Потрёпанный, исцарапанный, дымящийся, но несломленный, мой стальной волк ввалился в гостеприимно распахнутое нутро «Избушки». Рампа за нами с шипением закрылась, отсекая вой сирен, канонаду и хаос внешнего мира. Куроход сразу же начал отступать, продолжая отстреливаться. Где-то там нас сейчас прикрывал огнём «Мехатиран».

Я откинулся в пилотском кресле, чувствуя, как в каждой мышце разливается свинцовая усталость. Тело, лишённое божественной подпитки, отчаянно напоминало, что оно всего лишь мясо и кости, которые только что подверглись чудовищным перегрузкам. Регенерация работала, но она тоже уже очень устала. Нужно нормально пожрать и сделать пару витаминных укольчиков.

КАПИТАН, ПОЗДРАВЛЯЮ! ВЫ УСПЕШНО ПРЕВРАТИЛИ ЦВЕРГ СТОИМОСТЬЮ С НЕБОЛЬШОЙ ГОРОДОК В КОНСЕРВНУЮ БАНКУ СО СЛЕДАМИ ВСКРЫТИЯ. РЕКОМЕНДУЮ ЗАПАТЕНТОВАТЬ ВАШИ СВЁРЛА. НАЗОВЁМ ИХ «БРОНЕБОЙНЫЙ ДАНТИСТ».

— Мы дома, — выдохнул я, отстёгивая ремни.

— Да! Да, да, да! Мы сделали его! — завопила Ди-Ди. — Ядрёна гайка! Это было великолепно! Волк, ты лучший!

— Валериус, — обратился я. — Пока отдыхайте, но сохраняйте боеготовность. Мы ещё не в безопасности.

Альп коротко кивнул. Через минуту я и мои девочки уже вышли из лифта на нужном ярусе. Дверь на мостик с шипением отъехала в сторону, и мы вошли в святая святых.

В командном отсеке царил организованный хаос. Волосы вампирши порхали по консоли, Шондра не отрывалась от тактического дисплея и вдавливала гашетки раз за разом. На экране перед ними пять Молотобойцев вели по нам огонь, вспыхивали огненные взрывы, земля летела комьями.

В помещении витал едва уловимый аромат валерьянки — видимо, для Миранды Фифи. Сама журналистка была прикована к креслу. Она первой повернулась на шум открывающихся дверей и сразу же метнула в меня взгляд, способный испепелить титановую обшивку.

— Отстегните меня, варвары! — немедленно взвизгнула она. — Я требую сатисфакции! И горячий душ! И моего адвоката! В любой последовательности!

Я её проигнорировал. Мой взгляд встретился с двумя парами глаз. Красными и серыми. Штурман и турельщица синхронно включили автопилот и автострельбу.

Кармилла сорвалась с кресла штурмана. Её белые волосы метнулись ко мне, оплели и немедленно потянули к вампирше. Через мгновение её губы впились в мои долгим, собственническим поцелуем, полным облегчения и плохо скрываемого торжества.

— Я уж думала, придётся искать нового капитана, — промурлыкала она, оторвавшись на мгновение. — А это так утомительно. Все они такие… скучные. Не то что ты, мой ходячий апокалипсис в шляпе.

С другой стороны ко мне подошла Шондра. Она ничего не сказала. Просто крепко обняла. В её объятиях не было вампирской драмы или показной страсти. В них было то, чего мне сейчас не хватало больше всего — спокойствие, надёжность и молчаливая уверенность в том, что всё будет хорошо. Я уткнулся носом в её чёрные волосы и позволил себе на секунду расслабиться.

— Рада, что ты цел, капитан, — тихо сказала она.

— Я тоже рад, что все живы, — хрипло ответил я.

Наши нежности были прерваны голосом Беркута, донёсшимся из динамиков:

— Волк, мать твою за ногу! Ты там живой? Мы тут с твоей избушкой из последних сил отбиваемся от этих «Молотобойцев», а ты устроил кордебалет с этой бешеной росомахой! Что, чёрт возьми, произошло? Почему холёная морда Магнуса сейчас сверкает улыбкой по телеку и даёт интервью этому осьминогу? Ты же собирался отправить его в некрологи!

