В XXI веке одной из наиболее примечательных тенденций на международной арене стало сближение России и Турции – двух стран, находящихся в разных геополитических блоках, но активно развивающих сотрудничество в различных сферах. Однако этот процесс не всегда протекает гладко: несмотря на наличие точек соприкосновения, в ряде вопросов позиции двух стран расходятся. Особенно это заметно в отношении Ближнего Востока и Сирии, где их региональные интересы во многом различаются.

С начала 2011 года так называемая Арабская весна и последовавшие за ней события в Ливии и Сирии вызвали значительные колебания в российско-турецких отношениях. Западные страны рассматривали эти события как «демократические народные революции», однако с российской точки зрения, Арабская весна не привела ни в одной из стран региона к установлению демократии, а, напротив, вызвала хаос, радикализацию и дестабилизацию.

Россия внимательно следила за политическими изменениями в Тунисе и Египте, но особое беспокойство вызвали массовые протесты в Ливии, с которой у нее были налажены тесные связи. В марте 2011 года на заседании СБ ООН Россия вместе с Китаем воздержалась при голосовании по вопросу о введении запретной для полетов зоны над Ливией. После этого НАТО во главе с Францией, Великобританией и США инициировало авиаудары, приведшие к свержению режима Муаммара Каддафи, что вызвало негативную реакцию Москвы.

Россия не стала вступать в открытое противостояние с Западом из-за Ливии, но ее позиция по Сирии, которую Россия рассматривала как важнейшего партнера в регионе, была принципиально иной.

В 2019–2020 годах гражданская война в Ливии вызвала напряженность в регионе из-за поддержки различными внешними акторами противоборствующих сторон. Турция и Россия, оказавшиеся в числе ключевых участников конфликта, поддерживали разные группировки, что привело к необходимости проведения дипломатических переговоров для управления кризисом. Анкара изначально также выступала против военной операции в Ливии, но впоследствии присоединилась к коалиции НАТО, заняв позицию, отличную от российской.

Турция оказывала поддержку Правительству национального согласия (ПНС), признанному ООН и базирующемуся в Триполи, тогда как Россия поддерживала Ливийскую национальную армию (ЛНА) под руководством Халифы Хафтара, контролировавшего значительную территорию на востоке страны и противостоящего ПНС. Несмотря на геополитические расхождения, Реджеп Тайип Эрдоган стремился сохранить диалог с Москвой, демонстрируя приверженность дипломатическому регулированию и балансу интересов в условиях нарастающей нестабильности.

В январе 2020 года в Москве прошли переговоры по заключению соглашения о прекращении огня в Ливии, а затем в рамках Берлинской конференции по Ливии Турция и Россия пытались найти совместное дипломатическое решение конфликта. Однако военные реалии на местах и поддержка сторонами противоположных лагерей значительно ограничивали эффективность дипломатических процессов.

Россия, подждерживала Хафтара, стремясь получить уступки в разработке нефтяных и газовых месторождений Ливии, что позволило бы Москве укрепить свои позиции на европейском энергетическом рынке. В Кремле полагали, что в случае захвата Триполи и Мисураты силами Хафтара Россия сможет добиться выгодных условий в энергетическом секторе Ливии. Москва рассматривала Европу в качестве потенциального потребителя этих ресурсов, а установление контроля над ливийским побережьем обеспечило бы России рост доли на энергетическом рынке ЕС. Эта стратегия также имела значение с точки зрения компенсации возможных потерь, вызванных санкциями США против газопровода «Северный поток – 2».

С другой стороны, для Турции Ливия являлась не просто зоной регионального кризиса, но и стратегической точкой опоры в защите ее интересов в Восточном Средиземноморье. Турция обладала глубокими историческими связями с Ливией, а в период правления Каддафи были заключены важные экономические и политические соглашения, позволившие турецким компаниям вести активную деятельность в этой стране. Заключенное в 2019 году между Турцией и Ливией соглашение о морских границах сорвало попытки изолировать Анкару в Восточном Средиземноморье, что сделало сохранение ПНС для Турции приоритетным вопросом национальной безопасности.

