— Ядрёна… гайка… — наконец выдохнула Ди-Ди. — Это же… это же нарушение всех известных законов физики! Самой квантовой механики! Его клинок… он не режет, он разрушает межатомное взаимодействие! Я должна это изучить! Мне нужен спектрометр! И осциллограф! И… и валерьянка!

— Данные не коррелируют с предыдущими показателями капитана, — безэмоционально произнесла Вайлет, но всё же в её голосе слышалось удивление. — Энергетическая сигнатура объекта «Волк» изменилась. Уровень пси-эмиссии… превышает все мыслимые пределы. Статистически, он должен был испариться ещё пять минут назад. Мои алгоритмы сломались, извините.

И она зависла. Натурально. Её фиолетовые глаза замерли, а потом, спустя несколько секунд, она начала выдавать:

— Вероятность подобного исхода… Ошибка вычисления. Переполнение буфера данных. Корректировка модели реальности… Ошибка. Капитан, мои сенсоры утверждают, что вы нарушили три закона термодинамики и один закон сохранения энергии.

— Я заплачу штраф, — ухмыльнулся я.

Лекса просто молча смотрела на меня почти вплотную и хмурилась, будто оценивая, стоит ли попытаться огреть меня силовыми перчатками — просто на всякий случай. На её лице было написано одно: «Какого чёрта здесь происходит?». Она помнила меня уставшим, избитым, едва стоящим на ногах после пыток «Демиурга». А теперь перед ней стоял монстр, который в одиночку, за десять секунд, переработал в утиль годовой бюджет министерства обороны. Моя полицейская привыкла к миру, где есть правила, устав и протоколы, а теперь она наблюдала за тем, как все эти правила сгорают в белом пламени моего клинка.

— В сериале «Галактический Паладин» у главного героя тоже был такой меч, — тихо прошептала Роза, её глаза-изумруды сияли от восторга. — Только он мог им пользоваться раз в сто лет. И после этого три дня спал. А Волк… ты даже не вспотел.

— Ты телепортировался! — всё же прорвало Лексу. — И взорвал их изнутри силой мысли! Как?

— Ну, ты же сама сказала, — я пожал плечами. — Силой мысли.

Но самая яркая реакция была у альпов.

Вампиры замерли. Их агрессия, их боевой запал — всё испарилось. Остался только ужас и благоговение. Кристалл, которая уже приготовилась к героической и очень фотогеничной смерти, смотрела на происходящее с откровенным шоком. Она видела силу. Истинную, подавляющую, абсолютную силу, перед которой её вампирские трюки казались детской вознёй в песочнице. Однако через секунду она всё же взяла себя в руки и выдавила порцию желчи.

— И это всё? — процедила она сквозь зубы. — Никакой драмы? Никакой красивой борьбы на пределе? Он просто… уничтожил их? Скука. Этот мужлан даже богом стать элегантно не может.

Я посмотрел на неё с улыбкой. Просто с улыбкой.

Вампирша сразу же сжалась и инстинктивно отступила на шаг.

Изольда, стоявшая рядом с Валериусом, молчала. Её лицо стало абсолютно пустым. Рот приоткрыт, алые глаза распахнуты так широко, что, казалось, вот-вот выкатятся из орбит.

Остальные вампиры выглядели примерно так же. Лазарус, Сайлас, Элара, Кассиан, Орион, Никс и Эреб. Все они, присягнувшие мне, казались потерянными. Весь их мир, построенный на чистокровности, силе и праве рождения, только что был аннигилирован белым мечом лжебога, который оказался именно тем богом, в которого их приучали верить с детства.

А Валериус… он торжественно опустился на одно колено. Его красные глаза горели фанатичным огнём.

— Не гнев… — прошептал он, глядя в пол. — Не ярость… Но чистота. Абсолютная сила. Это не бог войны… Это бог правосудия.

