От ледяной воды у всех перехватило дыхание. Даже Дюратрор, закаленный воин, не удержался и вскрикнул.

Дно быстро уходило из-под ног: скоро пришлось пуститься вплавь, а потом Фенодири остановился и велел им ждать. Сам он набрал полную грудь воздуха и исчез, подняв настоящую бурю.

— Куда это он? — спросила Сьюзен.

— Не знаю, — пробулькал Дюратрор, — только вода там доходит до потолка.

Фенодири вынырнул минуты через две, и прошло еще некоторое время, прежде чем он отдышался и заговорил:

— Придется немного проплыть под водой, а дальше уже можно дышать. Но потолок там низкий, и еще долго надо будет плыть на спине.

И он опять нырнул, всколыхнув стоячую воду.

— Я, пожалуй, подожду минутку, — сказала Сьюзен, стараясь не показать, как ей страшно. Пусть Колин с Дюратрором думают, что зубы у нее стучат от холода. — Ну вот, кажется, пора.

— Ей дано великое мужество, — сказал Дюратрор. — Она лучше нас всех скрывает свой страх.

— А вы тоже боитесь? — удивился Колин.

— Смертельно. Я вступил бы в неравный бой с кем угодно, вооруженный лишь мечом и смекалкой, но не в этом подлинная отвага. Преодолеть страх — вот истинное мужество, и в битве я не ведаю страха. Но этот враг не обладает ни злобой, ни коварством, ни даже плотью: его нельзя уничтожить или перехитрить. Ему все равно, победим мы или погибнем; одним своим существованием он бросает нам вызов, принуждая сражаться против самих себя. И вот мне страшно, и мужество меня покидает.

— Правда? — спросил Колин, уже не чувствуя себя таким одиноким. — Ну… мне, наверное, пора.

— Удачи тебе! — отозвался Дюратрор.

Колин старался проплыть как можно дальше, не выдыхая, но холод сдавливал грудь и долго продержаться не удалось. Он всплыл, надеясь глотнуть воздуха, но уперся затылком в потолок. Сердце бешено заколотилось, голова, казалось, вот-вот лопнет, и он из последних сил рванулся вперед. А ну, еще разок… То же самое! Что случилось? Где воздух? Фенодири сказал… ах, да! Лечь на спину, скорей! Рюкзак оттянул плечи, он чуть не перевернулся вниз головой. Побарахтавшись, он ощутил губами поверхность воды и выпустил наконец из легких разрывавший их воздух. И тут же, нахлебавшись, погрузился на дно. Он яростно оттолкнулся ногами, треснулся об потолок и, окончательно придя в себя, закачался на спине, глотая воздух пополам с водой.

Потолок и вправду был низкий: чтобы дышать ртом, приходилось расплющивать нос о каменный свод. Так что передвигаться было еще и больно. Но, одолев расстояние в двадцать шагов, Колин с облегчением обнаружил, что просвет между камнем и водой увеличивается. Скоро он смог перевернуться и поплыл на животе, а потом и зашагал по дну. Но где же остальные?

— Эге-гей! Сью!

— Я здесь!

Под ногами зачавкала грязь — и вот уже рука Фенодири обхватила его за плечи.

— Ох… дайте сесть!

Вскоре к ним присоединился Дюратрор: он едва дышал.

— Брат мой Куцый Нос, — простонал он, — не раз я бывал на волосок от гибели, но никогда еще смерть не подступала так близко и не казалась мне столь ужасной!

Колин развернул и включил фонарь — к счастью, он не пострадал, — и ребята огляделись. Они лежали вповалку на отмели из красной глины, мягкой и очень липкой. Впереди был проход, но не сводчатый, как в западной части рудника, а прямоугольный и всего по пояс высотой. Зато какие краски! Стены из темно-алого сланца, потолок ярко-зеленый, цвета медной руды. Даже жалко, что этой красоты никто никогда не увидит.

Идти было тяжело. Гномам еще ничего, а у Колина и Сьюзен очень скоро заболели спины. Да еще эта глина под ногами! Проходы петляли, поворачивали и каждую минуту разветвлялись. Пещеры попадались редко и небольшие: с обычную комнату. Повсюду хлюпала вода, все шахты на их пути оказались затоплены, и через них нужно было перебираться вплавь.

Так они прошли примерно полмили. Коридоры становились все ниже и тесней: теперь даже гномам приходилось двигаться ползком. Все чаще встречались завалы, на первый взгляд совершенно непреодолимые. Ребята только диву давались, как это им удавалось протискиваться сквозь щели, в которые не пробрался бы и котенок. Оказывается, где проходит голова и хотя бы одна рука, в конце концов пролезет и остальное.