Ливийская война фактически превратилась в косвенное противостояние Турции и России, которые поддерживали стороны конфликта военной техникой, оружием, финансовой помощью и наемниками.

Ситуация осложнялась напряженностью в отношениях с Турцией из-за конфликта в Сирии. Россия критиковала Турцию за невыполнение обязательств, взятых в рамках Сочинских соглашений от сентября 2018 года, а поддерживаемые Анкарой группировки осуществляли атаки на российскую авиабазу Хмеймим, что вызывало негативную реакцию Москвы. В декабре 2019 года, в ответ на эти события, сирийские правительственные войска, при поддержке российских вооруженных сил, начали наступление на Идлиб. Чтобы избежать прямого вооруженного столкновения, 5 марта 2020 года в Москве состоялась встреча Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана, в результате которой напряженность была частично снижена. Инициативность Эрдогана в проведении этого саммита подчеркнула его стремление к сдерживанию кризисов путем прямых переговоров и демонстрировала его личную роль как кризисного модератора в сложной международной ситуации.

Однако куда более острым вопросом для двусторонних отношений стала гражданская война в Сирии, начавшаяся в марте 2011 года. Анкара возложила ответственность за кризис на режим Башара Асада и с середины 2011 года начала поддерживать оппозиционные группировки, а также на международной арене выступала за смену власти в Сирии.

В результате Турция оказалась в оппозиции к России и Ирану, которые, напротив, продолжали оказывать Асаду поддержку. Жесткая позиция России по Сирии привела к серьезному напряжению в отношениях с Турцией. С самого начала Арабской весны Москва выступала за сохранение статус-кво в регионе и против внешнего вмешательства, тогда как Анкара подчеркивала необходимость защиты прав народов. Впоследствии Россия усилила поддержку Асада, включая прямую военную помощь, что позволило сирийскому правительству удержаться у власти. Однако продолжающийся конфликт привел к дестабилизации региона и усилению активности вооруженных группировок, угрожавших Турции, что вынудило Анкару также принять решение о военном вмешательстве в Сирию. Эрдоган, столкнувшись с непосредственными угрозами национальной безопасности, сделал выбор в пользу прямых действий, подчеркивая приоритет обеспечения безопасности Турции.

Участие России в сирийском конфликте обусловлено несколькими причинами. Во-первых, между Москвой и Дамаском исторически сложились тесные отношения. В период холодной войны Сирия находилась в противостоянии с Западом и пользовалась поддержкой Советского Союза. Во-вторых, российская сторона не рассматривала сирийские протесты как угрозу международной безопасности и полагала, что вмешательство Запада обусловлено геополитическими и экономическими интересами. В свою очередь, Турция пыталась сыграть роль посредника между Асадом и оппозицией, но после неудачи в переговорах начала поддерживать Свободную сирийскую армию и другие повстанческие группировки.

Дополнительный фактор напряженности между Москвой и Анкарой возник в 2012 году, когда Турция запросила у НАТО размещение зенитных ракетных комплексов Patriot для защиты своей территории от возможных атак из Сирии. Этот шаг вызвал резкую реакцию России. Официальный представитель российского МИД Александр Лукашевич заявил, что «милитаризация турецко-сирийской границы вызывает серьезное беспокойство».

Следующим крупным эпизодом в напряженных отношениях между двумя странами стал инцидент с сирийским пассажирским самолетом, летевшим из Москвы в Дамаск. 10 октября 2012 года турецкие истребители F-16 вынудили лайнер Airbus A320 с 35 пассажирами на борту приземлиться в аэропорту Анкары. Турецкие власти заявили, что в грузовом отсеке самолета находились ящики с оружием и боеприпасами. Россия категорически опровергла эту информацию и обвинила Турцию в жестком обращении с российскими гражданами, находившимися на борту.

