где я её запер, искушая своей мощью — мощью, способной спасти мою пару, — но я ни на секунду не задумался об этом. Она вернула меня к свету, она сражалась за меня и спасла мне жизнь. Я не подведу её, снова приняв тьму.

Я больше никогда не прикоснусь к тьме.

Но что, если она умрет?

Эта мысль перехватила дыхание, и я направил в неё еще больше исцеления. К счастью, рана затянулась, и последние следы атакующего заклинания покинули её тело. Вздох облегчения вырвался из моей груди, когда её пульс участился, возвращаясь к нормальному ритму. Закончив исцеление настолько, насколько это было возможно, я взял её на руки и только тогда заметил, что окружен со всех сторон. Сильные эмоции, притупленные тьмой, вспыхнули во мне, когда я увидел Джессу рядом.

— Джесс, — мягко сказал я. — Мне так жаль.

Она покачала головой, её глаза наполнились слезами, и она тяжело сглотнула.

— Нет, — выдавила она. — Это не твоя вина. Всё из-за того, что ты отправился в земли демонов. Ты сделал это ради нас и так сильно пострадал.

Она бросилась ко мне, и Брекстон даже не попытался её остановить.

— Я так рада, что ты вернулся, — плакала она, уткнувшись мне в грудь. Мне удалось удержать и её, и Ти — двух женщин, которые были мне так дороги.

— Она ведь будет в порядке? — спросила Джесса, слегка отстранившись. Её взгляд был прикован к лицу Ти, которое находилось совсем рядом с её собственным.

Я кивнул, внимательно наблюдая за Ти и радуясь тому, что к её щекам возвращается краска.

— Я залечил основные повреждения, сейчас её тело в восстановительном сне. Вероятно, она пролежит без сознания несколько дней.

Кто-то рядом откашлялся, и я встретился взглядом со старыми глазами Руфуса — колдуна, с которым у меня всегда были очень хорошие отношения. Ну, до сегодняшнего дня.

— Ты вернулся из тьмы, — медленно произнес он, глядя на меня с подозрением.

— Ти… Элизабет — моя истинная пара, — честно ответил я ему. — Наши души связались… в её предсмертные мгновения. Это стало тем самым катализатором, который был нам нужен. Её свет изгнал тьму.

Напряжение в толпе вокруг нас начало спадать, и я осторожно поставил Джессу на ноги. Ти осталась у меня на руках.

— Я знаю, что вы все захотите объяснений, — сказал я, глядя на знакомые лица. — И я намерен сделать всё возможное, чтобы исправить ситуацию, которую я здесь создал. Но сейчас мне нужно убедиться, что моя пара идет на поправку. Она удерживает мою тьму, и если она умрет… — Я замолчал, потому что все и так знали, что произойдет. Они понимали, что Ти — единственное, что удерживает меня от уничтожения мира. Если тьма вернется, я стану безмозглым монстром. Куда хуже, чем прежде. Я потяну весь мир за собой, и никто не сможет меня остановить.

Хрупкая девушка-суп в моих руках была единственной преградой на пути к концу света.

Глава 11

ЭЛИЗАБЕТ ТЕРЕЗА МОНТГОМЕРИ II

Я чувствовала сожаление. Огромное, всепоглощающее сожаление. Я не была готова умирать — не сейчас, когда только-только решила начать жить по-настоящему. Но иногда нас не спрашивают. Иногда твой номер выпадает, и не остается ничего другого, кроме как принять неизбежное.

Тепло в моем теле нарастало, и как раз в тот момент, когда мне показалось, что мое время в этом мире истекло, боль утихла. Вместе с этим пришли энергия и ясность. Я не знала, сколько пробыла в этом пограничном состоянии, но в конце концов поняла: я больше не умираю.

Меня спасли.

Существовал лишь один колдун с такой силой. Луи спас меня, вырвал из сумерек смерти. В моей груди было столько света и тепла, что казалось, я объята пламенем.

Когда я начала приходить в сознание, первым, что я услышала, был его глубокий голос:

— …Я помню тот день, когда впервые увидел тебя. Боги, тебе было не больше пяти или шести лет, но даже тогда у тебя была копна волос. Они рассыпались за твоей спиной, как золотой плащ, когда ты бежала по полю. Ты была такой дикой. Дикой так, как Регина никогда не была. Казалось, в тебе больше жизни, чем в нас всех вместе взятых, и ты упивалась этим. В тот день я решил, что мы будем лучшими друзьями, и ты сочла это потрясающей идеей.