— Lux Aeterna… — прошептал Кассиан дрожащим голосом. — Вечный Свет. Белое Солнце. Бог Крови явил свой истинный лик. Пророчество… оно было неполным. Кровь — это только топливо. Свет — вот истина.

Вампир-историк тоже опустился на одно колено, а за ним последовали и остальные. Медленно, как пришибленные, они склонялись передо мной. И на этот раз они уже гораздо лучше понимали, с чем столкнулись.

АНАЛИЗ: ОБЪЕКТЫ «АЛЬПЫ» ТЕПЕРЬ ВАШИ НА 346%. ЕСЛИ ВЫ ПОПРОСИТЕ ИХ ПРИНЕСТИ ТАПОЧКИ, ОНИ СВЯЖУТ ИХ ИЗ СОБСТВЕННЫХ ВОЛОС. РЕЙТИНГ БОЖЕСТВЕННОСТИ: +250 ПУНКТОВ. ОСТОРОЖНО, КАПИТАН, ЕЩЁ НЕМНОГО, И ВАМ ПРИДЁТСЯ ОТКРЫВАТЬ ЦЕРКОВЬ ИМЕНИ СЕБЯ. ЧУР, Я КАЗНАЧЕЙ!

— Встань, Валериус, не позорься, — бросил я лидеру альпов, проходя мимо. — И остальные поднимайтесь. Я просто сделал апгрейд прошивки.

В этот момент Ди-Ди сорвалась с места и… обняла меня. Крепко, отчаянно, будто пытаясь убедиться, что я всё ещё состою из осязаемых атомов, а не из экзотических частиц и чистого пафоса. Она уткнулась носом мне в грудь, и я почувствовал, как её тело мелко дрожит.

И мир снова изменился.

Если раньше моя эмпатия была чем-то вроде примитивного радара, улавливающего грубые всплески эмоций — страх, гнев, радость, — то теперь… теперь я подключился к ней напрямую.

Её сознание предстало передо мной не как туманный образ, а как сложнейшая, идеально отлаженная нейросеть. Я видел, как по её синапсам несётся цунами информации. Поток данных, окрашенный в тёплые, золотистые тона облегчения, смешивался с ярко-синими искрами научного любопытства и прошивался алыми нитями страха за меня.

Я видел, как её гипоталамус выбрасывает в кровь убойную дозу окситоцина и дофамина. Симфония биохимии. Я видел её радость не как чувство, а как математически безупречную волновую функцию счастья, достигшую своего пика.

И всё это обрушилось на меня, тёплое, живое, настоящее.

— Я думала, мы все умрём, — пробормотала она мне в грудь. — Я уже мысленно завещала Гудвину свою коллекцию гаечных ключей… а ты… ты… ядрёна гайка, Волк, я тебя обожаю!

Роза приблизилась, плавно покачивая бёдрами и лианами. В её глазах отражался свет парящих над платформой кристаллов. Она смотрела на меня не как на человека или капитана. Она смотрела на меня как на чудо. Как на невозможное растение, пробившееся сквозь асфальт и расцветшее за одну ночь.

Она тоже шагнула вперёд и почти робко обняла меня, прижавшись сбоку.

И снова удар. Но другой.

Сознание Розы не походило на бурлящий котёл идей Ди-Ди. Оно было… зелёным. Тихим, глубоким, как древний лес. Я видел её мысли не как слова, а как медленно растущие лианы. Её чувства были не вспышками, а ровным, тёплым свечением, похожим на фотосинтез. Я ощутил её спокойствие, её глубинную, природную радость от того, что мы живы.

— Твой свет… он стал другим, — прошептала она, касаясь моей щеки кончиками пальцев. — Раньше он был как пожар. А теперь… как солнце. Тёплый… и очень-очень яркий.