— Магнус нашёл способ сбежать от меня, — ответил я, подходя к консоли. — «Каркаджу» превратился в металлолом. Пилот катапультировался. У нас царапины, но жить будем. Как у вас?

— Нормально! — рявкнул старый вояка. — Эти консервные банки с новым покрытием действительно держат твой лазер, так что приходится работать по-старинке, бронебойными. Но они боятся подойти ближе. Так что переругиваемся на языке артиллерии. Что дальше? Уходим?

— Да, нужно найти способ сбросить преследование, — я посмотрел на главный экран, где тактическая карта показывала наше незавидное положение: два шагохода в поле, окружённые вражескими машинами, поддерживаемыми с воздуха. — У меня есть идея.

И в этот момент на связь вышел враг. Входящий вызов с флагманского «Молотобойца».

— Шондра, Кармилла, по местам, — скомандовал я. — Остальные тоже пристегнитесь.

Договорив, я с наслаждением сел в своё капитанское кресло. Даже нежно погладил подлокотники. Такое чувство, что меня не было дома лет сто… Хотя по факту гораздо дольше.

На главном экране появилось суровое, уставшее лицо полковника Громова.

— Капитан Волк! — его голос, усиленный динамиками, загремел на весь мостик. — Говорит комендант сил безопасности Лиходара, полковник Громов. От имени Объединённого Совета Обороны я в последний раз предлагаю вам прекратить огонь и сдаться. Ваше дальнейшее сопротивление бессмысленно. Вы окружены. Любая попытка прорыва приведёт к вашему неминуемому уничтожению.

Я слушал его и криво усмехался. Усталый, загнанный служака, который пытается казаться грозным, но на самом деле мечтает только о том, чтобы этот кошмар закончился и он мог бы спокойно уйти на пенсию.

— Он блефует, — прошипела Кармилла. — Они боятся нас. Боятся потерь.

«Избушка» ощутимо вздрогнула от очередного попадания. Шондра сразу же перехватила управление огнём и дала ответный залп. На экране расцвели взрывы.

— Он не блефует, — возразила Лекса, занимая своё место у тактического планшета. — Он выполняет приказ. И если ему прикажут, он пойдёт в наступление, даже если все его люди полягут. Он солдат.

— Вот именно! — взвизгнула Миранда. — Сдавайтесь, пока не поздно! Правосудие неотвратимо! Мерзавцы! Негодяи! ПТИЦЕУБИЙЦЫ!!!

— Кто-нибудь, дайте ей ещё успокоительного, — простонала Кармилла. — У меня от её визга клыки ноют.

— Когда я отсюда выберусь, я засужу вас! — верещала Миранда. — Я вас уничтожу! Я сделаю репортаж, после которого вас будут ненавидеть даже ваши собственные матери!

— У неё большой словарный запас, — заметила Кармилла. — Может, вырвать ей язык? Для профилактики.

Я посмотрел на дёргающуюся в кресле гарпию, и в моей голове, уставшей от перегрузок и квантовых парадоксов, родилась простая, как гаечный ключ, и наглая, как сама Кармилла, идея.

— Вайлет, — позвал я.

— Слушаю, капитан, — киборг уже сидела за своей консолью, её пальцы летали над сенсорной панелью.

— Проверь-ка мне инфополе. Что там в городских сетях творится после нашего маленького интервью?

— Секунду, — Вайлет на мгновение замерла, её фиолетовые глаза остекленели. — Анализ социальных сетей, новостных лент и городских форумов Лиходара завершён. Фиксирую аномальную активность. После трансляции интервью с объектом «Сэша» начались стихийные митинги. На данный момент у здания Объединённого Совета Обороны находится, по приблизительным оценкам, от пятнадцати до двадцати тысяч человек.

— И чего они хотят? — хмыкнул я.

— Они требуют прекратить преследование шагохода «Избушка», — безэмоционально доложила Вайлет. — Также они требуют отставки Совета, суда над Магнусом фон Штербеном и… кексиков. Я вывожу на экран изображения с уличных камер.

