— Не двигайтесь, — прошептал Фенодири. — Мы с Дюратрором сходим послушаем, что они замышляют.

И гномы исчезли без единого шороха.

В зале зазвучал чей-то резкий, дребезжащий голос. Он говорил на непонятном языке — отрывистом, гортанном и гнусавом. Оратор все больше взвинчивал и себя, и публику, откликавшуюся на его призывы сперва отдельными возгласами, а затем и дружным ревом.

Колин почувствовал, что его трогают за плечо.

— Пошли, — шепнул Фенодири. — Сейчас увидишь, что там творится. Только пригнись пониже.

Колин опустился на четвереньки и пополз. Вскоре он наткнулся на Дюратрора: тот лежал на самом краю площадки и что-то бормотал себе в бороду. Потом к ним присоединилась Сьюзен. Шум в пещере не затихал ни на минуту.

— Они трусы, — пояснил Фенодири, — вот он их и доводит до исступления, чтоб не бежали от наших мечей. Он свое дело знает.

— Ха, я так и думал! А к свету их приучают драконьей кровью: вон он, хранитель чаши.

Истерические вопли сменились возбужденным гулом, и вдруг всё стихло.

— Спрячьте головы, — прошипел Фенодири. — Сейчас он снимет крышку!

Фонтан пламени взметнулся высоко над площадкой, высветив каменный свод.

— И-и — ах — хо-о! — взревели тысячи глоток.

Фонтан немного опал, превратившись в огненный столб футов двадцать высотой. От него исходило багровое сияние, того же оттенка, что угли на жаровне у Селины Плейс.

— Можете смотреть, — разрешил Фенодири.

Ребята подняли головы — и увиденное в тот миг запомнилось им навсегда.

Пол и стены пещеры были сплошь покрыты Свартами: они кишели повсюду, гудя, точно пчелы в улье. Особенно много их было на двух нижних ярусах — хорошо, что Фенодири забрался так высоко. Единственным островком в этом бушующем море оставалась львиная голова да маленький пятачок перед нею. На макушке стояли двое свартов, черный и белый, оба ростом с человека.

— Это Клыкач и Змеюн, предводители сварт-альфаров. Змеюн хитер и коварен сверх всякой меры, но отдает приказы всегда Клыкач, и сердце у него чернее, чем шкура. А кровь огнедышащего дракона помогает им подготовить глаза к дневному свету. Вот уже они глядят на огонь не щурясь: ваши светильники им больше не страшны!

Пламя вырывалось из каменной чаши, в которой бурлила багровая жидкость. Чашу держал на редкость безобразный, сморщенный сварт, сидевший скрестив ноги на песке под самой львиной мордой. От старости шкура его обвисла и сделалась пегой: не то бело-черной, не то черно-белой…

— Пора уходить, — сказал Фенодири, — Путь предстоит нелегкий. Ползи к проходу и, пока я не разрешу, не зажигай фонарь.

Алый отблеск огня остался позади. В зале все еще бесновались сварты.

— Сейчас свернем за угол, — шепнул Фенодири, — и можешь светить.

Он был мрачен и нещадно подгонял всю компанию. Зато Дюратрор заметно оживился и даже что-то напевал на бегу.

— Говорил я вам, что прогулка обещает быть веселой… Ха! Клянусь кровью Лодура, знатная будет потеха! Нас приказано выследить, не так ли? Устроить засаду возле мостика, а коли не выйдет, то у ворот. Поспешим же прямо к воротам, брат мой Куцый Нос, и устроим этим крысоедам такое побоище, о котором они сложат скорбные песни — если только будет кому их петь!

Фенодири вздохнул и покачал головой:

— Ты забываешь о долге, старый рубака. Огнехлад нам сейчас дороже славы, дороже самой жизни. Ради его сохранности придется стерпеть бесчестье и бежать от проклятых гоблинов. Путь к воротам для нас закрыт!

— Закрыт? А как же, скажи на милость, мы выберемся на волю? Другой дороги здесь нет!

— Есть, одна-единственная. И опасностей там еще побольше, чем у ворот. Только мечом тех препятствий не одолеешь. Но случись нам погибнуть на этом пути — Огнехлад будет надежно схоронен на долгие века, ибо туда не заглянет ни человек, ни сварт. Лишь я один в целом свете знаю дорогу.

— Но как же так? — воскликнула Сьюзен. — Ведь наверху полно выходов!

— Только не здесь, — отозвался Фенодири. — Мы в западной части рудника, отсюда есть лишь один выход. Но люди, вгрызаясь в земные недра, докопались до самых сокровенных глубин — до тайных, заброшенных копей моего народа: тех, что на много столетий древнее Хранилища. От них уцелели только верхние галереи, и даже гномы страшатся туда заходить. Последним там побывал мой отец; он посвятил в тайну и меня. До сих пор лишь в дурных снах я повторял его путь, но похоже, настал и мой черед.

