Общение Лот-Бородиной с Владимиром Лосским (рожденным, как и она, в Санкт-Петербурге) началось с момента его появления в Париже и продолжалось до кончины «мадам Лот» (Лосский умер годом позже). Владимир был учеником ее близкой подруги О. А. Добиаш-Рождественской, преподававшей в Петербурге, а затем – студентом в Сорбонне Фердинанда Лота, который делился с последней своими впечатлениями:
Володя прелестный юноша, старательный, внимательный, скромный, немного застенчивый – я не видел, чтобы он по-настоящему общался со своими французскими товарищами. Мы пригласили его в Фонтене и рассчитываем скоро увидеть его у себя[1158].
Владимир встретился со своей бывшей преподавательницей O. А. Добиаш-Рождественской в доме Лотов в 1926/27 учебном году[1159]. Кроме того, В. Лосский был женат на Магдалине Шапиро, троюродной сестре другой подруги Лот-Бородиной, поэтессы
P. Блох. Как и последняя, Владимир Лосский (вероятно, по просьбе Лот-Бородиной[1160]) в 1927 г. получил работу в издании «нового Дюканжа» – точнее – переиздававшегося тогда словаря средневековой латыни, курируемого Ф. Лотом. Последний заверял О. Добиаш-Рождественскую: «Будьте уверены, что пока я смогу возглавлять это мероприятие от французской стороны и пока я буду иметь в своем распоряжении хоть какие-то денежные суммы, ни Лосский, ни Р. Б[лох] не будут покинуты»[1161]. Они классифицировали латинские тексты и обогащали словарь новонайденными в латинских средневековых манускриптах словами. Это занятие помогло В. Лосскому просуществовать вплоть до 1945 г.[1162] В этой связи Раиса Блох писала О. Добиаш-Рождественской:
Вам кланяется Володя [Лосский]. Мы с ним и с Вашим и нашим шерметром [Фердинандом Лотом. – Т. О.] встречаемся по пятницам в передней Institut среди мраморных голов, а потом пьем кофе в deux Magots против St. Germain de Prés[1163].
Общие друзья, а также близость научных интересов в области средневековой истории тесно связали Лот-Бородину и Владимира Лосского. Вначале их – под влиянием Ф. Лота – увлекала тема Грааля[1164], но примерно в то же самое время, к концу 20-х гг., хотя и независимо друг от друга (благодаря о. Г. Флоровскому), они пришли к изучению наследия отцов Церкви. Более того, оба богослова занимались проблематикой обожения. Уже в 30-е гг. Лот-Бородина цитировала статью своего младшего коллеги «Понятие “аналогий” у Дионисия Ареопагита», а затем и другие его работы[1165], характеризуя книгу «Очерк мистического богословия Восточной Церкви» как «умную и значительную»[1166]; Лосский также ссылался на сочинения Лот-Бородиной[1167]. «Володя Лосский», как она его называла, был составителем необходимого для ее исследований списка французских сочинений, опубликованных в «Orientalia Christiana»[1168]. Она считала его «чистым паламистом»[1169] и по этому поводу с ним «много беседовала и даже спорила», поскольку сама была близка «к неоплатонизму» в версии св. Григория Нисского: «аскеза к[а]к катарсис исходит по прямой линии от Филона к Плотину, но завершает и венчает их духовно только чисто христианский синтез, подобно разрешающему аккорду»[1170]. И Лот-Бородина, и В. Лосский принимали участие в работе экуменического Содружества св. Албания и преп. Сергия; оба изучали не только православную, но и католическую духовность и разделяли убеждение о провиденциальной роли русской эмиграции, принесшей свет православия на Запад. По словам Лот-Бородиной,
здоровое ядро Православия проявило за рубежом огромную энергию, раскинув целую сеть христианских просветительных учреждений и организаций, особенно в Париже, где сосредоточилась почти вся наша элита. Из этих эмигрантских рассадников специально православной культуры назовем в первую очередь Русский Богословский Институт Сергиевского Подворья, куда сразу вошло столько новых научных сил и откуда вышло так много просвещенных пастырей-миссионеров, а также Русское Студенческое Христианское Движение, не говоря уже о периодических изданиях, созданных в том же духе и с теми же целями[1171].
Наконец, предисловие к посмертно изданным сочинениям как Лот-Бородиной, так и В. Лосского («От любви профанной к любви сакральной» и «Отрицательное богословие и познание Бога у Мейстера Экхарта» соответственно) написал их общий учитель Э. Жильсон[1172].
Как уже было отмечено, Лот-Бородина в определенной мере поддерживала Лосского, который невольно оказался вовлеченным в софиологический спор. Она писала о. Георгию Флоровскому, что хотела поговорить с ним о
В. Лосском, от родителей к[ото]рого мы с мужем получили взволнованное письмо с просьбой защитить их «оклеветанного в парижской эмиграции» сына. Положение его действительно трудное, хотя он утверждает, ч[то] постановление Московского собора епископов состоялось до его доклада об «Агнце Божием», к[ото]рый до сих пор не окончен и пишется не им одним. Он тщетно добивается свидания с о. Б[улгако]вым для выяснения этого вопроса и собственной реабилитации. Мне бы хотелось помочь ему, но я не знаю, как это сделать, и жду Вашего очень ценного для моей совести мнения[1173].
Сохранилась открытка от Владимира и Магдалены Лосских, в которой они поздравляли Лот-Бородину с новым 1940 г.[1174] В. Лосский часто навещал ее в пансионе на ул. Jean-Jaurè[1175], а после ее смерти опубликовал некролог в «Вестнике Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата». Вот его блестящая и меткая характеристика значения творчества Лот-Бородиной:
В лице этой богато одаренной женщины-богослова, православный мир утратил одного из самых горячих и красноречивых апологетов, чье свидетельство о сокровищах святоотеческой мысли эллинского Востока вызывало, в течение двадцати пяти лет, возрастающий интерес к духовному богатству Православной Церкви в культурных кругах Католичества. Более чем кто-либо, Мирра Ивановна потрудилась на этом поприще неустанного (до последних недель жизни, уже на смертном одре) свидетельства о Православии в инославном мире. <…> Нельзя не склониться перед памятью этой замечательной женщины, русской француженки, исполнившей Божественное смотрение о православных русских в Западной Европе: неустанно свидетельствовать о том единственном сокровище, которое мы призваны открывать инославному Западу. Мирре Ивановне был чужд тот религиозный национализм, который слишком часто затемняет истинный образ Православной Церкви в сознании русских людей. Соль, долженствующая осолить мир, не потеряла силы в ее душе, смешавшись с чужеродными элементами. Поэтому свидетельство М.И. Лот-Бородиной о вселенской природе Православия было так плодотворно[1176].
Спустя чуть более полугода не стало и Владимира Лосского, которого красноречиво называли «рыцарем православия»[1177]. Как отметил Антуан Аржаковский, В. Лосский, «продолжая работу, начатую Сергием Булгаковым, Миррой Лот-Бородиной, Георгием Флоровским», также «содействовал возрождению на Западе интереса к богословию отцов Церкви»[1178].