Я помнила тот день так отчетливо. Луи был на два года старше, и я боготворила его. Его семья была богата. Они жили в хорошем районе города и пользовались уважением всего сверхъестественного сообщества. Мы же, напротив, были бедны — в те времена в наших общинах денег было немного, и на нас смотрели свысока. Что еще хуже, мои родители не были могущественными. Моя мать так и не стала колдуньей, оставшись до конца дней обычной ведьмой. Дружба Луи со мной вызвала много толков, но нам было плевать. Наша дружба расцветала и крепла с годами. Первым супом, вставшим между нами, была Регина. Моя сестра недолюбливала Луи в детстве, относясь к нему как к надоедливому младшему брату, хотя они были ровесниками.

Пока она не взглянула на него иначе.

Я до сих пор не знала, что заставило её так настойчиво добиваться его. В один прекрасный день она просто увидела его в другом свете. Со мной произошло то же самое, но я слишком долго терзалась сомнениями, и она меня опередила. Он был очарован и по уши влюбился в мою харизматичную сестру.

Мои веки дрогнули и открылись; туманные воспоминания рассеялись. Из больших окон неподалеку лился солнечный свет, и когда зрение прояснилось, я увидела за ними сплошную зелень. Я отвела взгляд от окна и встретилась с парой фиолетово-синих глаз. Несколько долгих мгновений мы просто смотрели друг на друга.

— Привет, — произнес он охрипшим голосом.

— Привет, — ответила я, и мой голос сорвался.

Луи выглядел прекрасно: никакой тьмы вокруг, только его красивое лицо прямо перед моими глазами. Я отчетливо помнила, что между нами возникла связь; она мощно пульсировала в моей груди, и тело ныло от желания коснуться его, но я сдержалась. То, что мы были истинными парами, еще не означало, что у нас всё получится. Между нами было слишком много прошлого. Возможно, слишком много. Это казалось злой шуткой судьбы для нас обоих. Но я была благодарна, что это вернуло его к свету. Смерть Луи убила бы меня, и теперь я понимала почему.

Мы были истинной парой. Две половинки одного целого. Связанные судьбой.

Когда Луи наклонился вперед, я ожидала услышать мягкие и добрые слова, но его глаза потемнели, и он прорычал:

— Если ты когда-нибудь — и я подчеркиваю, когда-нибудь — еще раз попробуешь подставиться под заклинание, предназначенное мне, я сам тебя убью, Элизабет Тереза Монтгомери.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Ч-что?

Луи оскалился, и я едва не отпрянула.

— Ты чуть не погибла. Если бы не наши узы, позволившие свету вернуться в мою магию, я бы не смог тебя спасти. — Он вскочил на ноги, сила почти видимыми волнами исходила от него. — Ты едва не умерла!

Он был на грани крика, и я одновременно боялась и восхищалась тем новым Луи, которого видела перед собой. Он был великолепен; на его прекрасном лице застыли жесткие линии, а мощь заполняла всё вокруг. Тьма ушла, но… она изменила его.

Я попыталась сесть в постели; тело всё еще ныло, несмотря на полное исцеление. Он негромко выругался и бросился ко мне, с легкостью помогая принять сидячее положение.

— Тебе нужно отдыхать, — напомнил он, снова пряча свои эмоции.

Он наблюдал за мной так пристально, что мне стало трудно дышать.

— Ты уверен, что тьма ушла окончательно? — спросила я. Я была почти уверена, но в таких делах «почти» недостаточно.

Луи на мгновение задумался над ответом.

— Она ушла, но часть моей энергии изменилась. Теперь она словно… беспокойная. У моей силы появился другой оттенок. — Его кулаки сжались. — Но пока ты в этом мире, я буду оставаться в свете.

Я понимала, что он имел в виду под беспокойством. В его магии теперь чувствовалось нечто первобытное, дикое.

— Ого, никакого давления, да? — попыталась я разрядить обстановку. — Я приложу все усилия, чтобы не умирать, потому что темный Луи — не самый мой любимый персонаж.

Он не улыбнулся. Его лицо стало непроницаемым, а в глазах снова завихрилась чернота.

— Я никогда не буду гордиться тем, что потерял контроль над собой, — признался он, опуская взгляд на край кровати. — К тому же я умудрился создать проблему, которую, кажется, будет сложнее решить, чем я ожидал.

Тут я вспомнила.

— Заклинание! — выпалила я. — Что случилось с заклинанием?

Выражение его лица осталось бесстрастным.

— Как только я понял, что с тобой всё в порядке, я отменил само заклинание. По большей части люди не пострадали и вернулись к своей обычной жизни…

— Но… — подтолкнула я его, чувствуя, что за этим следует огромное «но».