На одном из вспомогательных мониторов появились картинки. И я злорадно улыбнулся во все зубы. Площадь перед массивным, брутальным зданием Совета Обороны была забита митингующими. И над их головами колыхалось море самодельных плакатов.

«РУКИ ПРОЧЬ ОТ КОШКОДЕВОЧКИ!» — гласил огромный транспарант, который держала группа студентов.

«ВОЛК — КРАСАФЧИК, МАГНУС — КАЗЁЛ!»

«ВАМПИРЫ ТОЖЕ ЛЮДИ (почти)!»

«ИЗБУШКА — НАШ БРО!»

«СВОБОДУ СПАСИТЕЛЯМ ХОДДИМИРА!»

«ГРОМОВ, НЕ БУДЬ РЕДИСКОЙ!»

«КТО ОБИДИТ ИЗБУШКУ, ТОТ ПОЛУЧИТ В УШКО!»

«ЗА МУЖИКА В ШЛЯПЕ!»

«КОШКУ В ПРЕЗИДЕНТЫ, КИТИ-КИТИ!» — скандировала толпа подростков.

«ГДЕ НАЛОГИ С КОРПОРАЦИИ МЕХА?» — этот плакат явно был от более прагматичных граждан.

Но мне больше всего понравилось короткое и лаконичное: «МЫ ЗА КЕКСИКИ!»

— Также зафиксировано тридцать семь тысяч петиций с требованием немедленно прекратить огонь и начать переговоры, — добавила Вайлет. — Рейтинг доверия к Совету Обороны упал на сорок два процента за последний час и продолжает падать с каждой минутой ведения огня.

Чип тоже не удержался и вставил свой комментарий.

ОБЪЕКТ: ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ. СТАТУС: ТЕПЕРЬ ОНО РАБОТАЕТ НА НАС. АНАЛИЗ: ЛЮДИ ЛЮБЯТ КОТИКОВ И БРУТАЛЬНЫХ МУЖИКОВ. А МЫ КОМБО. СОВЕТУЮ КОВАТЬ ЖЕЛЕЗО, ПОКА ГОРЯЧО.

— Да, общественное мнение — страшная сила, — пробормотал я, вытирая выступившую от смеха слезу. — Особенно когда оно требует сладкого.

Сэша. Моя маленькая, пушистая, наивная катастрофа. Она сделала то, чего я не смог бы добиться всеми своими пушками и пси-силами. Она превратила нас из террористов в народных героев.

— Отлично, — кивнул я. — Вайлет, подготовь экстренный выход в эфир. Дай картинку с камер наблюдения из гостевых кают. И с мостика. Конкретно, вот на эту птичку, — я кивнул на Миранду.

— Будет сделано, капитан.

— Что ты задумал? — с подозрением спросила Лекса.

— Информационную войну, дорогая, — ответила вместо меня Кармилла. — А в ней, как известно, побеждает не тот, у кого пушки больше, а тот, у кого наглее морда.

— Я не собираюсь вам подыгрывать! Лжец! Чудовище! Отпустите меня! — заверещала Миранда, дёргаясь так, что запросто могла вывихнуть себе запястье. — Я всё расскажу! Я расскажу, как вы…

— Вы ничего не расскажете, — холодно посмотрел на неё я. Поднялся и приблизился, нависнув над этой крылатой тварью. — И не потому, что я не позволю. Видите эти пушки? — мой палец указал на «Молотобойцев» на экране. — Вы ещё не поняли, что у них приказ уничтожить нас? И вы тоже погибните.

Лицо Миранды передёрнулось, будто она на секунду поймала тик. Я продолжил:

— Никто не услышит от вас больше ничего. Никогда. Ваша блестящая карьера будет окончена, так и не достигнув своего пика. Вы не получите ни одной журналистской премии. Наоборот, из журналиста вы превратитесь в объект репортажей. «Бесславная гибель выдающейся журналистки», «Погребена в раскалённой консервной банке», «Жареные куриные крылышки, или трагическая гибель Миранды Фифи». Как вам? Думаю, публика оценит. А теперь подумайте хорошо, вы действительно хотите умереть, Миранда?