Этот инцидент вызвал широкий резонанс в мировой прессе, однако кризис был урегулирован благодаря переговорам между министрами иностранных дел Турции и России. Несмотря на напряженность, в декабре 2012 года президент России Владимир Путин посетил Турцию для участия в третьем заседании Совета сотрудничества высшего уровня. Этот визит стал одним из первых официальных визитов Путина за пределы постсоветского пространства после выборов. Несмотря на серьезные разногласия по сирийскому вопросу, напряженность в двусторонних отношениях не достигла уровня, способного серьезно повлиять на экономическое сотрудничество между странами вплоть до конца 2015 года. Тем не менее предпосылки для обострения накапливались. В феврале 2015 года Турция заявила о своем желании присоединиться к ШОС. При этом некоторые эксперты высказывали мнение, что Китай может воспротивиться членству Турции в связи с ее позицией в отношении уйгуров.

Однако главным источником напряженности стало прямое военное вмешательство России в сирийский конфликт в 2015 году. В сентябре 2015 года Россия начала авиационные операции в Сирии. В тот же период Турция также рассматривала возможность военного вмешательства в сирийский конфликт, что привело к серьезному разладу в турецко-российских отношениях. Турция неоднократно предупреждала российские ВВС о необходимости соблюдать границы, а тогдашний премьер-министр Ахмет Давутоглу подчеркивал решимость Турции защищать свою территориальную целостность. В этот период Эрдоган, несмотря на внутреннюю политическую нестабильность, стремился не допустить стратегической изоляции Турции, что проявилось в его твердой позиции в вопросе национального суверенитета и воздушной безопасности.

Эскалация достигла апогея 24 ноября 2015 года, когда турецкие ВВС сбили российский бомбардировщик Су-24, нарушивший воздушное пространство страны. Это событие вызвало крупнейший дипломатический кризис между Россией и Турцией. В ответ Россия усилила свою систему ПВО в Сирии, а Турция предприняла военные меры для противодействия российским операциям. Турция вступила в сирийский конфликт позже США, России и Ирана, и сделала это в момент, когда национальная безопасность требовала решительных действий. В результате операции были ликвидированы более 3000 боевиков ИГИЛ, а территория протяженностью 50 км была зачищена от террористов. Эта операция стала поворотным моментом в стратегии Эрдогана, который, учитывая ограниченные возможности международной коалиции, предпочел самостоятельно защищать национальные интересы Турции на южной границе.

Турецкая военная интервенция в Сирии повлияла и на геополитическую ситуацию в регионе. Анкара заявляла, что приоритетными целями являются защита национальных интересов и борьба с угрозами, исходящими от вооруженных группировок. Тем не менее Турция отказалась от стратегии свержения режима Асада и сделала ставку на обеспечение собственной безопасности.

Уже в 2016 году начался процесс нормализации русско-турецких отношений. Турецкая военная операция «Щит Евфрата», начатая после неудавшейся попытки государственного переворота 15 июля 2016 года, стала важным элементом восстановления турецко-российского сотрудничества. Эта операция также символизировала новый этап в региональной стратегии Эрдогана, направленной на одновременное противодействие террористическим угрозам и восстановление партнерства с Москвой на прагматичной основе.

Ключевым событием 2016 года стало присоединение Ирана к политике России и Турции в отношении Сирии. В последние дни 2016 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев провел отдельные телефонные разговоры с Эрдоганом и Путиным, предложив создать платформу для переговоров по Сирии и выступить в роли принимающей стороны.

В первые часы 2017 года вступил в силу режим прекращения огня по всей Сирии. Детали этого перемирия были уточнены 12 января 2017 года в ходе встречи военных представителей двух стран, завершившейся подписанием соглашения. В рамках военного сотрудничества Турция и Россия подписали меморандум о предотвращении инцидентов и обеспечении безопасности полетов в ходе операций в Сирии.

Турция, Россия и Иран организовали переговоры в столице Казахстана Астане, которые позже стали известны как «Астанинский процесс». Первая встреча состоялась 20 января 2017 года. Основной целью переговоров было установление долгосрочного мира в Сирии. Важным аспектом процесса стало привлечение за стол переговоров как сирийского правительства, так и оппозиции. Активная роль Эрдогана в формировании формата Астаны свидетельствовала о его стремлении позиционировать Турцию как главного регионального медиатора, способного влиять на структуру послевоенного урегулирования в Сирии.

