Зал заседаний на сотом этаже центрального небоскрёба «Мехи» был апофеозом корпоративной бездушности. Он был спроектирован так, чтобы внушать трепет и одновременно высасывать из человека любую индивидуальность. Длинный, как взлётно-посадочная полоса, стол из чёрного полированного обсидиана отражал холодный свет светодиодных панелей. На нём не было ни единой пылинки, ни единого отпечатка пальца. Только идеально расставленные стаканы с водой, фирменные блокноты и ручки, которыми никто никогда не пользовался.
Воздух был стерильным и пах едва уловимой смесью ароматизатора и дорогих чистящих средств. Стены, отделанные панелями из редкого серого мрамора с прожилками, напоминавшими замёрзшие молнии, давили своей монументальностью. Единственным ярким пятном в этом царстве монохрома был гигантский, во всю стену, экран сверхвысокой чёткости. Сейчас он был тёмным, как кусок антрацита, и казался порталом в небытие.
За столом сидели титаны индустрии. Акулы капитализма. Демиурги финансового мира. Или, если отбросить пафос, группа невероятно богатых, напуганных и очень злых людей. Совет Директоров корпорации «Меха».
Во главе стола, в кресле с самой высокой спинкой, восседал лорд Харрингтон, председатель совета. Седовласый иностранец с лицом, похожим на старую, потрескавшуюся карту, он с нескрываемым отвращением смотрел на свой стакан с водой, словно подозревал, что она недостаточно минерализована. Его семья вложилась в «Меху» ещё на заре её становления, и он воспринимал корпорацию не как бизнес, а как фамильное достояние, которое какие-то варвары посмели пачкать своими грязными сапогами.
Справа от него ёрзал в кресле Арчибальд Финч, финансовый директор. Лысый, потный, с бегающими глазками, он напоминал суриката, почуявшего в воздухе запах хищника. Его взгляд был прикован к планшету, где красные, как кровь, графики акций пикировали в бездну.
— Минус двенадцать целых и четыре десятых процента, — прошептал он в третий раз за последние пять минут. — Двенадцать! И четыре! Мы не видели такого падения со времён «Кризиса чёрных понедельников»! Капитализация тает на глазах! Это катастрофа!
— Возьмите себя в руки, Арчибальд, — пророкотал отставной генерал Брокский, директор по безопасности и бывший командующий элитным подразделением «Стальные Церберы». Это был массивный мужчина с квадратной челюстью и шеей толщиной с бедро слона. На его лице застыло выражение вечного недовольства, словно весь мир был одним большим сборищем некомпетентных новобранцев. — Ваши цифры никого не волнуют, когда по нашему главному зданию разгуливают террористы, а толпа на улице готова линчевать нас за то, что мы пытаемся их остановить! Это провал службы безопасности! Полный!
— Это провал юридического отдела! — немедленно парировала Иридия Рэнс, главный юрисконсульт. Холодная, безупречная блондинка в строгом брючном костюме, она говорила так, будто диктовала судебный иск. — Нас завалят исками! От городских властей за разрушения, от акционеров за падение стоимости, от профсоюза журналистов за «покушение» на эту пернатую истеричку! Я уже не говорю о репутационных рисках! Нас выставили злодеями, а этого… этого мужлана в шляпе — народным героем!
— А эта кошка! — встрял Бродан Ярз, глава отдела перспективных разработок, чьё красное лицо и одышка свидетельствовали о нездоровой любви к фуа-гра и коньяку. — Эта блохастая тварь в прямом эфире назвала нашего Магнуса «злым дядькой»! И ей поверили! Миллионы поверили! Наши «Мухолёты» теперь в народе называют «злыми мухами»! Вы представляете, какой это удар по маркетингу⁈
— Господа, господа, прошу вас! — поднял руку лорд Харрингтон. — Давайте сохранять хотя бы видимость цивилизованности. Весь этот балаган, безусловно, прискорбен. Но я хочу услышать не ваши панические вопли, а объяснения. Где Магнус?
В этот самый момент чёрный экран во всю стену ожил.
Появилось изображение такой чёткости, что казалось, будто стена просто исчезла, и за ней находится другая комната. В этой комнате, в глубоком кожаном кресле, сидел Магнус фон Штербен.