— Перестань, — пробасил Дюратрор. — Не по вкусу мне все это!

Они двигались вперед, не отдыхая и почти не разговаривая: у ребят не было сил, Дюратрор был не в духе.

— Отсюда, — сообщил Фенодири, — уже недалеко до… а!

На стене замерцал красноватый отблеск. Источник света оставался за углом, но гномы сразу все поняли.

— Что будем делать, родич? — горячо зашептал Дюратрор. — Побежим прочь, как призраки, или задуем их нечистый огонь?

— Мы уже почти у цели: поздно возвращаться! — мрачно процедил Фенодири.

— Отлично! Тогда вот что: дети остаются здесь, ты спрячься вон в той нише, меч наголо и жди моего сигнала. Я встану за тем валуном. А ты, Дева Чудесного Камня, стой смирно и не страшись. Ни один сварт тебя не коснется — слово Дюратрора!

И он растаял в темноте.

Алый свет приближался, на стене появились тени — тонконогие, большеголовые и большерукие, — и вот из-за поворота показались сварты.

Их было десять: все белые, с приплюснутыми носами. В руках они держали факелы, зажженные от драконьего огня. На поясе у каждого висел грубо обтесанный каменный молот или топор с бороздкой посередине, чтобы не соскакивало топорище, сплетенное из прутьев и обмотанное для прочности ремнями из крысиной кожи.

Колин и Сьюзен невольно прижались друг к другу; фонарь задрожал у Колина в руке. Сварты замерли на мгновенье, испустили дружный вздох — и медленно двинулись к ним.

Ребята знали, что Дюратрор совсем рядом, и все же им стоило большого труда не броситься бежать.

Сварты приближались: вот уже последний миновал Фенодири. В одной руке поднятый факел, другая готова вцепиться в жертву. Колин светил им прямо в глаза, но они лишь моргали да хищно скалились. Дети отступили на шаг, сварты ринулись вперед — и в тот же миг из своего укрытия выступил Дюратрор с мечом в руках. Он отвесил свартам учтивый поклон и обратился к ним на их собственном наречье.

— Привет вам, о пожиратели поганок. Вот так славная встреча!

Сварты отшатнулись назад, шипя от страха, точно гигантские ящерицы. Но те, что стояли позади, перепугались меньше остальных.

— Глядите! — завопили они. — Это он, тот, кого приказано убить! Человечьи отродья нам ни к чему, а за его голову правители обещали награду!

— Нет! Нет! — завизжал другой сварт. — Глядите, вон та самая девчонка, и Камень снова у нее!

— Камень! Камень! Камень!

— Колдуны одурачили нас!

— Или она его украла!

— Хватайте их! А Камень заберем себе!

Алчность понемногу взяла верх над трусостью, и глаза их загорелись желтым и зеленым огнем.

— Хо! — вскричал Дюратрор. — Выходит, и свартам знакома отвага? Воистину нынче день чудес. Сюда, удальцы! Пусть мой меч испытает вашу твердость!

— Мы идем! Мы идем!

И они всей оравой кинулись на гнома.

— Гондемар! — прогремел его клич, и, обеими руками занеся над головой Дирнуин, он одним ударом прикончил двух свартов. Они рухнули наземь и рассыпались в прах. — Гондемар!

Сталь чиркнула о камень, взметнулись искры, но свартов уже осталось шестеро. Четыре факела догорали на песке. Шестеро на одного: слишком мало, трофей не стоит риска! И сварты обратились в бегство. Дюратрор облокотился на меч.

— Что-то, братец, они от Дирнуина нос воротят. Может, Вдовий Плач придется им по нутру?

Из засады вышел Фенодири. Сварты остолбенели.

— Прихвостень белого мага!

— Откуда он взялся?

— Это ловушка!

Один из свартов бросился было назад, к Дюратрору, но струсил и вернулся к своим товарищам. А тем приходилось туго: Фенодири молча, угрюмо рубил мечом направо и налево. Он не был прирожденным воином и не упивался битвой, как Дюратрор. Эти твари встали у него на пути: от них нужно было избавиться, только и всего.

Бой приближался к концу. Кольчуга Фенодири звенела под градом ударов, круглый шлем скатился под ноги, но вскоре все затихло. Гномы перевели дух. На полу между ними осталась груда факелов и каменных топоров.

— Однако Вдовий Плач недаром получил свое имя, — усмехнулся Дюратрор. — В этот раз ты обогнал меня на двух свартов, еще один — и будет поровну. Надо мне поднажать!

— Оставь это, братец. Нам бы поскорей добраться туда, где они нас не достанут.

Колин нагнулся и поднял каменный молот. Тяжелый, но держать удобно.