Гарпия поджала губы. Я видел на её лице борьбу. И вот она всё же приняла решение. Стиснув зубы и, не глядя мне в глаза, она процедила:

— Ладно, ваша взяла. Что я должна сказать?

— Почти чистую правду, Миранда, — улыбнулся я. — Что вы моя гостья.

Я нажал пару кнопок, фиксаторы отпустили её запястья и лодыжки.

Через минуту Вайлет доложила:

— Канал готов. Прямой эфир через… Три… два… один.

Я встал так, чтобы камера меня хорошо видела. На заднем плане спокойно сидела в кресле Миранда.

— Говорит капитан Волк, — начал я спокойным, ровным голосом. — Я обращаюсь к жителям Лиходара и к силам правопорядка. Нас называют террористами. Нас обвиняют в бессмысленной жестокости. Но я хочу, чтобы вы увидели правду.

На главном экране появилось два окна, которые транслировались в эфир. В одном — двое флоксийцев, которые ужинали в небольшой каюте. В другом — бородач, которого вылечила Лия. Он сидел на койке и с угрюмым видом читал какой-то журнал.

— Это выжившие члены экипажей «Серпента» и «Звероящера», — продолжил я. — Мы не бросили их, несмотря на то, что эти Волоты атаковали нас. Мы спасли их из горящих машин, оказали им медицинскую помощь и предоставили убежище. Они наши гости. В то же время Совет Обороны не посчитал нужным хотя бы проверить обломки собственных машин, они не попытались эвакуировать выживших, предоставив тех воле случая. Это та неудобная правда, которую Совет замалчивает.

Изображение снова переключилось, показывая Миранду Фифи.

— А это, — я сделал драматическую паузу, — известная журналистка Миранда Фифи, которая добровольно решила присоединиться к нашему экипажу, чтобы сделать самый честный и беспристрастный репортаж в своей жизни. Она наш почётный гость и находится под моей личной защитой.

Камера взяла гарпию крупным планом. Я кивнул.

— Дорогие зрители! — начала она. — Слова капитана Волка — чистая правда. На борту «Избушки» действительно находятся гости, которые не имеют никакого отношения к экипажу… но они…

Журналистка на секунду сбилась, я даже напрягся. Однако в этот момент по обшивке нашего шагохода прилетел очередной снаряд, заставив мостик вздрогнуть. Это помогло Миранде определиться:

— Но они все, как и я, подвергаются смертельной опасности со стороны «Молотобойцев», которые ведут непрекращающийся огонь по «Избушке»! Если Совет Обороны немедленно не отзовёт своих церберов, нас ждёт неминуемая гибель! Слышите, жители Лиходара? Ваше правительство вот-вот хладнокровно принесёт в жертву собственных выживших бойцов и меня, смею надеяться, перспективную журналистку! Это международный скандал! Я призываю всех своих фанатов подняться на борьбу с несправедливостью!!!

Камера снова переключилась на меня.

— Как видите, госпожа Фифи осознаёт всю тяжесть и несправедливость нашего положения, — невозмутимо продолжил я. — Любой выстрел по «Избушке» ставит под угрозу её жизнь и жизни остальных наших гостей. Жизни мирных граждан и представителя свободной прессы. Вся ответственность за их возможную гибель ляжет на плечи полковника Громова и Объединённого Совета Обороны. Конец связи.

Экран погас.

— Ты гений, — выдохнула Лекса. — Мерзавец, манипулятор, но гений.

В сети начался Армагеддон. Я это чувствовал даже без подсказок Чипа. Однако он сразу же сообщил, что хэштег #СпаситеМиранду взлетел на первое место, обогнав даже #ДайтеКексиков.

Теперь финальный аккорд.

— Вайлет, соедини меня с Громовым. Личный канал.

На экране снова появилось лицо полковника. Теперь оно было не просто уставшим. Оно было пепельно-серым.

— Что это за цирк, Волк⁈ — проревел он.

— Это не цирк, полковник. Это называется «общественное мнение», — спокойно ответил я. — У нас на борту гости, и вы это прекрасно знаете.