Он выглядел безупречно. Костюм из тёмно-серой шарканьей шерсти сидел как влитой. Белоснежная рубашка оттеняла лёгкий загар. Платиновые запонки с логотипом «Мехи» тускло поблёскивали. Волосы были уложены волосок к волоску. На лице играла лёгкая, уверенная, почти сочувствующая улыбка. Он выглядел как человек, который только что вернулся с расслабляющей партии в гольф, а не как тот, чей офис несколько часов назад едва не превратился в эпицентр аннигиляционного взрыва.
— Лорд Харрингтон. Дамы и господа, — его голос, бархатный и спокойный, заполнил зал. — Прошу прощения за небольшую задержку. Приводил в порядок несколько… неотложных дел.
Тишина в зале стала осязаемой. Все взгляды были прикованы к экрану.
— Магнус! — первым не выдержал Арчибальд Финч, вскакивая на ноги. — Что, во имя всех фискальных отчётов, происходит⁈ Наши акции! Они превратились в тыкву! Рынок в панике!
— Сядьте, Арчибальд, — мягко, но властно произнёс Магнус. Даже через динамики его голос заставил финансиста плюхнуться обратно в кресло, словно его дёрнули за невидимые ниточки. — Паника — удел слабых. А мы с вами не слабые, не так ли? Акции — это всего лишь отражение эмоций толпы. А эмоции, как известно, переменчивы.
— Переменчивы⁈ — взвился генерал Брокский. — Этот Волк и его головорезы разнесли половину вестибюля, пробились на верхние этажи, устроили там чёрт знает что, а потом преспокойно свалили! И всё это под аплодисменты горожан, которые требуют выдать террористу медаль! Ваши хвалёные «Преторианцы» оказались беспомощны! Ваша система безопасности «Лабиринт Минотавра» — дырявое решето! Это не «переменчивые эмоции», Магнус, это тотальный провал!
Магнус медленно повернул голову, и его взгляд сфокусировался на отставном генерале. Улыбка с его лица исчезла.
— Генерал, — произнёс он ледяным тоном. — Напомните мне, кто отвечал за физическую охрану периметра и патрулирование прилегающих районов? Чьи люди должны были перехватить шагоход Волка ещё в Пустоши, но вместо этого ковыряли в носу, пока он превращал Волоты стоимостью в миллионы гриндольфов в дымящийся металлолом?
Брокский побагровел и открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Он захлопнул его, издав звук, похожий на хлопок пробки от шампанского.
— То, что произошло внутри здания, — это моя забота, — продолжил Магнус. — И я с ней справился. Террорист был выдворен. Угроза взрыва, о которой так кричали в новостях, была нейтрализована моими специалистами. Город спасён. «Меха» в очередной раз продемонстрировала, что стоит на страже порядка. Точка.
— Но какой ценой! — вмешалась Иридия Рэнс. — Магнус, поймите, в интернете всё это подано ужасно! Мы выглядим как неуклюжий гигант, которого безнаказанно тычет палкой какой-то бандит. А вы… ваше интервью… Вы назвали несостоявшуюся первую леди Ходдимира «наивной дурочкой»! Юридический отдел Ходдимира уже готовит официальную ноту протеста за оскорбление их политического символа!
Магнус рассмеялся. Легко и непринуждённо.
— Иридия, дорогая. Когда лев охотится на антилопу, его волнует мнение мышей, наблюдающих за этим из своих норок? Общественное мнение, ноты протеста, митинги… всё это информационный шум. Пена на гребне волны. Она исчезнет, как только сама волна разобьётся о скалы.
— А если эта волна смоет нас к чёрту⁈ — снова не выдержал Финч, указывая трясущимся пальцем на свой планшет. — Конкуренты не дремлют! «Технос» уже выпустил пресс-релиз, где предлагает городским властям свои «более надёжные» системы безопасности! Баал Нур буквально танцует на наших костях! «Сайрус-Нова» предлагает скидку в тридцать процентов на все свои оборонные контракты! Они рвут наши доли рынка на куски, пока мы тут… беседуем!
— Да, — кивнул Магнус. — Конкуренты. Это действительно проблема.
Он сделал паузу, обводя взглядом замерших директоров. Он видел их страх, их жадность, их слабость. Они были предсказуемы. И он собирался сыграть на этом.
— Вы правы, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Наши позиции ослабли. Волк оказался более… назойливым, чем я предполагал. Он стал символом. Символом сопротивления, который вдохновляет всякий сброд. А наши конкуренты, эти шакалы, почуяли запах крови и решили, что могут урвать свой кусок от раненого льва.