— Но некоторые супы, старейшины и лидеры советов по всему миру решили, что мой план был отличным.

— Они раскрыли нас людям? — прошептала я, осознав масштаб катастрофы.

Луи кивнул, его челюсти плотно сжались.

— Да. Они доделали то, что начал я, и показали наш мир в прямом эфире.

— Бля… — выдохнула я, и на миг на лице Луи промелькнуло веселье. Он всегда любил, когда я ругалась, потому что говорил, что от меня это звучит неожиданно.

— Ты можешь отменить то, что они сделали? — спросила я, пытаясь понять, каков наш следующий план.

Луи откинулся на спинку стула, его широкие плечи не умещались на нем. Он поднял обе руки.

— Это не в моей власти. Единственный способ — массовое голосование, в ходе которого все согласятся позволить мне остановить это. Это было решение старейшин и вождей, и только всемирное голосование всех лидеров может его отменить.

— Разве такие вещи не должны изначально согласовываться со всеми супами?

Существовали же законы на этот счет — о раскрытии нашего существования человеческому миру.

Луи кивнул.

— Да, но я нарушил этот закон, когда запустил первое заклинание. Я открыл возможность для остальных, и они ею воспользовались.

Луи повезло, что он сейчас не в тюрьме. К слову об этом…

— Как так вышло, что ты не за решеткой?

Веселье вернулось в его взгляд.

— И кого бы они могли послать, чтобы меня туда упрятать?

Ну да, логично.

— Всегда есть я, — сухо предложила я.

По его лицу расплылась улыбка — первая искренняя улыбка, которую я видела.

— Ты буквально единственная, у кого хватит сил. — От его хриплого голоса по спине пробежали мурашки, и я подавила желание броситься в его объятия.

Нет. Нет, этому не бывать. Порой даже судьба не может пересилить прошлое.

— Мы будем об этом говорить? — Луи, должно быть, читал мои мысли по лицу, потому что поднял именно ту тему, о которой я думала. — О наших узах.

Сглотнув, я покачала годовой.

— О чем тут говорить? Мы — истинная пара, это шок, безусловно, но… у нас слишком длинная история, Луи. Мы не можем просто всё это проигнорировать и упасть в… — я помахала рукой между нами. — В то, что между нами происходит.

— Ты даже не хочешь дать нам шанс? — В его тоне звучало любопытство, и я пожалела, что не знаю, о чем он думает. Он казался таким спокойным, в то время как внутри меня бушевал хаос, от которого меня буквально подташнивало.

— А ты хочешь дать нам шанс? — я вернула ему вопрос. — Ты любил мою сестру. Ты оплакивал её десятилетиями. Ты… бросил меня. Как, черт возьми, нам через всё это пройти?

Я разозлилась на саму себя, почувствовав, как в горле запершило, а глаза обожгло слезами. Я почти кричала. Мне нельзя было плакать, ни в коем случае.

Луи, казалось, хотел потянуться ко мне, но в последний момент отстранился.

— Я не просто оплакивал её, — сказал он, приковывая меня к месту своим сверкающим взглядом. — Я оплакивал вас обеих. Ты исчезла, когда Регина умерла. Был тот момент в Волшебной стране, а после я тебя больше не видел. Ты бросила меня, Ти. После всего, через что мы прошли, ты была нужна мне больше, чем когда-либо.

В чем-то он был прав. Меня душило чувство вины, потому что часть меня презирала сестру за то, что у неё было то, чего не было у меня. А когда она умерла, я почти лишилась рассудка, закрылась от мира, убитая горем. Моя изоляция переросла в привычку. Мне становилось всё труднее выходить из дома. За пределами круга друзей в горах я, по сути, стала отшельницей. Но какая-то часть меня — глупая часть — ожидала, что Луи придет и найдет меня. Но он так и не пришел.

Прежде чем я успела его остановить, Луи сжал мои ладони своими, окутывая их своим теплом и силой. Мое сердце пропустило удар, тело обдало жаром, и те части меня, что давно считались омертвевшими, начали пробуждаться.

«Ну, привет, дорогая. Рада, что ты решила напомнить о себе». У меня не было секса годами, что для супов — почти столетия, но всё равно… не лучшее время.

— Луи… — начала я, но он меня перебил.

— Я не уверен в своих чувствах прямо сейчас, — сказал он, — но я знаю, что мы снова встретились не просто так. Мы должны хотя бы заново узнать друг друга и понять, есть ли между нами что-то большее, чем просто зов уз. Я не знаю, смогу ли я быть твоей парой… я даже не знаю, хочу ли я снова иметь пару и рисковать такой болью, но я также не хочу, чтобы ты уходила.