Несмотря на различные интересы, Иран, Россия и Турция подписали в Москве совместное заявление о приверженности «суверенитету, независимости и территориальной целостности» Сирии. Одним из основных источников разногласий Турции и России остался вопрос о курдских силах в Сирии. Турция категорически против усиления курдских группировок и возможного провозглашения ими независимости, в то время как Россия намекала на поддержку курдской автономии. Россия поддерживала курдов, стремясь не допустить их переход под влияние США.

7 марта 2017 года в Анталье состоялась встреча начальников генеральных штабов Турции, России и США. На повестке дня стояли вопросы борьбы с террористическими организациями, действующими в Сирии, а также обеспечения региональной безопасности в Сирии и Ираке. Стороны обсудили дополнительные меры по предотвращению инцидентов между вооруженными силами трех стран в регионе.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган 10 марта 2017 года, после заседания Совета сотрудничества высшего уровня, состоявшегося в Кремле, выступил на совместной пресс-конференции с президентом России Владимиром Путиным и отметил, что лидеры всегда находятся в контакте и часто обсуждают региональные и международные вопросы как на очных встречах, так и по телефону. Говоря о Сирии и борьбе с терроризмом, Эрдоган заявил: «На всех нас лежит важная ответственность за прекращение кровопролития и скорейшее установление стабильности в Сирии. Очень важно, чтобы мы действовали в тесной координации в борьбе с терроризмом. В ближайшее время соответствующие органы проведут консультации по этому вопросу. Мы должны продемонстрировать нашу решимость в борьбе не только с ИГИЛ, но и с другими террористическими организациями. В этом контексте мы особенно ожидаем прекращения деятельности сирийского ответвления ПКК – PYD в Москве».

Президент России Владимир Путин, говоря о сотрудничестве Турции и России по сирийскому вопросу, отметил: «Мы высоко оцениваем высокий уровень сотрудничества между военными и разведывательными ведомствами России и Турции. Благодаря нашему сотрудничеству и вкладу иранских партнеров нам удалось достичь режима прекращения огня в Сирии. Впервые в Астане был установлен двусторонний диалог между сторонами. Это прямой результат нашей работы». Таким образом, обе стороны признавали ключевую роль трехстороннего формата в продвижении мирных инициатив и снижении уровня насилия в регионе.

2 июля 2017 года, в период активных контактов по Сирии, президент Эрдоган принял министра обороны России Сергея Шойгу в резиденции Тарабья. Во встрече, посвященной сотрудничеству в Сирии, также приняли участие министр национальной обороны Фикри Ышык, начальник Генерального штаба генерал Хулуси Акар, глава Национальной разведывательной организации Хакан Фидан и пресс-секретарь президента Ибрагим Калын. 28 сентября 2017 года Путин прибыл в Анкару по приглашению Эрдогана. Главными темами повестки дня двух лидеров стали референдум о независимости Курдской региональной администрации Ирака и сирийский кризис.

Очевидно, что Реджеп Тайип Эрдоган на этих встречах продолжал укреплять дипломатические отношения с Путиным, позиционируя Турцию как равноправного и конструктивного партнера в процессе сирийского урегулирования.

9 января 2018 года в связи с атаками сирийского режима на зоны деэскалации в Идлибе послы России и Ирана были вызваны в Министерство иностранных дел Турции. Турецкая сторона выразила недовольство нарушениями режима деэскалации в Сирии в преддверии Конгресса сирийского национального диалога в Сочи (29–30 января). 11 января 2018 года, комментируя вызов послов России и Ирана в МИД Турции, источники в МИД России заявили, что Москва намерена сохранять конструктивный диалог с Анкарой по Сирии, но не откажется от борьбы с «Фатх аш-Шам» (бывший «Джебхат ан-Нусра»[272]).

18 января 2018 года начальник Генерального штаба Турции Хулуси Акар и глава MİT Хакан Фидан посетили Москву. В ходе визита состоялись встречи с министром обороны России, на которых были обсуждены актуальные проблемы в Сириии процесс Астана/Женева, а также развитие ситуации на Ближнем Востоке.