Он наклонился вперёд, и его глаза, казалось, заглядывали в душу каждому из присутствующих.
— Вы боитесь. Боитесь потерять свои деньги, свои бонусы, свои места в этом зале. Ваши страхи понятны. Но они близоруки. Вы смотрите на сегодняшние графики, а я смотрю в завтрашний день. Вы видите проблему, а я возможность.
— Какую, к дьяволу, возможность⁈ — прорычал Брокский. — Возможность обанкротиться под аплодисменты толпы?
Магнус снова улыбнулся. Но на этот раз его улыбка была другой. Хищной. Мрачной. В ней не было ни капли тепла, только холодное предвкушение.
— Возможность… провести генеральную уборку, генерал.
Он откинулся в кресле.
— Вы жалуетесь на конкурентов? На «Технос», «Сайрус-Нову», «Омега-Тех»? На всех этих напыщенных индюков, которые считают себя ровней нам? Их время прошло. Скоро… очень скоро… у корпорации «Меха» не останется конкурентов.
— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил лорд Харрингтон, впервые проявляя живой интерес. — Вы собираетесь начать ценовую войну?
— Ценовую войну? Лорд Харрингтон, не будьте так банальны, — усмехнулся Магнус. — Войны выигрывают не демпингом. Войны выигрывают демонстрацией абсолютного, неоспоримого превосходства.
Он помолчал, давая своим словам впитаться в напряжённую тишину зала.
— В ближайший час, господа, мир увидит наглядную демонстрацию мощи «Мехи». Не той мощи, о которой мы пишем в рекламных брошюрах. А настоящей. Той силы, что способна менять ландшафты и переписывать историю. После этого… ни у кого не останется вопросов, кто является единственным лидером на этом рынке. Ни у правительств. Ни у наших так называемых конкурентов. Ни у этого выскочки в шляпе.
Его взгляд стал тяжёлым, как свинец.
— Проблема Волка будет решена. Радикально и окончательно. А вместе с ней и все остальные наши проблемы. Так что я советую вам, Арчибальд, не продавать акции, а наоборот, скупать их, пока они дёшевы. Потому что очень скоро они взлетят до небес.
Он встал, и камера взяла его в полный рост. За его спиной сквозь панорамное окно виднелись шпили небоскрёбов пониже. Он стоял на фоне целого мира, который, казалось, лежал у его ног.
— А теперь, если вы меня извините, у меня дела. Наслаждайтесь приятным днём, господа. И не волнуйтесь. Будущее в надёжных руках.
Минуты на циферблате тактических часов сменялись чудовищно медленно. Снаружи больше не грохотало. «Молотобойцы» замолчали, но их массивные силуэты никуда не делись, продолжая держать нас на прицеле. Они ждали приказа. Громов думал. А вместе с ним думал и весь Объединённый Совет Обороны, лихорадочно пытаясь понять, как выпутаться из той восхитительной информационной ловушки, в которую мы их загнали.
— Ну и чего они тянут? — вздохнула Кармилла, почёсывая дремавшую у неё на коленях Фенечку. Пушистый шарик сонно фыркнул. — Пока эти солдафоны решат, с какой ноги маршировать, можно успеть принять ванну. С пеной. И с кем-нибудь мускулистым.
— Терпение, вампирша, — пробормотал я, откинувшись в кресле. — В большой политике и большой войне побеждает тот, у кого крепче нервы. Или у кого наглее морда, тут ты была права.
В этот момент одна из консолей пискнула, оповещая о входящем вызове по зашифрованному каналу.
— Капитан, — доложила Вайлет. — На связи наши… консультанты по кибербезопасности.
— Выводи, — кивнул я.
На экране появилось усталое, но довольное лицо Ады.
— Волк, у нас тут новости, одна другой краше, — без предисловий начала она. — Во-первых, ваш искин-антивирус «Каспер» нахватался плохих манер у «Мимика». Он поглотил часть его кода, обрёл… скажем так, нездоровую степень автономии и рванул к нам по остаткам канала, который мы пробивали к «Демиургу». Сейчас он сидит на изолированном сервере и делится информацией.
— Главное, чтобы он оставался на нашей стороне, — хмыкнул я.
— Пока да. И он уже сообщил кое-что полезное, — продолжила Ада. — Магнус действительно перенёс своё сознание. Протокол «Воскрешение» прошёл успешно. Каспер перехватил координаты принимающей стороны. Секретная база «Биогенезис-7».
