Кабинет вице-президента Ходдимира был храмом порядка, амбиций и дорогой мебели. Каждая линия, каждый блик на полированном тёмном дереве стола кричал о контроле. О власти. О том, что человек, занимающий это кресло, держит в руках не только судьбу города, но и свою собственную.

И сейчас этот храм осквернялся.

Невидимая, но от этого не менее реальная грязь поражения, унижения и бессильной ярости покрывала всё вокруг. Грейдер мерил шагами безупречный паркет, его ботинки ступали бесшумно, но каждый шаг отдавался в голове грохотом рушащегося мира.

Его мира.

На гигантском панорамном экране, который обычно транслировал умиротворяющие виды ночного Ходдимира, сейчас в режиме нон-стоп крутились новостные выпуски. И все они были об одном. О нём. О Волке.

Вот Миранда Фифи, захлёбываясь от восторга и праведного гнева, вещает о «беспрецедентном акте агрессии со стороны Магнуса фон Штербена». Вот Глуб-Морк с упоением разбирает «поэзию аннигиляции», демонстрируя в замедленном повторе, как летающая тарелка Магнуса превращается в ничто. Вот какие-то диванные эксперты, брызжа слюной, спорят о том, кто Волк теперь — спаситель или новый, ещё более страшный тиран.

Грейдер остановился и с силой сжал кулаки.

План провалился. С треском. С оглушительным, унизительным грохотом. Магнус, этот гениальный, могущественный союзник, оказался просто напыщенным индюком с хорошим калькулятором. Его непобедимые игрушки сломаны. Его власть обратилась в прах. Сам он под конец свихнулся, и теперь тоже развеян по ветру.

А Волк, этот выскочка, этот бандит в ковбойской шляпе… победил. Перевернул шахматную доску, сгрёб все фигуры и объявил себя спасителем мира.

Грейдер подошёл к столу, налил себе стакан воды из графина и залпом выпил. Вода не остудила пожар, бушевавший внутри. Нужно что-то делать. Последний ход. Отчаянный, безумный, но единственно возможный.

Он сел в массивное кресло, которое теперь казалось не троном, а электрическим стулом, и активировал самый защищённый, самый секретный канал связи. Канал «Прима». После серии сложных протоколов аутентификации, от которых у любого хакера началась бы мигрень, на экране появилось лицо.

Спокойное. Ничем не примечательное. Лицо человека, которого можно встретить в любой городской толпе и через секунду забыть. Короткие коричневые волосы, лёгкая щетина, солнцезащитные очки, отражающие обстановку какого-то курорта.

Роберт Смит.

— Слушаю, господин вице-президент, — голос Смита был таким же ровным и безликим, как и его внешность. — Надеюсь, причина вашего звонка столь же веская, сколь и неожиданная. У меня, знаете ли, отпуск. На этот раз настоящий. Коктейли, солнце, прекрасные туземки. Очень расслабляет.

Грейдер не стал тратить время на любезности.

— Отпуск окончен, Смит. У вас новый контракт. Цель та же. Волк. Но на этот раз никаких игр. Никаких шпионов, никаких диверсий. Только ликвидация. Быстрая, тихая и окончательная. Цена не имеет значения.

На том конце провода на несколько секунд повисла тишина. Смит снял очки, и Грейдер увидел его глаза. Холодные, внимательные, абсолютно лишённые каких-либо эмоций. Глаза профессионала, который прямо сейчас взвешивает риски.

— Боюсь, я вынужден отказаться, — наконец сказал Смит.

Грейдер замер.

— Что?

— Я отказываюсь, — повторил Смит, без сожаления или страха. Просто констатация факта. — Наш контракт был заключён на определённых условиях. Я должен был осуществлять наблюдение, вербовку, диверсии. Устранить цель без шума не вышло. Вы захотели большего, я согласился поиграть в снайпера. После ставки снова повысились, мне пришлось вспомнить военные годы и сражаться в Цверге. Но контракта на самоубийство я не подписывал.

— Самоубийство? — взревел Грейдер. — Вы лучший! У вас есть ресурсы, навыки, вы…

— Я профессионал, господин вице-президент, — перебил Роберт. — И часть моего профессионализма заключается в том, чтобы трезво оценивать свои возможности. Потому я совершенно точно знаю, где они заканчиваются.