Кое-где каменные стены были словно прикрыты цветной блестящей тканью. Это вездесущая вода, размывая медную жилу, украсила камень разводами нежнейших оттенков: от бледно-бирюзового до иссиня-зеленого.

Все тесней, все извилистей делались проходы. Сьюзен особенно невзлюбила повороты зигзагом: хочешь не хочешь, изгибайся как червяк! Ей вспомнилась картинка из книжки: Алиса в доме у Белого Кролика. Одна рука торчит из окна, нога застряла в камине…

— Только потолок здесь еще ниже! — ворчала она.

Наконец Фенодири завел их в маленькую круглую пещерку. Там можно было даже стоять, хоть и сгорбившись, и они встали в кружок, плечом к плечу, точно дольки апельсина. Все-таки это был отдых.

— Мы одолели большую часть пути, — объявил Фенодири, — но главные опасности впереди. Под ногами у Дюратрора начинается проход, который выведет нас на волю.

— Что-о? — не выдержала Сьюзен. — Да это же просто… кроличья нора!

— Будь это даже игольное ушко, сквозь него придется пройти. Но не отчаивайтесь, не мы первые вступаем на этот путь — хотя, вероятно, мы последние. Мой отец прошел Древние Копи целых семь раз, а он был весьма внушительный гном.

Теперь нужно приготовиться. Запоминайте все, что я вам скажу: дальше до самого конца разговаривать будет нельзя — и ошибаться тоже.

…Колин и Сьюзен послушно сняли рюкзаки — в такой тесноте это было нелегко — и прикрепили их за одну лямку к лодыжке. Плащ Дюратрора лежал в рюкзаке у Сьюзен, бутылку из-под лимонада Колин выбросил и по совету Фенодири убрал в рюкзак свой фонарь: руки, сказал гном, понадобятся ему куда больше глаз.

Он и Дюратрора убедил снять с перевязи меч.

— Толкай его перед собою: тогда ни Дирнуин, ни сын Гондемара не пропадут.

И он отстегнул свой собственный меч и просунул его в дыру.

Дюратрор стоял один посреди векового безмолвия. Он поднял брошенную Колином бутылку и аккуратно водрузил ее в центре пещеры. Криво усмехнувшись, он шагнул к отверстию. Еще миг — и в пещере остался лишь этот памятник отчаянному упорству.

Даже просто втиснуться в эту нору было нечеловечески трудно. Вход был волнообразный: вниз и сразу же вверх, и этот неудобный изгиб нужно было повторить всем телом. Проход, и без того тесный, был чуть не доверху забит песком — ни вздохнуть, ни пошевелиться. Ребята лежали ничком, повернув головы набок. Продвигаться можно было, только цепляясь пальцами рук и отталкиваясь пальцами ног. Коленки не сгибались, а стоило упереться локтями — и руки застревали, беспомощно прижатые к земле.

Узкий лаз нигде не разветвлялся, тела затыкали его как пробки, и только передний мог более-менее свободно дышать. Ребятам было невыносимо жарко, в рот и в нос, в уши и под одежду набивался шершавый, колкий песок.

Колин все чаще делал передышки. Подумать только! На сотни футов вверх, на много миль вниз — одна сплошная каменная толща. И сам он посередке, втиснутый в узенькую щель.

— Прямо живое ископаемое! А вдруг я тут застряну? То-то археологи рты поразевают!

Фенодири тем временем решал задачку потрудней. Он дополз до поворота: здесь проход резко уходил вниз и назад, под острым углом, как шпилька. Гном безуспешно пытался протолкнуть вперед себя меч. Вдовий Плач не желал сгибаться, к тому же силы Фенодири были на исходе. Меч наконец отправился вниз, но его владельцу пришлось сначала передохнуть.

Сьюзен ощупью добралась до поворота и застыла в недоумении. Невероятно! Но где же тогда Фенодири? Может, на деле это легче, чем с виду? Сегодня так уже бывало. Да и деваться все равно некуда. Она прижала подбородок к груди и, постепенно складываясь пополам, перекувырнулась и съехала вниз. Не очень-то приятно скрести каблуками по потолку, но вот уже все позади.

Колин был на какой-то дюйм выше сестры, и это его чуть не погубило. Ноги его застряли под потолком, голова и плечи были уже за поворотом, в икры впивался острый камень — он даже взвыл от боли — и ни взад, ни вперед!

Дюратрор сразу все понял.

— Ты меня слышишь?! — рявкнул он, обращаясь к Колиновым лодыжкам.

— Да-а, — еле слышно донеслось снизу.