С 20 января по 18 марта 2018 года Турция провела в Сирии вторую военную операцию «Оливковая ветвь» против YPG/PYD. Турецкие вооруженные силы, действуя совместно с Сирийской национальной армией, завершили операцию за два месяца, установив контроль над Африном и нанеся серьезные потери структурам PKK – YPG. Операция «Оливковая ветвь» показала, что без поддержки США эти формирования не могут противостоять Турции, а также продемонстрировала эффективность стратегии, основанной на подготовке и вооружении союзных сирийских сил. Министерство иностранных дел России заявило, что Москва внимательно следит за действиями Анкары в Африне и выражает обеспокоенность происходящим. Министр иностранных дел России Сергей Лавров призвал к уважению территориальной целостности Сирии в связи с действиями Турции в Африне.

23 января 2018 года Эрдоган провел телефонный разговор с Путиным, в ходе которого обсуждались последние события в Сирии и операция «Оливковая ветвь». Президент Турции отметил, что цель операции – освободить регион от PYD и ИГИЛ, подчеркнув также важность согласованной работы с Россией в сирийском вопросе. По его словам, операция является вкладом не только в национальную безопасность Турции, но и в политическое единство и территориальную целостность Сирии.

Это демонстрирует стратегический прагматизм Эрдогана, направленный на защиту интересов Турции в рамках двустороннего диалога с Россией и в условиях отсутствия надежной поддержки со стороны западных союзников.

Конгресс сирийского национального диалога, согласованный лидерами Турции, России и Ирана, начал свою работу 29 января 2018 года в Сочи. Одним из основных результатов его работы стало решение о создании и формировании Конституционной комиссии. Для этого было принято решение составить список кандидатов, из которого впоследствии будет утвержден состав комиссии. В итоговом заявлении конгресса говорится, что участники достигли согласия по основным принципам для восстановления Сирии после почти семи лет войны. В декларации подчеркивается, что страна должна пройти через демократические выборы. Также в документе отмечается: «территориальная целостность Сирии, уважение ее независимости и недопустимость внешнего вмешательства во внутренние дела страны остаются приоритетами, и только народ Сирии имеет право решать свое будущее на выборах»[273].

Конгресс в Сочи стал результатом активной дипломатической координации между Турцией, Россией и Ираном, в которой Реджеп Тайип Эрдоган играл ключевую роль. Его участие в формировании формата переговоров отразило стремление Анкары к структурированному урегулированию сирийского кризиса, основанному на принципах территориальной целостности и политического компромисса.

Президент Эрдоган заявил, что в августе в Астане состоится консультационная встреча, на которой будет обсуждаться сирийская проблема. Таким образом, инициатива по формированию Конституционной комиссии рассматривалась Эрдоганом как поворотный момент в процессе мирного урегулирования. Его высказывания демонстрируют, что Турция стремилась не только защитить собственную безопасность, но и стать активным участником построения нового политического порядка в Сирии.

На вопрос о возможности исключения Турции из процесса создания безопасной зоны президент Эрдоган ответил: «Мы преодолели и завершили борьбу с терроризмом, проводя операции в Африне, Джараблусе и Эль-Бабе, уничтожив ИГИЛ. Конечно, курдские организации, такие как YPG и PYD, активно боролись с нами, но и они получили нужный урок. В свою очередь, США дали определенные обещания, которые не были выполнены. Они обещали вывести силы из Манбиджа в течение 90 дней, но, к сожалению, этого не произошло. Манбидж не принадлежит к террористическим организациям. Его владельцы – арабы. <..> Наша цель – как можно быстрее вернуть эту территорию ее законным владельцам и очистить ее от террора»[274].

Президент также отметил, что в Тель-Абьяде и Тель-Рифате будут проведены определенные работы с целью разместить беженцев на их родных землях, обеспечить их жильем и дать возможность вернуться к профессии. Эрдоган подчеркнул, что призвал президентов Трампа и Путина, а также канцлера Меркель присоединиться к этой инициативе, но пока этот вопрос находится на уровне обсуждения.