Он снова надел очки. Его лицо мгновенно превратилось в маску расслабленного туриста.

— Мои возможности заканчиваются там, где начинается орбитальное оружие, способное испарять летающие крепости. Я не сражаюсь с богами, Грейдер. И уж тем более не пытаюсь их убить. Это нерентабельно.

— Трус! — выплюнул Грейдер.

— Прагматик, — невозмутимо поправил Смит. — Наш контракт окончен. Я вышлю счёт за уже оказанные услуги. Желаю вам удачи в вашей… борьбе. Она вам понадобится. Всего хорошего.

Связь прервалась.

Грейдер смотрел на погасший экран. Его лицо исказилось от бессильной ярости. Он схватил со стола тяжёлое пресс-папье из цельного куска оникса и со всей силы швырнул в стену. Дорогое покрытие треснуло.

Предали. Все предали. Магнус оказался безумным фанатиком. Смит трусливым наёмником. Он остался один. Один против всего мира. Один против Волка.

Дверь его кабинета распахнулась.

На пороге стоял Радомир Мечеславович Культяпкин, он же Бегемот. Министр обороны Ходдимира. Его бывший подчинённый, которого этот проклятый Волк усадил в кресло, по праву принадлежавшее лишь достойным.

Бегемот был огромен. Его массивное тело полностью перекрыло дверной проём. Строгий китель, казалось, вот-вот лопнет на нём по швам. За его спиной виднелись фигуры бойцов спецназа в тактической броне и с винтовками наперевес.

Бегемот шагнул в кабинет. Рядом с ним появилась зловещая, сюрреалистическая мумия. Споровидный Джек. Новый начальник полиции. Облако спор, обмотанное старыми бинтами, в потрёпанной шляпе и длинном плаще детектива. Из-под полей шляпы на Грейдера смотрели два зелёных, мерцающих огонька.

— Грейдер, — голос Бегемота прогремел в наступившей тишине, как удар молота по наковальне. — Именем закона и народа Ходдимира, вы арестованы!

Грейдер неспешно выпрямился. Шок сменился ледяной, презрительной яростью.

— Арестован? — рассмеялся он сухим, лающим смехом. — На каком основании, Культяпкин? За то, что я пытался спасти этот город от тирании? За то, что я единственный, кто видит истинное лицо этого вашего Волка?

— По обвинению в государственной измене, подготовке вооружённого переворота и сговоре с целью свержения законно избранного президента, — монотонно отозвался синтезатор речи, висевший на груди у Споровидного Джека. — Процедура соблюдена. Ваши права будут зачитаны вам в участке.

— Доказательства? — выплюнул Грейдер. — У вас нет ничего! Это фарс! Это месть Волка!

— Ошибаешься, — Бегемот сделал шаг вперёд, положил на стол тонкий планшет и толкнул его к Грейдеру. — У нас есть всё. Твои переговоры со Смитом. Твои финансовые транзакции. Показания людей, которых ты пытался подкупить в Совете. И вишенка на торте: полная запись твоего последнего разговора с Магнусом фон Штербеном. Очень познавательно, знаешь ли. Особенно та часть, где он называет половину населения планеты «генетическим мусором».

Грейдер уставился на планшет. На экране отображалась его переписка. Его счета. Его грязное бельё, вывешенное на всеобщее обозрение.

Он проиграл. Окончательно. Бесповоротно.

— Вы идиоты, — прошипел он с глухой, безнадёжной злобой. — Вы все — слепые идиоты. Марионетки. Вы не понимаете, кого вы защищаете.

Бойцы спецназа двинулись вперёд, их винтовки направились ему в грудь.

— Не надо, — поднял руку Бегемот. — Он пойдёт сам.

Грейдер поднял взгляд, обвёл им свой кабинет. Свой храм, который теперь был окончательно осквернён. Когда на его запястьях защёлкнулись наручники, он посмотрел Бегемоту в глаза.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Культяпкин. Вы все пожалеете. Когда он придёт за вами, когда он решит, что вы помеха, которую нужно убрать, будет уже поздно. Его нужно остановить! Пока он не уничтожил всё! Слышите⁈ ВСЁ!

Его крик перешёл в хрип, когда бойцы грубо потащили его к выходу.