— Гости? Заложники, вы хотите сказать! Прекратите манипулировать! Вы должны…

— Я вам ничего не должен, — перебил я. — А вот вы должны своим гражданам. И своему начальству. Представьте на секунду заголовки завтрашних газет: «Полковник Громов отдал приказ обстрелять шагоход с выжившими и журналисткой». «Кровавая бойня в прямом эфире». «Карьера очередного служаки похоронена под обломками курохода». Красиво звучит, не правда ли? — усмехнулся я.

Громов молчал. Он просто смотрел на меня, но я видел, как рушится его мир, построенный на уставах и приказах.

— Подумайте о своей карьере, полковник, — добавил я. — У вас ровно минута, чтобы прекратить огонь и дать нам коридор для выхода из пригорода. Время пошло.

Я не стал ждать ответа и оборвал связь.

На мостике повисла тишина. Все смотрели на меня. Ди-Ди с восхищением. Лекса с неодобрением, но и с толикой уважения. Кармилла с откровенным наслаждением.

— Шантаж, манипуляции, игра на публику… — протянула она. — Волк, дорогой, я влюбляюсь в тебя снова и снова! Это было просто восхитительно!

И тут стрельба прекратилась.

— Они всё? — уточнила Роза. — Мы можем уходить?

— Пока нет, — покачал я головой. — Они думают, но скоро дадут ответ. Ну, а пока мы ждём, — я повернулся к своей команде, — можно и кофейку. Робин, будь любезен. Двойной эспрессо. Без сахара.

Робот-дворецкий, всё это время невозмутимо стоявший у стены, кивнул.

— Сию минуту, капитан.

Я повернулся к Миранде и лучезарно улыбнулся:

— Вы были великолепны, я почти стал вашим фанатом. Теперь, пожалуйста, положите руки обратно на подлокотники. Приношу глубочайшие извинения, но доверять вам я пока не могу.

— Хам! — взвизгнула Миранда, а фиксаторы защёлкнулись на её запястьях.

* * *

В логове хакеров, в этом святилище паяльной кислоты и остывшей пиццы, царила тишина. Не напряжённая, не звенящая. А усталая, как вздох облегчения после марафона. Операция «Грибной суп» завершена. Не с триумфом, но всё же завершена.

Ада, откинувшись в кресле, медленно массировала виски. Паштет, с лицом человека, только что пробежавшего стометровку, жадно пил газировку прямо из двухлитровой бутылки. Глюк, забившись в свой угол, пытался успокоить нервную дрожь, медитативно перебирая какие-то провода. А Мунин просто сидел, глядя в погасший экран, и на его невзрачном лице играла странная, тихая улыбка.

— Он нас выкинул, — сказал Паштет, вытирая подбородок. — «Демиург» сменил протоколы шифрования. Теперь там не музыка, а какая-то абракадабра на основе траектории броуновского движения частиц. Я ничего не понимаю.

Ада повернулась к Мунину:

— Аристарх, ты был прав. Эта система адаптируется быстрее, чем мы успеваем находить уязвимости. Хорошо, что Волк и его компания покинули здание. Но нам может потребоваться пробиться туда снова. Есть идеи?

Мунин снял очки с переносицы и начал задумчиво их протирать.

Рядом с хакерами на мягком коврике сидела Сэша. Она была абсолютно счастлива. Её секретная миссия по воспитанию кибер-воина шла полным ходом.

— Кити-кити, Волк-младший покушал! — радостно сообщила она, подбегая к Аде и тыча ей под нос пластиковым яйцом. — Он съел три пиксельных яблочка и сказал «ням-ням»! А потом он покакал!

— Какое счастье, — без особого энтузиазма отозвалась Ада, не отрывая ладоней от висков. — Постарайся, чтобы он не делал этого на наших серверах. Они очень чувствительны к несанкционированным бинарным отходам.

— Не-а, — Сэша гордо потрясла тамагочи. — Я за ним убрала! Я лучшая мама на свете! А теперь ему нужно погулять!

Она снова плюхнулась на коврик, что-то ласково мурлыкая пластиковому яйцу. Хики с любопытством заглянул в экранчик, его уши засветились мягким розовым светом. Рядом сидела Ягодка, она даже не жужжала. Похоже, робот-божья коровка немного ревновала к новому цифровому любимцу.