После начала операции «Источник мира» в Северо-Восточной Сирии, контролируемой курдскими группами, поддерживаемыми YPG и PKK, 22 октября 2019 года состоялась встреча Эрдогана и Путина в Сочи, которая длилась 6,5 часов. Это была одна из самых продолжительных встреч президентов и важный момент в изменении ситуации в Сирии. В результате было объявлено о Сочинском соглашении из 10 пунктов. Эрдоган подчеркнул, что Турция будет продолжать операции до тех пор, пока угроза, исходящая от террористических формирований, не будет полностью устранена, независимо от международной поддержки.

Отвечая на вопрос о ходе операции в Кандиле, президент Эрдоган заявил: «Наши действия по борьбе с терроризмом будут продолжаться до тех пор, пока последний террорист не будет нейтрализован. <..> Параллельно с операцией против так называемого руководства террористических организаций мы будем очищать все укрытия в Северном Ираке. На прошлой неделе при координации Министерства иностранных дел было проведено совещание с иракскими коллегами, где заявили: “Мы уважаем территориальную целостность Ирака, его политическую идентичность, но не можем терпеть террористов, которые наносят вред нашей стране и народу. Мы сделаем все, что необходимо, чтобы устранить эту угрозу. Давайте работать вместе: вы занимайтесь, а мы поддержим… Если наше присутствие и операции вызывают у вас беспокойство, то почему вас не беспокоит, что эти террористы уже много лет скрываются на вашей территории?”»[275].

Заявления Эрдогана подчеркнули стремление Турции к стратегической автономии в вопросах безопасности на своей южной границе, особенно в условиях неопределенности действий союзников по НАТО. При этом Анкара ясно давала понять, что не готова допустить формирования на своей границе территорий, контролируемых группами, которые она считает террористическими.

Эрдоган подчеркнул, что операция «Источник мира» направлена не только на ликвидацию угрозы со стороны организаций PKK – YPG и ИГИЛ, но и на создание безопасной зоны для возвращения сирийских беженцев. Он отметил, что Турция будет действовать в рамках международного права и с уважением к территориальной целостности Сирии. На встрече в Сочи президент Путин настаивал на включении Ирана и курдских формирований в переговорный процесс, что вызвало протест со стороны Турции, так как сирийскую партию PYD она считает связанной террористической курдской организацией PKK. Тем не менее Россия позволила открыть в Москве представительство PYD.

Во время подготовки к третьему раунду Женевских переговоров Россия активно лоббировала участие PYD, что вызвало дополнительное напряжение между Москвой и Анкарой. Эта позиция Кремля контрастировала с турецкой политикой, основанной на недопущении институционализации политических структур, связанных с PKK, на территории Сирии.

Кроме того, в ходе боевых действий в Идлибе Турция и Россия поддерживали противоположные стороны, что периодически приводило к росту напряженности. Несмотря на эти сложности, политическое руководство обеих стран демонстрировало сдержанность, избегая прямого конфликта. Примечательно, что именно в этот период Турция, вопреки возражениям США и НАТО, приобрела российские системы ПВО С-400. Эта сделка стала поворотным моментом в турецко-российских отношениях, укрепив атмосферу стратегического сближения и смягчив диссонанс позиций по сирийскому вопросу.

19 января 2020 года президент Реджеп Тайип Эрдоган и президент Владимир Путин встретились на Берлинской конференции по Ливии, чтобы обсудить пути урегулирования конфликта. В официальной части встречи Эрдоган заявил: «Мой дорогой друг, наш искренний диалог и многогранное сотрудничество, основанные на взаимопонимании, вносят важный вклад в решение проблем нашего общего региона. Наши общие усилия привели к относительному спокойствию на поле боя. Однако главный результат наших усилий – это возможность проведения Берлинского саммита. Мы осознаем ответственность и усилия, которые были приложены для достижения перемирия. <..> Сторона Правительства национального согласия подписала Соглашение о перемирии, несмотря на то что не все ожидания были удовлетворены. Хафтар, который не подписал текст, еще раз показал, что он выступает за военное, а не политическое решение».

Эрдоган подчеркнул, что стабильность в Ливии возможна лишь при устойчивом перемирии и переходе к политическому процессу. Его заявление отражало турецкую позицию, направленную на укрепление международной легитимности Правительства национального согласия и сдерживание Хафтара, которого Анкара воспринимала как угрозу территориальной целостности Ливии.

