Дюратрор что-то пробормотал и, подобрав с полу тяжелый камень, кинул его в шахту. Камень соскользнул по гладкой стене и скрылся в отверстии. Он еще долго громыхал по наклонному проходу, потом наступила тишина. Один Фенодири все еще прислушивался, и не зря: через несколько секунд до них донесся последний глухой удар.

— Мы что, туда полезем? — прошептала Сьюзен.

— Да, и немедля, пока мужество нам не изменило. Послушай, братец, а не поможет ли тут Вальхам?

— Увы! На чужих плечах он теряет силу. Я бы сам вас перенес, но Вальхам ведь рассчитан на эльфа, он и меня-то поднимает с трудом.

— Я так и думал. Тогда постой покуда на страже, чтобы сварты не скатили нам вслед парочку валунов.

— Можешь на меня положиться.

— Ну что ж, пора. Колин, Сьюзен — шаг в шаг за мной, и не спешить. Все будет в порядке.

Фенодири начал спускаться, растопырив ноги и вжавшись спиной в угол между покатыми стенками кратера. Вниз, грохоча, покатились камешки, но только самые крупные с еле слышным стуком падали на дно.

— Спускайтесь оба, здесь места хватит! — Фенодири был уже возле отверстия. — Сначала Колин!

Колин сполз по наклонной стенке и остановился в шаге от Фенодири.

— Хорошо, — сказал гном. — Сьюзен!

— Что?

— Остановись на таком же расстоянии от Колина, как он от меня. Незачем нам тесниться.

— Ладно.

На голову и плечи Колина градом посыпались камешки. Деваться было некуда; но вот и Сьюзен уже внизу.

— Загвоздка вот в чем, — сообщил Фенодири, когда грохот утих. — Эта шахта изогнута, как колено, а мы — в самом сгибе. И спускаться нужно по дальней стене. Склон довольно крутой, но футах в пяти под нами я вижу выступ. Если прыгнуть вперед и ухватиться за него руками — считайте, что дело сделано.

— Особенно если промахнуться! — вставила Сьюзен.

— У страха глаза велики. И чем дольше тянешь, тем страшнее.

И Фенодири прыгнул. Он вцепился пальцами в каменный карниз, распластался на круто скошенной стене и долго лежал неподвижно. Ребята подумали было, что он без сознания, но скоро сами убедились, что от такого падения можно оказаться в беспамятстве.

— Выступ вполне надежный, — прохрипел наконец Фенодири, подняв голову и через силу улыбаясь. Он отодвинулся в угол и покрепче уперся спиной и ногами. — Бросайте мне светильник.

— А вдруг вы не поймаете? — испугался Колин.

— Поймаю.

Колин выпустил фонарь, и гном подхватил его обеими руками.

— Теперь прыгай: ты не промахнешься!

«А если промахнусь?» — подумал Колин. «Надежный выступ» словно взмыл ему навстречу, внизу промелькнула бездонная мгла — и сильнейший удар о камень чуть не вышиб из него дух. Искры посыпались из глаз, в грудь никак не набирался воздух, но ладонь Фенодири легла ему на поясницу, и он понял, что крепко держится за карниз — так, что даже пальцы онемели. Следующей была Сьюзен…

Всем троим нужно было отдышаться. Колин устроился возле Фенодири, а Сьюзен вскарабкалась на карниз и жалела только, что нельзя освободить руку и растереть ноющие ребра. От сотрясения у нее все кости как будто расшатались.

— Больше поворотов пока не видно, — сказал Фенодири. — Но это не значит, что спуск безопасен.

Проход сужался книзу, как воронка, и следующие тридцать футов дались им довольно легко. Фенодири освещал дорогу, чтобы руки у ребят были свободны, но сначала они никак не могли приспособиться. Когда луч фонарика падал сверху, собственные тени заслоняли им путь и приходилось шарить по стене вслепую. Когда же фонарь был снизу, он светил им прямо в глаза, но зато Фенодири шел первым и помогал им нащупать ногами нужные выступы. Так и двигались.