Я почувствовал предвкушение. Значит, погоня не окончена.
— Ада, дорогая, а как там поживает наша кисонька? — вмешалась в разговор моя штурманша, растягивая слова с приторной сладостью. — Мы так за неё волнуемся.
Ада страдальчески закатила глаза.
— Ваша… кисонька… сейчас воспитывает цифрового бойца. Она счастлива. А я мечтаю сдать её в зоомагазин. Или обменять на кактус. Он хотя бы молчит.
— Ах, бедняжка, — наигранно посочувствовала Кармилла. — Должно быть, это ужасно утомительно — присматривать за таким сокровищем. Мы вам так сочувствуем. Правда, девочки?
Лекса фыркнула, а Ди-Ди прыснула.
— Ада, — перебил я их светскую беседу. — Попробуйте пробиться через защиту «Биогенезиса». Вряд ли новый Магнус остался там. Мне нужно знать, куда он направился. Отследите его перемещения.
На экране рядом с Адой появился Аристарх Мунин. Он задумчиво протёр подбородок.
— Боюсь, это будет проблематично, капитан. Судя по тем обрывкам данных, что притащил Каспер, «Биогенезис-7» работает в режиме «воздушного зазора».
— Это ещё что за зверь? — спросила Лекса.
— Air-gapped network, — пояснил Мунин, переходя на компьютерный жаргон. — Это значит, что все системы базы физически изолированы от любых внешних сетей. Никакого интернета, никаких беспроводных протоколов. Вообще ничего. Они как подводная лодка в океане данных — существуют, но достучаться до них снаружи невозможно. Чтобы взломать такую систему, нужно физически подключиться к одному из её терминалов. Занести вирус на флешке, грубо говоря.
— Значит, Каспер бесполезен? — нахмурился я.
— Не совсем, — покачала головой Ада. — Раз он справился с «Мимиком» и успел скопировать часть протоколов, у него может быть… нестандартный подход. Мы можем попробовать использовать его, чтобы найти какую-нибудь неочевидную лазейку. Может, какой-нибудь забытый сервисный порт у подрядчиков, которые строили эту базу. Это почти нулевой шанс, но…
— Но вы попробуете, — закончил я за неё. — Работайте.
Они кивнули и отключились. Снова повисла тишина. Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как накатывает чудовищная усталость. Не только мышечная — глубинная, клеточная. Будто из меня выкачали не только силы, но и саму волю к жизни.
И тут мир качнулся.
Отсек поплыл, звуки исказились, превратившись в вязкий гул, а в глазах потемнело. Я качнулся в кресле, инстинктивно ухватившись за подлокотник, чтобы не рухнуть на пол.
— Волк!
— Капитан!
Вокруг меня тут же поднялся переполох. Несколько взволнованных женских голосов слились в один тревожный хор. Кармилла, Шондра, Лекса, Ди-Ди, Роза, Лия — все они сорвались со своих мест и ринулись ко мне. Только Вайлет осталась в кресле, просто повернув голову и сканируя.
— Что с тобой? — Лия первой оказалась рядом, её прохладные пальцы коснулись моего лба.
— Кажется… немного устал, — прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение.
— Немного⁈ — взвилась Кармилла. — Ты выглядишь так, будто только что в одиночку разгрузил вагон с чугуном!
— Наконец-то карма настигла этого тирана! — донёсся сбоку злорадный голос гарпии. — Надеюсь, это что-то смертельное и очень мучительное!
Я даже не удостоил Миранду взглядом. Все мои силы уходили на то, чтобы просто оставаться в сознании. В голове зажглось информационное окно от Чипа.
СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: КРИТИЧЕСКОЕ ИСТОЩЕНИЕ.
АНАЛИЗ: ВЫ, КАПИТАН, ПОТРАТИЛИ СТОЛЬКО ЭНЕРГИИ НА СВОРАЧИВАНИЕ ВРЕМЕНИ В БУБЛИК, ЧТО ВАШИ МИТОХОНДРИИ ПОДАЛИ КОЛЛЕКТИВНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ ОБ УВОЛЬНЕНИИ. ПЛЮС ФОНОВАЯ РАДИАЦИЯ И ПРОДУКТЫ ЕЁ РАСПАДА.
РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ГОСПИТАЛИЗАЦИЯ. ИЗБЕГАТЬ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ, ГЕРОИЗМА И ЖЕНЩИН. ХОТЯ БЫ ДЕНЁК. РЕГЕНЕРАЦИЯ РАБОТАЕТ, НО ОНА СЕЙЧАС ПОХОЖА НА УБОРЩИЦУ БАБУ ДУСЮ ПОСЛЕ НОВОГОДНЕГО КОРПОРАТИВА — МЕДЛЕННАЯ, ЗЛАЯ И НЕ СПРАВЛЯЕТСЯ С ОБЪЁМОМ ГРЯЗИ.
— В медотсек! Немедленно! — голос Лии из обеспокоенного превратился в стальной. Она перешла в режим медика, и в этом режиме спорить с ней было так же бесполезно, как с лавиной. — Роза, Робин, помогите ему!
Робот-дворецкий бесшумно шагнул вперёд.
— Сию минуту, госпожа Лия. Капитан, позвольте оказать вам содействие.
Он подхватил меня под одну руку. С другой стороны подошла Роза, и её мягкие, но невероятно прочные лианы оплели мой торс, поддерживая, словно живой корсет.
— Остальным — вернуться на посты, — скомандовал я, с трудом поднимаясь. — Следить за обстановкой. Шондра, Кармилла, вы знаете, что делать.
Я видел в красных глазах вампирши бурю эмоций — от беспокойства до ярости, но она молча кивнула. Шондра тоже кивнула, хотя я видел по лицу, что она бы предпочла сопровождать меня в медпункт и держать за руку, пока всё не обойдётся.
Коридор показался мне бесконечным. Каждый шаг отдавался гулом в голове. Наконец, мы добрались. Робин помог мне лечь на прохладную поверхность биокровати — сложного комплекса из сканеров, манипуляторов и дисплеев, встроенных в единое ложе.
— Спасибо, — выдохнул я. — Можете идти.
Робин и Роза вышли, оставив нас с Лией наедине. Она тут же активировала сканеры. Рядом с кроватью замерцали экраны, выводя столбцы цифр и диаграмм. Лия смотрела на них, и её лицо становилось всё мрачнее.
— Множественные микроразрывы мышечных тканей, — проговорила она. — Уровень гликогена в печени 2% от нормы. Центральная нервная система перегружена. В крови обнаружена высокая концентрация продуктов распада радионуклидов, характерная для острой лучевой болезни. Боже ты мой, Волк, чем вы там занимались в этом небоскрёбе?
— Всякой ерундой, — выдавил я.
Хилварианка долго смотрела на меня крайне осуждающим взглядом.
— Твоя регенерация не справляется, — сказала она наконец, — это всё равно что пытаться вычерпать озеро ложкой. Твой организм отравлен. Единственный быстрый способ привести тебя в порядок — это полная детоксикация. Но обычная медицина тут бессильна. Капельницы будут вымывать это дня два. У нас нет столько времени. Придётся использовать симбионтов.
— Делай, что нужно, — прошептал я.
Лия кивнула. Не говоря ни слова, расстегнула пряжки на моём боевом костюме и задрала рубашку, обнажая грудь.
— Это будет… странно, — предупредила она. — Не больно, но странно. Постарайся расслабиться и не сопротивляться.
Девушка положила руки мне на грудь.
Сначала я ничего не почувствовал, кроме прохлады её кожи. Но затем её ладони начали разгораться. Мягкое зелёное свечение, которое обычно едва мерцало вокруг неё, стало ярким, почти ослепительным. Сейчас под её кожей двигались мириады крошечных огоньков — симбионты. Они стекались к рукам, словно армия по зову генерала.
А потом свет проник в меня.
Это походило на тёплую волну, которая проходит сквозь кожу, мышцы, кости. Ощущение было настолько интимным, что я невольно задержал дыхание. Это не было похоже на хирургическое вмешательство или магию. Это было проникновение жизни в жизнь.
Я чувствовал, как миллионы микроскопических организмов рассыпаются по моему телу. Они двигались по венам, проникали в органы, словно крошечные уборщики, вышедшие на генеральную уборку после ядрёной вечеринки в помощь той самой бабе Дусе.
Боль начала отступать. Тошнота растворилась в этом мягком, обволакивающем тепле. Мне стало невероятно хорошо и спокойно.
— Как ты? — голос Лии звучал глухо, словно издалека.
— Кайф… — честно признался я. — Лучше, чем виски Беркута.