— Попробуй — повернуться — на бок! А потом — на живот! Я — подтолкну — твои — ноги! Ты — готов?

— Да!

Ноги судорожно задергались, и в них чуть не запутался меч Дюратрора: хорошо хоть, он был в ножнах. Колин изо всех сил старался перевернуться. Это было совершенно невозможно, но отчаяние придало ему гибкости. Когда же он оказался на животе, колени его согнулись, повторяя изгиб коридора, и гному ничего не стоило пропихнуть его вперед. Зато теперь Колину было лучше всех: остальным приходилось ползти на спине.

Фенодири рывками продвигался вперед: осталось совсем немного, они уже миновали последнее препятствие, о котором предупреждал отец… Меч он по-прежнему толкал перед собой и пришел в неописуемый ужас, когда впереди послышался плеск. Он пошарил руками за головой: так и есть! Крутой спуск, проход затоплен до потолка. При отце такого не было — видно, много воды утекло с тех пор.

Но долго ли придется ползти под водой? Минуту? Вечность? И хватит ли воздуха в груди? Он и так уже задыхается от страха! Отступать все равно некуда, и быстрая смерть лучше медленной, но сколько же нужно мужества, чтобы вот так с головой нырнуть в неизвестность…

Сьюзен, Колин и Дюратрор — все по очереди пережили этот страшный момент выбора, когда, в сущности, выбора нет. Но стоило наконец решиться и ринуться навстречу опасности, как все уже было позади. Вода скопилась в небольшом углублении, через пару секунд снова можно было дышать. Вынырнув, они плакали или смеялись, только смех все равно походил на плач.

Скоро проход начал расширяться: как удобно, оказывается, ползти на четвереньках! Ребята волокли за собой намокшие рюкзаки и громко, возбужденно рассказывали друг другу, как тяжко им пришлось.

— В конце концов, — заключил Фенодири, — Древние Копи обошлись с нами не так уж скверно: я ожидал худшего. Дальше нам ничего не грозит, если только будем начеку.

Теперь надо было спешить. Через час наверху стемнеет, а им вовсе не улыбалось провести ночь в мокрой одежде на куче глины.

Сьюзен взглянула через плечо Фенодири: впереди виднелось какое-то серое пятно. Она выключила фонарь.

— Эй, Сью! Что за шутки?

— Смотри, там свет!

Это и впрямь был дневной свет. Они дошли до конца прохода и очутились на дне глубокой шахты. Мокрые, поблескивающие стены уходили отвесно вверх, и там, далеко-далеко, голубел квадратик неба.

— Мы ведь туда не полезем? — забеспокоился Колин.

— Ну нет! — рассмеялся Фенодири. — Этого я от вас пока не требую. Есть способ и попроще.

Он разворошил ногами кучу мусора на полу.

— Где-то здесь… ага, нашел!

Под грудой слежавшихся, полусгнивших веток оказалась круглая дыра.

— Вот он, выход из Древних Копей, больше уж нам сюда не попасть.

Это было как бы продолжение шахты, только вдвое уже и не отвесное, а наклонное. Стенки из твердой глины: гладкие, без трещин.

— Не спуск, а одно удовольствие, — заявил Фенодири, усевшись на край и лукаво поглядывая на Сьюзен. Потом он оттолкнулся и исчез. Далеко внизу послышался громкий всплеск и его жизнерадостный голос.

Сьюзен осторожно спустила ноги в дыру, но край обломился у нее под рукой, и она пулей понеслась во мрак. Глина была скользкая, спуск стремительный, а внизу — жидкая грязь, в которую она и приземлилась, увязнув по пояс.

— Ох!

— Пошарь рукой слева, — сказал Фенодири. — Там есть каменный выступ. Ухватись за него и подтягивайся, вот так. Теперь в проход: скоро мы будем на месте.

В проходе было по грудь воды, ноги вязли в липкой глине, зато они шли во весь рост и совсем недолго. В конце оказалась еще одна шахта. Она состояла из нескольких ярусов, и взбираться было легко, словно по гигантской лестнице, только на самом верху крутой подъем, да и то с выступами. Дальше — короткий коридор и круглая пещера, здесь уже было совсем светло. Они вскарабкались по приставленному к стенке бревну и оказались на дне ущелья. Над головой было небо, в легкие хлынул свежий, сухой, холодный воздух.

Выбраться из ущелья было минутным делом. Обгоняя друг друга, дети и гномы ринулись вверх по неровной стене: прочь из каменного плена, из постылой мертвой тишины, к жизни, к свету и простору! И вот уже ветер касается щек, и зеленая трава под ногами.