Вскоре они достигли горлышка воронки. Здесь шахта плавно расширялась, как четырехгранная бутыль, и спускаться нужно было по совершенно ровной поверхности.

— Только не туда! — ужаснулся Колин. — Там же гладко, как на льду!

— Люди всегда были слепы, — вздохнул Фенодири. — Там есть и трещины, и выступы. Неужто вы их не различаете?

Дети заглянули в шахту и дружно замотали головами.

— Ну, так придется вам поверить мне на слово. Но сперва передохнем: дальше будет негде. — Он запрокинул голову и позвал:

— Эгей, братец! Как там у тебя — все ли тихо?

— О да, только холод здесь невообразимый! Один плащ меня и спасает. Сварты приближаются, но чересчур медленно: боюсь, мы с ними разминемся.

— Готовы? — повернулся Фенодири к ребятам.

— Лучше не тянуть, — пробормотала Сьюзен.

— Верно. Колин, ты хорошо закрепился: пойдешь после Сьюзен. Но сначала я разведаю дорогу.

Фенодири соскользнул в шахту и повис на руках, нащупывая ногами опору. Найдя ее, он провел ладонью вниз по стене, ища, за что ухватиться… Спуск начался. Стена и впрямь оказалась не такой уж гладкой, просто многие трещины и углубления были забиты песком.

Через несколько минут — а может, и часов — из черной пустоты послышался шорох, и Колин включил фонарь. Над краем провала показалось серое от усталости лицо Фенодири.

— Все… в порядке… почти… Нам… надо спешить.

Колин протянул ему фонарик, и Фенодири, спустившись немного ниже, помог Сьюзен нащупать первую опору. Скоро все стихло, и Колин остался один.

Сьюзен и Фенодири двигались быстро: опоры были ненадежные, цепляться можно лишь кончиками пальцев и носками башмаков и останавливаться опасно. Но и слишком разгоняться нельзя, иначе не сумеешь вовремя затормозить. Несколько раз Сьюзен чуть было не сорвалась, и только с помощью Фенодири ей удалось замедлить спуск.

Колину оставалось лишь ерзать на месте, чтоб не затекали ноги, да глазеть сверху на фигурку сестры в зыбком прямоугольнике света. Зрение проделывало с ним странные фокусы. Самой шахты он не видел, но этот силуэт, плывущий в непроглядной тьме, казалось, не удалялся, а лишь уменьшался в размерах, становясь только ярче и четче, словно портрет на камее. Колин уставился на него как зачарованный, позабыв про холод и неудобную позу.

Светящийся прямоугольник сжался уже до размеров спичечного коробка, и Колину стало любопытно, есть ли вообще у этой шахты конец, как вдруг фонарь погас и снизу донесся голос Фенодири. Слов было не разобрать, мешало гулкое эхо, но мальчик догадался, что Сьюзен уже внизу и гном возвращается за ним.

— Уф! — пропыхтел Фенодири, снова включая свет. — Что-то мне эта шахта… порядком… наскучила. Дюратрор!

— Ау!

— Когда мы все… спустимся… я тебя позову! Как там… сварты?

— Эти прошли мимо. Сюда идут ещё.

Сьюзен отдыхала на широком уступе у подножья скалы. Здесь шахта снова изгибалась наподобие водосточной трубы, и Фенодири сказал, что до дна уже недалеко.

Она пошевелила онемевшими, скрюченными пальцами на руках и ногах. Сначала было не так уж трудно, стоило лишь успокоиться и взять нужный темп, но последние пятьдесят футов спуск шел по отвесной стене, пальцы не выдерживали, и Фенодири трижды спас ее от падения.