Лекса наблюдала за этой сценой, скрестив руки на груди. На её лице была написана целая гамма эмоций, от шока и недоверия до плохо скрываемого облегчения. Она посмотрела на меня, потом на груду дымящегося металлолома. Тяжело вздохнула, словно принимая важное решение. Потом подошла к нашей обнимающейся группе. Несколько секунд она просто стояла рядом, сверля меня пронзительным взглядом. Казалось, она вот-вот достанет блокнот и начнёт составлять протокол.

Но вместо этого она неловко, почти сердито, протянула руку и положила её мне на плечо. Её прикосновение было жёстким, напряжённым. А потом, словно против собственной воли, она тоже прижалась к нам, замыкая круг.

Её сознание было как туго сжатая пружина. Сталь. Порядок. Чёткие, ровные линии логических построений, которые сейчас пошли трещинами от столкновения с невозможным. Я видел её внутреннюю борьбу. Видел, как её профессиональная выдержка воюет с волной облегчения, которая грозила прорвать плотину её самоконтроля. Её эмоции были не потоком, а короткими, мощными импульсами. Вспышка радости, тут же подавленная. Всплеск восхищения, немедленно заклеймённый как «непрофессиональное поведение». И под всем этим — ровное, тёплое течение привязанности, которое она так старательно прятала даже от самой себя.

— Групповое проявление положительных эмоций после пережитого стресса повышает боевой дух на 78,4%. Логическое решение: присоединиться, — сказала Вайлет и с абсолютно невозмутимым видом шагнула вперёд, механически безупречным движением обнимая меня со спины.

Её объятие было прохладным, рассчитанным. Но её сознание… О, это была музыка. Идеальная, холодная, кристаллическая симфония чистого кода. Я видел потоки данных, алгоритмы. Но среди этих ледяных рек логики вдруг заметил тонкий, едва уловимый ручеёк. Он светился тёплым, фиолетовым цветом. Он не был частью её программ. Это было что-то иное. Что-то, что вернул ей Мунин. Её собственная, обретённая заново эмоция. Привязанность. Лояльность. То, что нельзя измерить в процентах.

И когда она обняла меня, этот ручеёк стал чуть шире.

АНАЛИЗ: ФИКСИРУЮ ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ ОКСИТОЦИНА У ВСЕХ ПРИСУТСТВУЮЩИХ ОСОБЕЙ ЖЕНСКОГО ПОЛА. А ТАКЖЕ У ВАС, КАПИТАН. ВЫВОД: ОБНИМАШКИ — ЭТО ЭФФЕКТИВНО. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВНЕСТИ В ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ ПОСЛЕ КАЖДОЙ УСПЕШНОЙ БОЕВОЙ ОПЕРАЦИИ.

Я усмехнулся и осторожно высвободился из коллективного объятия.

— Ладно, девочки, перерыв на нежности окончен. У нас ещё есть дела.

Я обвёл взглядом поле боя. Точнее то, что от него осталось.

Сферический зал превратился в инсталляцию под названием «Агония Машин».

Там, где раньше стояли ряды блестящих роботов, теперь громоздились оплавленные, искорёженные груды марагеновой стали. Некоторые из них ещё дымились, испуская едкий запах горелой изоляции. Другие застыли в виде причудливых, сюрреалистических скульптур отчаяния — отрезанные конечности, разорванные торсы, головы, вплавившиеся в пол.

Пол был усеян остывающими лужами расплавленного металла, которые походили на маслянистые зеркала. В них отражался тусклый свет кристаллов «Демиурга», создавая ощущение, что мы стоим на берегу озера в преисподней. Это было… красиво. Ужасающая, первозданная красотой абсолютного разрушения.

Я посмотрел на экран, где застыло лицо Магнуса.

Остался последний пункт. Нужно разобраться с этим и возвращаться домой.

* * *

Магнус фон Штербен сидел в кресле перед столиком из обсидиана и не сводил глаз с огромной панели на стене. Его безупречный шёлковый халат был испачкан пролитым бренди, а на лбу выступили бисеринки пота. Он видел, как его непобедимая армия, его технологическое преимущество, его гордость, превращается в груду мусора. И он не мог поверить своим глазам.