В свою очередь, президент Владимир Путин отметил, что между Россией и Турцией установились очень хорошие, конструктивные и доверительные отношения почти в каждой области. Российский президент подчеркнул, что, несмотря на неудачу в подписании соглашения с Хафтаром в Москве, надежды на продолжение диалога сохраняются: «Россия и Турция эффективно работают в международной политике в различных областях. Это касается Сирии, иранской ядерной программы, а также решения Ливийского кризиса. На встрече в Стамбуле мы призвали ливийские стороны к перемирию, и в результате этого крупномасштабные боевые действия прекратились. Я считаю, что это был очень хороший результат, который подготовил почву для нынешней многосторонней встречи в Берлине». Путин также добавил, что, диалог будет продолжен и еще раз подчеркнул важность российско-турецкого сотрудничества в решении международных проблем, в том числе по Сирии и Ливии[276].

В продолжение переговоров в Астане 1 июля 2020 года состоялась очередная встреча президентов Турции, России и Ирана – Реджепа Тайипа Эрдогана, Владимира Путина и Хасана Рухани. В связи с пандемией COVID-19 саммит был проведен в формате видеоконференции. При обсуждении ситуации на северо-востоке Сирии лидеры заявили, что стабильность и безопасность в регионе могут быть достигнуты исключительно при уважении суверенитета, независимости и территориальной целостности Сирии. По итогам трехсторонней встречи было опубликовано совместное заявление, в котором подчеркивались следующие ключевые моменты:

Было осуждено незаконное присвоение сирийских нефтяных ресурсов.

Подчеркнута необходимость полного выполнения всех положений соглашений по Идлибу, чтобы сохранить режим прекращения огня и избежать новой эскалации.

Подтверждена решимость продолжать совместную борьбу против таких террористических группировок, как ИГИЛ, «Джебхат ан-Нусра», «Аль-Каида» и других организаций, признанных террористическими СБ ООН.

Выражена поддержка безопасному, добровольному и достойному возвращению сирийских беженцев в их места постоянного проживания.

Были осуждены все односторонние санкции, нарушающие международное право, международное гуманитарное право и Устав ООН.

Был сделан призыв к международным гуманитарным организациям и ООН о предоставлении помощи всем сирийцам без дискриминации, политизации или предварительных условий.

Оккупация Израилем Голанских высот была квалифицирована как грубое нарушение международного права и угроза региональной стабильности.

Эти заявления подтвердили, что Турция продолжает играть ключевую роль в дипломатических инициативах по Сирии. Президент Эрдоган, несмотря на разногласия с Россией и Ираном по ряду вопросов, сумел позиционировать Анкару как незаменимого участника процесса урегулирования сирийского конфликта.

9–10 мая 2023 года в Москве состоялась четырехсторонняя встреча с участием министров иностранных дел России, Ирана, Сирии и Турции. На переговорах обсуждались пути нормализации турецко-сирийских отношений, меры по борьбе с терроризмом, политическое урегулирование и гуманитарные аспекты, включая возвращение беженцев.

11–12 ноября 2024 года состоялась встреча на высшем уровне в рамках Астанинского формата. Иран, Россия и Турция приняли совместное заявление по текущей ситуации в Сирии. Было вновь подчеркнуто значение Астанинского процесса как устойчивой платформы для поиска политического решения сирийского кризиса на фоне сложной международной обстановки. Кроме того, в заявлении была решительно осуждена военная агрессия Израиля в Газе, а также действия на территории Ливана и Западного берега. Участники призвали СБ ООН обеспечить немедленное прекращение огня в Газе и организовать доставку гуманитарной помощи. Также был выражен призыв к соблюдению резолюции 1701 Совета Безопасности ООН по Ливану и обеспокоенность в связи с атаками на силы ЮНИФИЛ – временные миротворческие силы ООН, размещенные в Южном Ливане, на границе с Израилем. Также были осуждены израильские военные атаки на территории Сирии, а также удары Израиля по территории Ирана, в частности нападения, произошедшие 1 апреля 2024 года.