Лия слабо улыбнулась, не отрывая от меня своих огромных золотистых глаз.
— Не привыкай. Мои симбионты — не наркотик. Они просто забирают то, что убивает тебя. Заодно они постараются подлатать те клетки, до которых ещё не добралась твоя собственная регенерация. Отдыхай.
Она была так близко. Я чувствовал аромат её кожи — что-то среднее между ночным цветком и карамелью.
— Лия… — начал я. — Ты даже не представляешь, как я благодарен, что ты с нами… И не потому, что ты можешь вот так просто взять и выкачать из моей крови всю дрянь.
— Тише, — прошептала она. — Волк… может, всё же расскажешь, что с тобой произошло там, в башне «Мехи»? Я чувствую, что ты вернулся другим. Будто часть тебя… исчезла, а на её место пришло что-то иное. Что-то… пугающее…
Я хотел отшутиться, но посмотрел в её глаза и не смог.
— Я умер, Лия. Снова. А потом вернулся. Немного не в себе, но в целом всё тот же.
Лия покачала головой.
— Ты говоришь об этом так просто, как о походе в лес на пикник. Побереги себя, пожалуйста. Ты не бессмертный. Даже если иногда кажется иначе.
— Обязательно, — кивнул я. — Сразу после того, как прибью Магнуса.
— Волк, ну я же серьёзно, — вздохнула она. — Я знаю, что мы все уже зашли слишком далеко, чтобы отступать. И мы пойдёт до конца. Ты пойдёшь до конца. Но всё же… прошу тебя, постарайся выжить в этом кошмаре. Ради нас всех. Обещай мне.
Мы смотрели друг на друга, а её свет растекался по моему организму, пытаясь починить этот сломанный механизм… чтобы я смог снова бросить его в бой.
— Обещаю, — ответил я.
ОБЪЕКТ: СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ. УРОВЕНЬ: КРИТИЧЕСКИЙ.
АНАЛИЗ: ТЕКУЩАЯ ПРОЦЕДУРА ВЫЗЫВАЕТ ПОВЫШЕННУЮ ВЫРАБОТКУ ОКСИТОЦИНА. ВЫ СЕЙЧАС, КАПИТАН, РАСПЛЫЛИСЬ, КАК ПЛАВЛЕНЫЙ СЫРОК НА СОЛНЦЕ. СОБЕРИТЕСЬ. МЫ ВСЁ-ТАКИ БОЕВАЯ ЕДИНИЦА, А НЕ ГЕРОЙ МЕЛОДРАМЫ.
— Заткнись, Чип, — почти беззвучно шевельнул я губами.
— Что? — переспросила Лия.
— Ничего. Просто мой внутренний голос завидует.
Она покачала головой, но я видел, что мимические мышцы её лица немного расслабились после моего обещания.
— Я забираю остатки, — предупредила она. — Сейчас симбионты начнут возвращаться.
Свет, который заполнял моё тело, начал стягиваться обратно. Это походило на отлив. Приятное тепло уходило, оставляя после себя лёгкую прохладу и звенящую чистоту. Симбионты, нагруженные токсинами, возвращались к своим «базам» в теле хозяйки.
Лия вдруг побледнела. Её кожа приобрела сероватый оттенок, губы задрожали. Её качнуло.
— Лия! — я дёрнулся, пытаясь сесть, забыв, что ещё минуту назад был недвижимостью.
Я успел подхватить её под локоть. Её руки были ледяными.
— Всё нормально… — прошептала она, тяжело дыша. На лбу выступила испарина. — Просто… в тебе было очень много дряни, Волк. Мои малыши перегружены. Мне нужно сбросить балласт. Вон там… в нижнем ящике… ёмкость для биоотходов. Металлический лоток. Быстрее.
Я метнулся к шкафу. Тело слушалось идеально — никакой слабости, мышцы пружинили, голова была ясной, как морозное утро. Я рванул ящик, выхватил почкообразный медицинский лоток и подставил его Лие.
Она с облегчением положила ладонь правой руки на ёмкость. Кожа на её ладони потемнела, надулась, а потом поры открылись неестественно широко.
Кап. Кап. Кап.
В лоток начали падать густые, чёрные, вязкие капли. Они выглядели как мазут или чернила каракатицы. Запахло чем-то металлическим и горелым.
— Твою ж мать, — выдохнул я, глядя на эту субстанцию. — Это всё было во мне?
