В условиях растущего влияния Турции, когда внутренние и внешние силы с любопытством и тревогой следили за событиями в стране, а протесты в Гези все еще оказывали влияние на политику, страна была потрясена так называемыми операциями 17–25 декабря 2013 года. Целью этих операций было противопоставить друг другу политическую власть и общество. В отличие от прежнего опыта переворотов и террористических актов, 17 декабря Турция стала свидетелем действия крайне опасной группировки – Террористической организации Фетхуллаха Гюлена (FETÖ), которая после событий 17–25 декабря стала восприниматься как «параллельная государственная структура» и 26 мая 2016 года была официально признана террористической организацией на заседании Совета национальной безопасности Турции. Эта организация предпринимала различные попытки подорвать правительство Реджепа Тайипа Эрдогана и Партию справедливости и развития.
В 1980-е годы FETÖ была известна как религиозная секта, в 1990-е – как общественное движение «Хизмет», а в 2000-е – как скрытая сила, внедренная в государственную бюрократию.
В начале 2013 года, на фоне растущей общественной напряженности, принятые меры против деятельности движения Гюлена, включая закрытие его школ и учебных заведений, подтолкнули FETÖ к открытому противостоянию с AK Parti и с самой турецкой демократией.
Среди причин разрыва между Эрдоганом и Фетхуллахом Гюленом называют разглашение информации о переговорах в Осло, освещение событий в Улудере[191], арест Илькера Башбуга, вызов заместителя председателя Национальной разведывательной организации на допрос, а также решение о закрытии учебных заведений. Расхождение с сектой Гюлена, которая с момента основания AK Parti была одной из поддерживающих ее групп, по-прежнему считается поворотным моментом в современной турецкой политике.
Первый серьезный признак асимметричного конфликта между правящей партией и сектой «Хизмет» проявился в инциденте с судном «Мави Мармара»[192] 31 мая 2010 года. Фетхуллах Гюлен тогда осудил гуманитарную инициативу, осуществленную без согласия Израиля, и этим продемонстрировал расхождение с позицией премьер-министра Эрдогана и AK Parti, которые осудили действия Израиля. Еще одним признаком кризиса стало начало вытеснения членов движения Гюлена из органов власти.
7 февраля 2012 года члены этой структуры (впоследствии признанной террористической) в полиции и судебной системе Стамбула инициировали допрос новых и бывших руководителей Национальной разведывательной организации, включая заместителя главы MİT, в рамках расследования дела о Союзе общин Курдистана. В этот день специально уполномоченный прокурор Садреттин Сарыкая вызвал нескольких высокопоставленных представителей MİT, в том числе Хакана Фидана, для дачи показаний о переговорах в Осло с ПКК. Заявив, что переговоры выходили за рамки полномочий сотрудников MİT и были заключены соглашения, противоречащие государственным интересам и конституционному строю.
Глава МИТ Хакан Фидан сообщил об этом премьер-министру Эрдогану, который категорически вступил против дачи показаний. В результате Фидан отказался от участия в допросе. Требование привлечь сотрудников MİT к суду было воспринято как попытка оказания политического давления на правительство. Эрдоган охарактеризовал этот шаг как зловещий план, направленный на подрыв легитимности избранной власти. Гюлен и члены его организации открыто поддержали действия судебной власти, развернув при этом публичную кампанию против правовых и административных шагов, предпринятых властями.
17 декабря 2013 года прокурор Джелал Кара, который, как позже выяснилось, был членом FETÖ, и сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью и финансовыми преступлениями Управления безопасности Стамбула задержали 47 человек, включая бизнесменов, чиновников, государственных служащих и троих министров из состава 61-го правительства. Им инкриминировались «взяточничество, злоупотребление служебным положением, сговор на торгах и контрабанда», в рамках расследования, которое было инициировано против них.
25 декабря 2013 года последовала вторая волна операции гюленистов, когда на допрос были вызваны члены ближайшего окружения премьер-министра Эрдогана, а в отношении имущества некоторых тщательно отобранных бизнесменов были введены ограничительные меры.
После этого инцидента ряд прокуроров, руководителей судебной полиции и офицеров, участвовавших в расследовании, были переведены на другие должности в Министерстве внутренних дел, а некоторые даже уволены. Эрдоган охарактеризовал расследование как попытку государственного переворота, и позднее эта версия подтвердилась.
С целью усиления политического воздействия разрозненные уголовные дела были синхронизированы и объединены в одно производство. Это показывает, что расследование было задумано как политическая акция. Если рассматривать сроки проведения операций и примененные методы, становится ясно, что целью была дестабилизация власти во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом под предлогом «коррупции» и создание общественного возмущения и кризиса доверия[193].