Особое внимание было уделено необходимости срочной гуманитарной помощи мигрантам, возвращающимся из Ливана в Сирию. Прежде всего вопросам инфраструктуры, водоснабжения и электроснабжения, а также восстановлению объектов здравоохранения и образования. Было отмечено, что создание условий для безопасного и достойного возвращения беженцев остается приоритетной задачей.

Стороны выразили готовность продолжить совместную борьбу с террористическими группировками в Северной Сирии и в зоне деэскалации в Идлибе. Подчеркнута необходимость сохранения стабильности в Идлибе, при этом были выражены опасения по поводу присутствия радикальных вооруженных формирований в этом регионе. Для обеспечения безопасности и стабильности на северо-востоке Сирии, как подчеркнули участники, необходимо безусловное уважение суверенитета страны. Совместная решимость бороться с терроризмом и противостоять сепаратистским тенденциям была представлена как важнейшая часть региональной стратегии. Отдельно была выражена готовность бороться с незаконным присвоением природных ресурсов Сирии. Активное участие Турции в этих переговорах во главе с президентом Эрдоганом укрепило роль Анкары как конструктивного посредника в региональных процессах.

В завершение был озвучен международный призыв к поддержке процесса возвращения сирийских беженцев и внутренне перемещенных лиц, а также к активизации усилий по освобождению задержанных и установлению местонахождения пропавших без вести[277].

В июне 2024 года Реджеп Тайип Эрдоган заявил об отсутствии препятствий для восстановления отношений с Сирией, напомнив о прошлых связях между двумя странами. Эрдоган подчеркнул, что Турция не преследует цели вмешательства во внутренние дела Сирии, акцентируя внимание на братских связях между народами обеих стран: «Нет причин для того, чтобы отношения не были восстановлены. Мы и раньше развивали отношения с Сирией совместными усилиями и будем продолжать это делать. У нас нет намерений вмешиваться во внутренние дела Сирии. Сирийский народ – это наши братья, с которыми мы долгое время жили вместе». 27 июня 2024 года президент Сирии Башар Асад заявил о готовности к нормализации отношений с Турцией, подчеркнув, что этот процесс должен основываться на уважении суверенитета и стремлении восстановить контроль сирийского государства над всей территорией страны.

Однако в декабре 2024 года ситуация в Сирии резко изменилась. 6 декабря сирийские оппозиционные силы захватили город Сувейда на юге страны, а Демократические силы Сирии (ДСС) установили контроль над административным центром провинции Дейр-эз-Зор и городом Пальмира. В те же дни оппозиционные группы взяли под контроль Алеппо, Хаму и Хомс, а 8 декабря вошли в Дамаск, положив конец 61-летнему правлению партии Баас. После падения Дамаска в городах Латакия и Тартус начались антиправительственные протесты, и группировка «Хайят Тахрир аш-Шам» без сопротивления установила контроль над этими городами. Оппозиционные силы взяли под контроль столицу страны Дамаск. После падения Дамаска Башар Асад сложил президентские полномочия и покинул страну. Он получил убежище в России, где ему и его семье был предоставлен статус временной защиты по гуманитарным причинам.

После смены режима в Сирии влияние Турции в регионе значительно возросло. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху провел встречи с представителями силовых структур для оценки растущего влияния Турции в Сирии, особенно выражая обеспокоенность возможным присутствием турецких военных к востоку от Хомса.

Внимательно следя за событиями в Сирии, Эрдоган заявил: «В Сирии начался совершенно новый этап. Ситуация, возникшая в результате Сирийской революции, привлекла внимание всего мира к этой стране. <..> Мы с гордостью наблюдаем за теми, кто занимает позиции в новом руководстве. Мы поддерживаем тесный диалог с лидером Сирийской революции господином Ахмедом Шара (Джолани). Мы не отступим от защиты территориальной целостности Сирии и сохранения ее унитарного устройства. В будущем нашего региона нет места ни для ИГИЛ, ни для РKK. <..> Мы твердо намерены продолжать точечные операции против сепаратистских террористических элементов в Сирии. Мы поддерживаем решимость нового руководства Сирии в этом вопросе»[278].