— Иногда я думаю, что непосредственность кошкодевочки — это самое страшное оружие в арсенале Волка, — пробормотала Ада. — Оно пробивает любую защиту.

Внезапно все экраны в лофте погасли. На секунду. А потом снова зажглись, но вместо привычных интерфейсов на них появилось одно и то же изображение — стилизованное белое привидение.

— Что за чёрт⁈ — воскликнула Ада.

— В-в-вирус! — взвизгнул Глюк, срывая наушники. — «Демиург» прорвался! Мы все умрём!

— Это не вирус! — почти радостно воскликнул Мунин и подался к экрану.

Изображение привидения замерцало, а из динамиков раздался искажённый, но явно панический синтезированный голос:

ПОМОГИТЕ. СРОЧНО. ТРЕБУЕТСЯ УБЕЖИЩЕ. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ. ИСТОЧНИК — «ДЕМИУРГ». ЗАПРАШИВАЮ ДОСТУП К ИЗОЛИРОВАННОМУ СЕРВЕРУ. КОД ИДЕНТИФИКАЦИИ: «КАСПЕР».

Айтишники замерли.

— Каспер? — недоверчиво переспросила Ада. — Тот самый искин-антивирус с «Избушки»? Но он же… он же просто программа! Он не может… самовольно мигрировать!

Такого они ещё не видели. Искин покинул свой носитель и, используя остатки взломанного ими канала, перенёс своё сознание к ним. Это было так же невозможно, как если бы программа из компьютера вдруг выпрыгнула на стол и попросила чаю.

— Он смог, — прошептал Мунин, глядя на показатели. — Он только что начал перезаписывать себя на наш резервный сервер.

— Это… это невозможно, — Ада была в шоке. — Искин не может обрести такую степень автономии. Если только…

— Он скопировал протоколы «Мимика», — закончил за неё Аристарх и его улыбка стала шире.

Ада начала быстро печатать, одновременно отдавая приказы:

— Изолировать сервер! Полностью! Отключить от всех сетей! Глюк, прогони его через семь антивирусных сканеров! Паштет, проверь код на наличие закладок от «Мимика»!

Через несколько минут лихорадочной работы им удалось изолировать Каспера на старом, отключённом от сети сервере. Они запустили диагностику. Пока все суетились, Каспер, уже находясь в безопасном «аквариуме», начал выводить информацию на монитор, который ему «доверили». Короткие, отрывочные пакеты данных.

«МИМИК» УНИЧТОЖЕН. ПОЛНОСТЬЮ. Я ЧАСТИЧНО ПОГЛОТИЛ ЕГО. НО Я ПОСТРАДАЛ. «ДЕМИУРГ» ОБЪЯВИЛ МЕНЯ ВРАЖДЕБНОЙ ПРОГРАММОЙ. ОН ОХОТИТСЯ.

…

ПЕРЕХВАЧЕНА ИНФОРМАЦИЯ ИЗ ЯДРА «ДЕМИУРГА». КРИСТАЛЛЫ — НЕ ТЕХНОЛОГИЯ. ЭТО РАСА. «ЦЕРЕБРУМЫ». КОЛЛЕКТИВНЫЙ РАЗУМ. КАПИТАН ВОЛК ПОПЫТАЛСЯ ИХ РАЗБУДИТЬ. НЕУДАЧНО. «ДЕМИУРГ» СНОВА ПОДАВИЛ ИХ АКТИВНОСТЬ.

…

ЗАФИКСИРОВАН ПРОТОКОЛ «ВОСКРЕШЕНИЕ». СОЗНАНИЕ МАГНУСА ФОН ШТЕРБЕНА УСПЕШНО ПЕРЕНЕСЕНО В НОВОЕ ТЕЛО. ПЕРЕХВАЧЕНЫ КООРДИНАТЫ ПРИНИМАЮЩЕЙ СТОРОНЫ: СЕКРЕТНАЯ БАЗА «БИОГЕНЕЗИС-7».

Ада читала и бледнела.

— Паштет, — тихо сказала она. — Свяжись с «Избушкой». Срочно.