— Прихватим парочку? Вдруг пригодятся.

— Там, куда мы идем, эта тяжесть тебя погубит, — сказал Фенодири. — Да и на что нам всякая грязь!

— Дюратрор, — спросила Сьюзен, когда они снова тронулись в путь, — а куда деваются мертвые сварты?

— Обращаются в прах, госпожа моя, — в пыль и прах. Их плоть не выносит прикосновения стали: жаль, что не все пособники Настронда такие же хлипкие!

— Вот оно, первое испытание, — объявил Фенодири. — Пока ничего страшного, главное — не терять головы.

Они стояли под потолком глубокой пещеры: здесь коридор обрывался в пустоту. Следующий проход был на другой стороне; перебраться туда можно было лишь по узенькому, неровному и вдобавок покатому карнизу вдоль боковой стены.

— Там есть за что ухватиться, — сказал Фенодири. — Дайте-ка мне светильник, чтоб руки были свободны, я посвечу вам с той стороны.

Казалось, это и впрямь нетрудно. Фенодири скользил по стене бочком, точно краб, но быстро и уверенно. Несколько секунд — и он уже на той стороне.

— Теперь ты, Сьюзен. Если пальцы устанут — как раз на полдороге в стену вделан железный штырь. Можешь за него подержаться.

В самом деле, не так уж трудно. Жаль только, фонарь освещает то руки, то ноги, а не всё сразу. И кто бы подумал, что можно так обрадоваться какой-то железной палке! Сьюзен уцепилась за штырь — и словно выбралась на островок безопасности. Так не хотелось отпускать его… Она пошарила по стене, отыскивая следующий выступ, и начала уже переносить ногу, как вдруг что-то грохнулось о стену рядом с ее головой и брызнувшие осколки камня обожгли ей щеку. Секунду или две, леденея от ужаса, она висела на одной руке, но луч фонарика не дрогнул и спокойный голос Фенодири помог ей прийти в себя.

— Руку направо, Сьюзен. Еще, еще… вот так. Теперь подтягивай ноги, еще чуть-чуть… хорошо… не спеши и ничего не бойся.

Колин видел, как в луче света промелькнул и врезался в стену каменный топор. И в тот же миг Дюратрор обнажил свой меч.

— Переходи как можно быстрей, — прошептал он в ухо Колину. — Меня не дожидайся, я этого тролленыша сейчас проучу.

И он с оглушительным криком спрыгнул вниз, в пустоту. Белый плащ как-то странно раздулся у него за спиной.

— Ты готов? — окликнул Колина Фенодири.

Сьюзен уже стояла на той стороне.

— Я-то готов, но как же Дюратрор?

— О нем не тревожься, он нас догонит.

И правда, не успел Колин перебраться на другую сторону, как сзади послышался голос Дюратрора:

— Теперь тебе за мной не угнаться, братец. На моем счету еще трое. Они услыхали снизу, что мы идем, и погасили огонь. Им не пришлось долго мучиться.

Он тяжело дышал — то ли от спешки, то ли от гнева: впервые в жизни его застали врасплох.

— Но как это у вас получается? — воскликнул Колин. — Ведь тут высоко, вы разве не расшиблись?

Дюратрор запрокинул голову и расхохотался:

— О да, я сильно пострадал!

Он протянул к свету правый кулак: на костяшке мизинца темнела ссадина.

— Полно тебе насмешничать, — улыбнулся Фенодири. — Они здесь новички, и многое им еще неведомо.

Они отправились дальше. Теперь Фенодири шел не спеша; наконец он заговорил, тоже медленно и серьезно:

— Слушайте хорошенько. Мы уходим. Убей мы хоть тысячу свартов, здесь нас ожидает верная гибель, и волшебный Камень достанется врагу. Может быть, нам и так суждено погибнуть: недаром во мне поселился страх, какого я прежде не ведал. Но если вам вдруг почудится, будто я обезумел и действую безрассудно, доверьтесь мне и знайте: другого выхода нет.

Нам предстоит пройти через верхние галереи Древних Копей в другую часть рудника, где есть выход наружу. Проходы там узкие, тесные, и с тех пор, как их прорыли, земля не раз еще ворочалась во сне. Дорога, что ведома мне со слов отца, может оказаться разрушенной, и тогда мы погибли. Но это наша единственная надежда, и, стало быть, нужно идти. А вон и порог: переступив его, мы сделаем привал.

Коридор привел их в очередную пещеру. Слева от них и напротив были обычные каменные стены, слоистые и шершавые. Но правая стена была почему-то гладко отшлифована и вонзалась вертикально в пол, точно серая лопата. Только на месте пола зияла еще одна шахта, вроде кратера с наклонными стенками и отверстием на глубине двадцати футов, уводившим куда-то вбок. Вот на этот провал и указывал Фенодири.