— Радионуклиды, продукты распада клеток, гормоны стресса, остатки боевой химии… — перечисляла Лия, наблюдая, как чёрная жижа стекает с её пальцев. С каждой каплей к её лицу возвращались краски. Зеленоватое свечение кожи снова становилось здоровым и ровным. — Тебе нужно пересмотреть диету, Волк. Побольше антиоксидантов, поменьше… всего того, чем ты обычно питаешься. Впрочем, прямо сейчас тебе жизненно необходимо съесть хоть что-то.
Когда последняя капля упала в лоток, Лия выдохнула и брезгливо встряхнула рукой. Кожа на её ладони мгновенно затянулась, не оставив и следа.
— Всё, — сказала она, устало улыбаясь. — Ты чист, как младенец. Ну, почти. Совесть я тебе почистить не могу, это не мой профиль.
Я поставил лоток на стол, схватил салфетку и бережно вытер её руку.
— Спасибо, — сказал я, глядя в её золотые глаза. — Ты спасла меня.
Лия подняла на меня взгляд. В этот момент она была чертовски красива. Уставшая, растрёпанная, светящаяся внутренней силой.
— Это моя работа, капитан. И моё проклятие — любить идиота, который постоянно пытается себя убить.
Я не выдержал. Наклонился и поцеловал её. Нежно, осторожно, стараясь вложить в этот поцелуй всю ту благодарность, которую не мог выразить словами. Её губы были мягкими и тёплыми, она ответила сразу, а потом поднялась со стула и прижалась ко мне всем телом.
ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА ВТОРЖЕНИЕ В ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ, НО ГРОМОВ ВЫЗЫВАЕТ НАС НА СВЯЗЬ. И СУДЯ ПО ТЕМБРУ ГОЛОСА, ОН ГОТОВ КАПИТУЛИРОВАТЬ. ИЛИ ЗАСТРЕЛИТЬСЯ. В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ЭТО ИНТЕРЕСНО.
Я неохотно оторвался от Лии.
— Долг зовёт, — вздохнул я. — Кажется, наши друзья военные созрели.
Лия поправила халат и кивнула.
— Иди. Но помни: ещё один такой фокус с радиацией, и я оставлю тебя лежать овощем неделю. И посажу на диету из брокколи.
— Жестокая женщина, — улыбнулся я и направился к выходу.
Двери на мостик разъехались с пафосным шипением, достойным моего триумфального возвращения. Я вошёл, чувствуя себя не только здоровым, но готовым свернуть горы и завязать их узлом. Усталость испарилась, энергия била ключом.
— О, возвращение из мёртвых! — провозгласила Кармилла, оборачиваясь в кресле. Она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на расстёгнутом вороте костюма. — Выглядишь подозрительно бодрым. Румянец на щеках, блеск в глазах… Успел поблагодарить нашу зелёную фею как следует?
— Кармилла, — я подошёл к капитанскому креслу и сел, с наслаждением ощущая привычную жёсткость. — Зависть — плохое чувство. Оно портит цвет лица. А благодарить я буду всех. Оптом и в розницу. Но только после того, как мы выберемся из этой задницы и прикончим Кощея.
— Обещания, обещания… — протянула вампирша, но в её голосе слышалось облегчение.
— Капитан, входящий вызов от полковника Громова, — доложила Вайлет. — Приоритет высший.
— Выводи на экран.
Лицо полковника снова заполнило главный монитор. Он выглядел так, будто постарел лет на десять за последние часы. Фуражка лежала на столе перед ним, воротник кителя был расстёгнут — неслыханная вольность для уставника.
— Капитан Волк, — произнёс он глухо. — Совет Обороны… рассмотрел сложившуюся ситуацию. Принимая во внимание присутствие на борту гражданских лиц, а также… широкий общественный резонанс…
Он поморщился, произнося последние слова, словно у него болел зуб.
— … Мною получен приказ прекратить огонь и обеспечить коридор для беспрепятственного выхода шагоходов «Избушка» и «Мехатиран» из зоны ответственности гарнизона Лиходара.
Я позволил себе лёгкую, торжествующую улыбку.
— Мудрое решение, полковник. Историческое. Вы только что спасли не только наши жизни, но и свою репутацию. Даже, возможно, душу.
— Не обольщайтесь, — рявкнул Громов, к которому на секунду вернулась былая злость. — Вы всё ещё преступники. И если вы попробуете вернуться…
— Не волнуйтесь, полковник, — перебил я. — Мы не любим задерживаться там, где нас не кормят кексиками. Конец связи.