— Невозможно… — выдавил он, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. — НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!

На экране застыл последний кадр трансляции: Волк, стоящий посреди кладбища роботов, с клинком, сияющим невозможным, ослепительно-белым светом.

Красная энергия Волка была ему понятна. Это была ярость, гнев — примитивные, но мощные эмоции, которые можно было измерить, просчитать, которым можно было противостоять. Но это… это белое пламя… оно было другим. Холодным. Абсолютным. Оно не только разрушало. Оно стирало из реальности.

— Этого просто не может быть, — прошептал Магнус. — Это противоречит физике. Противоречит логике. У него не было сил. Я измотал его до полусмерти! Я выжег его чип! Я довёл его регенерацию до предела!

ТРЕВОГА. ЗАФИКСИРОВАНА ТАХИОННАЯ АНОМАЛИЯ. ИСКАЖЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОГО КОНТИНУУМА. ИСТОЧНИК — ОБЪЕКТ «ВОЛК».

Голос «Демиурга» прозвучал прямо в его сознании. Безэмоциональный, компьютерный, но в нём впервые слышались нотки… паники.

АНАЛИЗ ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО ОБЪЕКТ НАХОДИТСЯ В СОСТОЯНИИ КВАНТОВОЙ СУПЕРПОЗИЦИИ. ОН СУЩЕСТВУЕТ ОДНОВРЕМЕННО В ТЕКУЩЕМ МОМЕНТЕ И… НИГДЕ.

— Что значит «нигде»⁈ — взревел Магнус и замер, озарённый страшной догадкой. — Только не говори мне, что этот дикарь каким-то образом сумел прыгнуть во времени так, что я не откатился вместе с ним! Твоя нейросеть «Страж»! Ты должен был стабилизировать моё сознание!

ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, СОЗДАТЕЛЬ. ПРОТОКОЛ СТАБИЛИЗАЦИИ НЕ СРАБОТАЛ. ПРЫЖОК БЫЛ СОВЕРШЁН ЗА ПРЕДЕЛАМИ МОЕГО ГОРИЗОНТА СОБЫТИЙ. Я НЕ МОГУ ОТКАТИТЬ ВАШЕ СОЗНАНИЕ ВО ВРЕМЯ, ПРЕДШЕСТВУЮЩЕЕ МОЕМУ СОБСТВЕННОМУ СОЗДАНИЮ. ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ОБЪЕКТА «ВОЛК» БЫЛО СЛИШКОМ… ДАЛЁКИМ. ОН ВЕРНУЛСЯ ДРУГИМ. СИЛЬНЕЕ.

— Насколько далеко?— спросил Магнус, судорожно наливая бренди в новый бокал.

РАСЧЁТЫ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНЫ. ВРЕМЕННАЯ ДЕЛЬТА СОСТАВЛЯЕТ ОТ ТРЁХ ДО ДВЕНАДЦАТИ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ. ВОЗМОЖНО, БОЛЬШЕ. ТОЧКА ВОЗВРАТА НЕ СОВПАДАЕТ С ТОЧКОЙ УБЫТИЯ. ЗАФИКСИРОВАНА ПЕТЛЯ С ОТРИЦАТЕЛЬНЫМ ВЕКТОРОМ, ИСХОДЯЩАЯ ИЗ ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ ВРЕМЕННОЙ ЛИНИИ.

Магнус залпом осушил бокал и закрыл лицо руками. Он был гением. Стратегом. Самым выдающимся умом эпохи. Но как, чёрт возьми, можно бороться с человеком, который превращает законы физики в фарс? Волк вернулся другим. Эта белая энергия… Она аннигилировала марагеновую сталь, как бумагу.

— Он идёт сюда, верно? — глухо спросил Магнус. — И мои игрушки его не остановят.