Наверху снова зазвучал голос Фенодири. Сьюзен подняла голову: так и есть, Колин лежит животом на остром краю, где наклонная часть стены граничит с отвесной. У него теперь тоже синяки останутся. А уж как Фенодири спускается в третий раз, да еще с фонарем в руке — вообще непонятно! Вот он ставит ногу Колина к себе на плечо и помогает ему нашарить следующий выступ…

— Держись, Колин, осталось каких-то двадцать футов! Левую руку передвинь к правому колену. Так, другую тоже. Ухватился? Повисай на руках. Теперь закрепляй левую ногу. Правую руку отпускай…

Еще минута — и Колин стоял внизу.

— Мы пока не добрались до дна, — напомнил гном. — Ступайте за мной.

Они прошли вдоль каменного карниза, который спускался под уклон и заканчивался крутым и гладким скатом, напоминавшим ледяную горку. Держаться там было не за что.

— Что же нам делать? — растерялась Сьюзен.

— Съезжать! — пояснил Фенодири. — Не пугайтесь, тут невысоко, и на дне песок.

И он первый уселся на горку и оттолкнулся руками. Раздался шорох, потом тишина и глухой удар.

— Всё… в порядке! — крикнул Фенодири и посветил снизу фонариком.

— Ладно, — сказала Сьюзен, — только я… ой!

Скат оказался таким скользким, что она опрокинулась на спину, закрутилась, прижав коленки к животу, и в таком беспомощном виде тяжело плюхнулась к ногам Фенодири. У Колина получилось ничуть не лучше, но это было слабое утешение. Гном не солгал: внизу был песок, только мокрый — а значит, и твердый.

Пока ребята лежали и охали, Фенодири приставил ладони ко рту и громко позвал:

— Дю-ра-трор!

В ответ раздался знакомый голос, искаженный эхом.

— Здесь мы отдохнем, — объявил Фенодири, — но недолго, ибо Древние Копи должны быть пройдены до захода солнца — если мы не хотим задержаться там до утра.

— Ну нет, — пробасил Дюратрор, — тогда уж лучше не отдыхать!

Он стоял на вершине «горки» и смотрел на них сверху вниз.

— Но вы же…

— Но как это вы…

— Я просто упал, — рассмеялся Дюратрор, — вот так!

И он прыгнул вниз, к ребятам и Фенодири. Белый плащ взметнулся у него за плечами, и вот он уже стоит на песке — ни дать ни взять с крылечка соскочил.

Со дна шахты можно было пройти в низенький полузатопленный грот с песчаным островком посередине. Там они и расположились: немного подмокшие, зато без риска получить от свартов камнем по голове.

Колин и Сьюзен разделили оставшиеся припасы на четверых. И за едой гномы наконец рассказали им свою историю: как они оказались в подземелье и как подоспели на выручку к Сьюзен.

А дело было так. Дюратрор и Фенодири проходили мимо Башни, когда на площадку опустился Ветерок и доложил, что Гримнир покинул Черное озеро и отправился к Селине Плейс. Гномы подумали: где Гримнир, там Огнехлад, и другого случая не будет. Каделлин в это время бродил по холмам неподалеку от крепости Рагнарок, надеясь разведать, дошло ли уже до врага известие о Камне… Словом, гномы решили идти на приступ вдвоем. Фенодири вооружился, и они поспешили к дому над обрывом.

Ветерок поджидал их в соседнем саду: так было условлено. От него-то они и узнали, что в доме дети. В нижней комнате, сказал он, творится какое-то темное дело; собаки спущены, Гримнир с Морриганой наверху.

— Спрячься поблизости от входа, — сказал Дюратрор. — Сокол покажет мне дорогу, и мы с Дирнуином потревожим этих лиходеев. Как только услышишь, что им уже не до Камня, ступай в нижнюю комнату, разыщи Огнехлад — ибо он должен быть там! — и скорее в Хранилище; сам я, коли смогу, поспешу туда же.