Экран погас.
Я посмотрел на тактическую карту. Красные точки «Цвергов» начали медленно расползаться в стороны, открывая проход на восток. Камеры показывали, что артиллерийские установки «Молотобойцев» втягивались в корпуса.
— Они уходят! — выдохнула Шондра, откидываясь на спинку кресла. — Они реально нас выпускают!
— А ты сомневалась в моём обаянии? — подмигнул я.
— Беркут на линии, — сообщила Вайлет.
— Волк!! — голос старого вояки громыхнул из динамиков, перекрывая помехи. — Ты это видел⁈ Эти молокососы поджали хвосты! Ха-ха! Я знал, что ты тот ещё пройдоха, но заставить Совет отступить, когда они почти победили… Я должен тебе ящик коньяка! Нет, два ящика!
— Договорились, старина, — рассмеялся я. — А теперь давай валить отсюда, пока они не передумали.
— Принято! «Мехатиран» готов к маршу!
— Кармилла, — я повернулся к нашему штурману. — Курс на восток, в сторону Диких Земель. Задний ход. Шондра, орудия не убирай. Пятимся красиво, скалим зубы. Чтобы у них даже мысли не возникло стрельнуть нам в спину.
— Будет исполнено, мой капитан, — Кармилла положила руки на рычаги управления. Её красные глаза хищно сверкнули. — Эй, избушка-избушка! Повернись к лесу задом, а к этим уродам передом… и покажи им средний палец! Погнали!
Шагоход вздрогнул и ожил. Пол под ногами завибрировал от мощи просыпающихся гидравлических мышц. Мы начали движение. Медленно, с достоинством, «Избушка» делала шаг за шагом, удаляясь от города.
Я откинулся в кресле, чувствуя невероятное облегчение. Мы победили. Магнус бежал, но мы живы и свободны. Впереди неизвестность, погоня за призраком, разборки с богом из машины… Но это будет потом. А сейчас — победа.
Я осмотрел свой экипаж. Шондра, вытирающая пот со лба. Лекса, наконец-то расслабившая плечи. Ди-Ди, что-то весело объясняющая Вайлет. Роза, вернувшаяся с подносом бутербродов, которые тут же начала есть. И очень недовольная Миранда.
Жизнь прекрасна.
И в этот самый момент, когда я уже готов был заказать Робину стаканчик вискаря, радары сошли с ума. И не только радары… мы ощутили это всем корпусом!
Сначала это был просто звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого заныли зубы. Он нарастал с каждой секундой, превращаясь в оглушительный, разрывающий барабанные перепонки рёв.
— Что за…? — Кармилла дёрнула головой, глядя на приборы.
— Капитан! — голос Вайлет сорвался на сирену. — Фиксирую массивный объект в верхних слоях атмосферы! Траектория снижения прямо на нас!
— Это Магнус? — крикнул я, хватаясь за подлокотники.
— Сигнатура неизвестная! Это вообще не похоже ни на что земное! Размер… — Шондра побледнела. — Размер колоссальный! Волк, это больше, чем «Дредноут»!
Я вперил взгляд в обзорный экран. Небо над Лиходаром, ещё минуту назад чистое и голубое, начало темнеть. Облака закручивались, словно кто-то взбивал атмосферу гигантскими крыльями.
А потом из них вырвалось нечто чудовищное.
— Ядрёна гайка… — прошептала Ди-Ди, но её голос потонул в грохоте.
— ВОЛК! ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ ЛЕТУЧАЯ⁈ — заорал Беркут по связи, но тут же добавил такое витиеватое ругательство, что даже мой Чип не смог его сразу осмыслить.
Огромная тень накрыла нас, город и застывших в ужасе «Молотобойцев».
ОБЪЕКТ: НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ ЛЕТАЮЩИЙ ВОЛОТ. АНАЛИЗ НЕВОЗМОЖЕН. ДАТЧИКИ ЗАШКАЛИВАЮТ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЕЖАТЬ? НЕТ, БЕСПОЛЕЗНО. МОЛИТЬСЯ? ВЫ ЖЕ НЕ УМЕЕТЕ… ПРЕДЛАГАЮ ПРОСТО ОХРЕНЕТЬ. ЭТО МЫ УМЕЕМ ЛУЧШЕ ВСЕГО.