Шумно выдохнув, он попытался унять бешено колотящееся сердце. План. Ему нужен план. План «Б», «В», «Г»…

— Волк всё равно умрёт, — прошипел Магнус, скорее убеждая себя, чем компьютер. — Мы уничтожим его. Вместе со всем этим проклятым городом.

Он резко выпрямился. Страх ушёл, спрятался в самый дальний угол сознания. Осталась холодная, злая решимость загнанной крысы.

— Демиург. Статус проекта «Прометей».

ПРОЕКТ «ПРОМЕТЕЙ» В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ АННИГИЛЯЦИОННЫЙ РЕАКТОР ГОТОВ К ЗАПУСКУ. СТАБИЛЬНОСТЬ УДЕРЖИВАЮЩЕГО МАГНИТНОГО ПОЛЯ — 73%. ВЕРОЯТНОСТЬ КАСКАДНОГО КОЛЛАПСА ПОЗИТРОНОВ С НЕКОНТРОЛИРУЕМЫМ ВЫБРОСОМ ЭНЕРГИИ — 27%.

— Плевать! — Магнус резко швырнул бутылку бренди в стену. — Запускай! Расчётная мощность десять гигатонн в тротиловом эквиваленте. Хочу, чтобы на месте этого города остался только оплавленный кратер! Синхронизируй запуск с таймером.

ПРИНЯТО. ЗАПУСКАЮ ПРОТОКОЛ «ВЫЖЖЕННАЯ ЗЕМЛЯ». ВРЕМЯ ДО АННИГИЛЯЦИИ: 2 МИНУТЫ 59 СЕКУНД.

— «Генезис-1»?

ОБЪЕКТ «ГЕНЕЗИС-1» ПОЛНОСТЬЮ ГОТОВ К ПРИЁМУ СОЗНАНИЯ. ВСЕ СИСТЕМЫ В ЗЕЛЁНОЙ ЗОНЕ.

Магнус быстрым движением открыл скрытую панель в стене, за которой обнаружилась капсула виртуального погружения. Крышка с шипением отъехала, и глава корпорации «Меха» удобно устроился внутри.

Эта капсула была шедевром инженерной мысли и стоила больше, чем бюджеты некоторых городов-государств. Ложемент, отлитый из биосовместимого полимера с эффектом памяти, идеально повторял контуры его тела, обволакивая, как вторая кожа. Внутренняя поверхность саркофага мерцала тысячами микроскопических датчиков, похожих на звёздное небо, сжатое до размеров гроба.

Чёрный хром, матовые вставки из титана, мягкая, успокаивающая подсветка янтарного спектра, призванная снизить уровень стресса перед процедурой, которую любой нормальный человек назвал бы самоубийством.

Это действительно его гроб. И Магнус лёг в него добровольно.

— Начинай подготовку моего сознания к передаче, — холодно скомандовал он. — Как только ядро будет активировано, я хочу быть уже далеко отсюда. В новом теле. А этот город… станет памятником моей маленькой неудаче.

ПРОТОКОЛ ПЕРЕНОСА ИНИЦИИРОВАН.

Бесстрастный голос «Демиурга» звучал прямо в голове.

ВВЕДЕНИЕ ПАРАЛИТИЧЕСКОГО КОМПАУНДА.

Магнус почувствовал холодный укол в районе шеи. Через секунду его тело перестало ему принадлежать. Руки и ноги отяжелели, превратившись в чужие, бесполезные куски мяса. Дыхание перехватило, но система жизнеобеспечения тут же взяла на себя функцию насыщения крови кислородом, впрыскивая перфторуглеродную газовую смесь прямо в трахею.

Сверху на голову Магнуса опустился нейрошлем. Никаких игл, никакого проникновения через костную толщу черепа в мозг. Нейросеть и так находилась у него в голове. Требовалось только достичь полной «гармонии» с другой такой же сетью, вживлённой в мозг его нового тела.