Правительство AK Parti решительно отвергло обвинения в коррупции. Эрдоган заявил, что аресты были попыткой прокуроров, полицейских и судей, связанных с движением Гюлена, свергнуть правительство через судебный процесс. Международная пресса пристально следила за событиями в Турции. Немецкий еженедельный политический журнал Der Spiegel опубликовал статью под заголовком «Борьба за власть в Турции: Опасный друг Эрдогана», в которой акцентировалось внимание на углублении конфликта между Эрдоганом и движением Фетхуллаха Гюлена. В статье, опубликованной в Frankfurter Allgemeine Zeitun, также поднималась тема растущей силы движения Гюлена и его отношений с AK Parti. В статье говорилось о напряженности между двумя сторонами и о том, что решение закрыть учебные заведения вызвало гнев Гюлена. The Times в своей статье заявила: «Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган нанес ответный удар, и полицейские начальники были уволены», объяснив увольнения как результат борьбы за власть между Эрдоганом и Гюленом.
Американский журнал Forbes в своей несколько укоризненной статье задал вопрос, не столкнулось ли турецкое правительство с редким проявлением честности. В публикации подчеркивалось, что некоторые турецкие граждане сомневаются в честности Эрдогана и его готовности начать расследование против своих ближайших соратников.
Реджеп Тайип Эрдоган, предпочитающий спокойно, хладнокровно, умеренно и осторожно подходить к событиям и процессам во время кризисов, сумел сохранить самообладание и пресечь попытки свергнуть избранное правительство. После попытки переворота 17–25 декабря 2013 года тема «параллельной государственной структуры» сразу же заняла повестку дня страны и широко обсуждалась.
Становление движения «Хизмет» и его способность влиять на государственные структуры уходят корнями в далекое прошлое. «Особый вес и влияние» в турецкой политике «Хизмет» приобрело в 1990-х годах. Джан Козаноглу, турецкий социолог, писатель и журналист, писал, что «с середины 90-х годов для Фетхуллаха Гюлена стало обычным делом посещать политических лидеров в периоды выборов, правительственных кризисов и других важных событий, а также принимать ответные визиты». Кроме того, движение «Хизмет» создало сеть школ, лекционных залов, телеканалов и влиятельных компаний». Однако именно в период правления AK Parti «Хизмет» превратился в самостоятельного политического актора.
Победителями процесса, начавшегося 17 декабря, стали обвиняемые по делу «Эргенекон» и националистические круги, наблюдавшие за противостоянием двух своих противников. Операция 17 декабря была воспринята большинством общества как попытка секты, обладающей собственной структурой внутри государства, свергнуть правительство и захватить власть. Деятельность этой секты представляла собой серьезную интервенцию против власти, но в конечном итоге завершилась неудачей. Победа AK Parti на муниципальных выборах 30 марта и Эрдогана на президентских выборах 10 августа 2014 года укрепила позиции правительства и стала вотумом доверия народа правительству и 12-му президенту Турции.
Все эти события имели тяжелые последствия для движения «Хизмет». Отныне оно воспринималась как «параллельная структура» или нелегальной организации. Созданный годами авторитет Фетхуллаха Ходжи был серьезно подорван. Это ослабило организационные структуры «Хизмета», такие как школы, образовательные учреждения, СМИ и банки. Экономическая система организации была сломлена, влияние на общество снизилось, дистанция между ними и другими религиозными группами увеличилась, а в некоторых случаях возникла даже враждебность. Укоренилась уверенность в том, что движение связано с международными силами и антитурецкими кругами и не отражает национальные интересы. После провала операции 17 декабря движение Гюлена продолжало нести потери, оно упустило шанс занять гражданскую позицию, интегрироваться в общество или стать политической партией. Оно было признано угрозой государственной безопасности.
В результате событий 17–25 декабря 2013 года Эрдоган и AK Parti, с одной стороны, укрепили свои позиции. Электорат AK Parti был убежден, что во время протестов в Гези и событий 17–25 декабря 2013 года никто, кроме Эрдогана, не смог бы вывести страну из этих кризисов. С другой стороны, AK Parti стала объектом антикоррупционных дискуссий, а к оппозиции присоединилось движение Гюлена.
Многие политические акторы на международной арене, в частности Европейский союз использовали «Хизмет» как средство давления, влияния и контроля над турецким государством, AK Parti и Эрдоганом. В результате те, кто воспринимал протесты в Гези, государственный переворот в Египте и процесс 17–25 декабря как проявления одного и того же политического сценария, стали осознавать ЕС не как сообщество, отстаивающее демократические ценности и соблюдение прав человека, а как субъекта мировой политики использующего защиту демократии в качестве инструмента для достижения собственных целей и усиления власти. Это привело к постепенному ослаблению влияния ЕС на общественное мнение Турции и ее правительство.