Ветерок и Дюратрор взлетели к окнам верхнего этажа. Да-да! Ребята уже и сами догадались: белый плащ из орлиных перьев обладал чудесной силой. То было изделие древних мастеров — и дар великой дружбы.

Фенодири выждал, сколько нужно, и побежал к дому. Как ни странно, входная дверь была открыта. В комнате с занавешенными окнами оказалось пусто, и он сунулся было в кухню, как вдруг оттуда выскочил разгоряченный Дюратрор. Вся его физиономия сияла дикой радостью. Подхватив Фенодири, он втолкнул его в гардеробную, ввалился туда же сам и захлопнул дверь. В тот же миг из кухни, спотыкаясь, выбежал Гримнир, а за ним — Селина Плейс. Они бросились в зашторенную комнату: пусто!

— Это гном забрал его! — взвизгнула Морригана, и оба ринулись в туман.

— Разве Камень у тебя? — прошептал Фенодири.

— Нет, но он в хороших руках.

Они вышли из гардеробной. Туман рассеялся; невдалеке раздавался надрывный собачий лай.

— Я не смог прикончить лиходеев: их колдовство сильней моего меча. Но все же, — Дюратрор усмехнулся, — мы с Дирнуином изрядно их потрепали. Я направлялся к тебе, но по дороге заметил кое-что интересное. Там есть чулан или кладовая, в которую рвался пес Морриганы. Дверь захлопнулась у него перед носом, а закрыла ее, братец, маленькая белая ручка, на которой сверкал Огнехлад! Я зарубил собаку; остальное ты видел сам.

Фенодири бросился в кухню.

— Выходите, дети! Сьюзен! Колин! О вашем подвиге будут…

Он дернул дверь и растерянно уставился в темную шахту, со дна которой быстро поднимался деревянный квадрат.

— И мы уж было совсем отчаялись, — закончил Дюратрор, — когда счастливый случай привел нас к вам на подмогу.

— Если б мы только знали! — воскликнула Сьюзен.

— Если бы да кабы, — вздохнул Фенодири, — мы бы давно уже были в Хранилище.

Потом ребята рассказали о своих приключениях. Когда они дошли до шахты с переброшенной доской, гномы изумленно переглянулись.

— Клянусь шерстью Лунного пса! — взревел Дюратрор. — И вы что же, повернули назад?

— Мы сначала пошли дальше, — объяснил Колин, — но там оказалось озеро.

Дюратрор схватился за голову и застонал.

— Жаль, что вы не знали, — снова вздохнул Фенодири, — там воды по колено, а дальше прямой путь к воротам: и полумили не будет!

Больше говорить было не о чем. Ребята сидели съежившись, и в головы им приходили одинаково невеселые мысли. Занесло же их к черту на кулички, в какую-то шахту! Они отвоевали волшебный Камень, но ничего хорошего из этого не вышло, а главные неприятности еще впереди, и чем все кончится, даже подумать страшно…

— Пора идти, — сказал Фенодири.

Ребята включили фонарь, огляделись по сторонам и с запоздалым ужасом поняли, что из этой пещеры нет никакого выхода. То есть отсюда вели два подземных коридора, но в обоих под самым потолком плескалась зеленоватая вода.

— Фенодири! Как мы отсюда выберемся?

— В самом деле, братец, я что-то не вижу никакого способа…

Фенодири кивнул на один из проходов: тот, что поуже.

— Разве я не говорил, что путь предстоит нелегкий? Колин, обертка от вашей еды не промокает?

— Кажется, нет. Но, Фено…

— Тогда заверни в нее фонарь. И положись на меня.

— А можно и мне такую обертку, чтобы укрыть мой плащ Вальхам? — спросил Дюратрор у Сьюзен.

Он расстегнул пряжку, потуже скатал свой крылатый плащ и засунул его в пакет из-под бутербродов. Сьюзен уложила пакет в рюкзак, который сразу сделался невесомым.

— Гасите свет, — сказал Фенодири. — И — смелей!