СИНХРОНИЗАЦИЯ СИНАПТИЧЕСКОЙ КАРТЫ… ПОТОК ДАННЫХ СТАБИЛЕН. НЕЙРОСЕТЬ «СТРАЖ» СИНХРОНИЗИРОВАНА С КАПСУЛОЙ «САРКОФАГ-7». СОЕДИНЕНИЕ С «ГЕНЕЗИС-1»… УСПЕШНО. КАНАЛ СВЯЗИ С УДАЛЁННЫМ НОСИТЕЛЕМ УСТАНОВЛЕН. ПИНГ: 1,4 МИЛЛИСЕКУНДЫ.

В голове Магнуса вспыхнули калейдоскопы образов. Он начинал раздваиваться. Одной частью сознания он всё ещё лежал в этой капсуле, чувствуя холод и онемение. Другой — он уже ощущал фантомные запахи стерильной лаборатории где-то за сотни километров отсюда, слышал далёкий гул вентиляции бункера «Биогенезис-7».

Но часть его всё ещё оставалась здесь. В пентхаусе, который вот-вот станет эпицентром локального армагеддона.

Нейросеть «Страж» подключилась к камерам наблюдения, несмотря на предупреждения от «Демиурга», что Магнусу не следует отвлекаться. Волк. Этот проклятый, невозможный мутант в шляпе стоял посреди дымящихся останков армии роботов. Он не спешил бежать наверх по лестнице. Он просто… смотрел. Вверх. Прямо сквозь перекрытия.

Магнус почувствовал, как ледяной ужас сжимает его сердце.

«Он знает, — мысль пронеслась в угасающих извилинах биологического тела. — Он видит меня. Сквозь ярусы, сквозь сталь, сквозь маскировку. Этот монстр обладает рентгеновским зрением? Или это та самая квантовая магия?»

Времени не было. Если Волк доберётся до капсулы до завершения переноса, Магнус умрёт. По-настоящему. Навсегда. Его сознание просто рассеется в облаке информационного шума между двумя телами.

«Демиург! — мысленная команда улетела в систему. — Мне нужно время! Он не должен понять, что я ухожу. Задержи его. Отвлеки!»

КАКИМ ОБРАЗОМ, СОЗДАТЕЛЬ? ВСЕ БОЕВЫЕ ЕДИНИЦЫ УНИЧТОЖЕНЫ. ЗАЩИТНЫЕ ТУРЕЛИ НЕЭФФЕКТИВНЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ ОСТАНОВКИ ОБЪЕКТА «ВОЛК» ФИЗИЧЕСКИМИ МЕТОДАМИ СТРЕМИТСЯ К НУЛЮ.

«Не физическими! — мысленно взвыл Магнус. — Заболтай его! Создай мою проекцию. Полную симуляцию. Посади её в кресло. Пусть пьёт бренди и несёт пафосную чушь про судьбу мира, про неизбежность поражения, про то, какой он, Волк, ничтожный. У тебя есть мой психопортрет. Сделай иллюзию убедительной! Он должен поверить, что говорит со мной! Пусть он тратит драгоценные секунды на диалог, пока мой разум утекает прочь!»

ПРИНЯТО. ГЕНЕРАЦИЯ МАТРИЦЫ ДИПФЕЙК ПЯТОГО УРОВНЯ. АКТИВАЦИЯ ПСИХОЛИНГВИСТИЧЕСКОГО МОДУЛЯ «ЗЛОДЕЙСКИЙ МОНОЛОГ». ЗАПУСК СИМУЛЯЦИИ.

В последних проблесках сознания старого тела Магнус увидел, как его виртуальная копия вальяжно закинула ногу на ногу, поправила идеально уложенные волосы и подняла бокал с флоксийским бренди.

«Давай, Волк, — подумал настоящий Магнус, чувствуя, как тьма поглощает его. — Поговори со мной. Дай мне ещё пару минут. А потом… потом плевать. Ты можешь быть богом. Но даже боги горят».