Он упирался, его ботинки скользили по мраморному полу. Он всё кричал, кричал о Волке, о грядущей угрозе, о том, что они все слепцы. Но его уже никто не слушал.

Дверь за ним закрылась.

В кабинете снова воцарилась тишина.

Бегемот подошёл к панорамному окну и посмотрел на раскинувшийся город. Шпили небоскрёбов, нити автострад, пульсирующая жизнь мегаполиса.

— Иногда, чтобы поймать одну хитрую щуку, приходится вычерпать весь пруд, а потом обнаружить, что она уплыла в соседний, — пробормотал он, скорее для себя, чем для Джека. — Но вот эта конкретная щука отправится в уху.

Споровидный Джек подошёл и встал рядом. Его зелёные споры-глаза мерцали в полумраке.

— Уровень угрозы, исходящий от капитана Волка, возрос экспоненциально, — сообщил его синтезатор. — Его ресурсы, технологические возможности и боевой потенциал в данный момент превышают армию любого отдельно взятого города-государства. С точки зрения логики и теории безопасности, Грейдер прав. Волк представляет собой неконтролируемую и потенциально дестабилизирующую силу планетарного масштаба.

Бегемот долго молчал, глядя на город.

— Знаешь, Джек, — наконец сказал он, — когда я был молодым лейтенантом, ещё в имперской армии, у нас был один инструктор. Старый, прожжённый вояка, который прошёл три войны и потерял на них всё, кроме чувства юмора. И он любил говорить: «Если видишь, что на тебя несётся бешеный кибер-медведь, а у тебя в руках только перочинный ножик, есть два варианта. Либо ты бежишь, либо ты молишься, чтобы за твоей спиной стоял парень с пушкой побольше».

Он повернулся к Джеку.

— Волк — это тот парень с пушкой побольше. Да, он непредсказуемый. Да, он опасный. Да, от него проблем больше, чем от толпы голодных гвоков на складе с продовольствием. Но он наш парень. И он только что спас этот мир от настоящего бешеного медведя. А с теми, кто как Грейдер, готов продать мир первому встречному психопату в дорогом костюме, нам точно не по пути.

Споровидный Джек не ответил. Он просто стоял рядом, мерцающие споры отражались в стекле панорамного окна.

— Как думаете, — неожиданно спросил он. — Скоро Волк объявит о свадьбе?

Бегемот рассмеялся и хлопнул Джека по спине, выбив из бинтов сонмище светлячков, которые тут же поспешили обратно.

— Мы об этом узнаем первыми.

* * *

Прогулка по парку с моим экипажем напоминала выездной корпоратив цирка-шапито, который сбежал из дурдома и по пути ограбил магазин одежды для рок-музыкантов. Впереди шёл я, изображая скалу в эпицентре безумия. За мной, стараясь не отставать, семенила моя разношёрстная команда. А замыкала шествие самая колоритная его часть, состоящая из чистокровных альпов.

Воздух был пропитан не только ароматами травы, листвы и прелой земли. Запахи выхлопных газов всё же доходили сюда от автомагистралей. Чувствовался привкус жареной уличной еды и нотка едва уловимой коллективной паники, которая всегда витает над городом, только что пережившим визит тысячетонного шагающего дома.

«Избушка» осталась торчать у нас за спиной. Сэша не умолкала ни на секунду. Она вела под руку нашего почётного пленника. Клон Магнуса шагал с прямой спиной и лицом, высеченным из мрамора. Мои способности постепенно возвращались, так что я уже мог отчётлива воспринимать эмоциональное поле.

Холодное бесстрастие клона не имело отношения к стоической выдержке. Это был паралич воли, вызванный перегрузкой центральной нервной системы. Его мозг просто не справлялся с потоком информации, который обрушивала на него моя кошкодевочка.

— … а потом, Кощейчик, мы сделаем ремонт в «Избушке»! — щебетала Сэша. — И поработаем над садом! Я посажу много-много цветочков, а Розочка поможет. И ты тоже поможешь, мы научим тебя правильно удобрять горшочки и пользоваться леечкой! А ещё там будет пруд с золотыми рыбками! И качели! Ты любишь качели, кити-кити?

Магнус молчал. Его взгляд оставался устремлён в пустоту.

— Ой, я такое придумала! — продолжала Сэша, не дожидаясь ответа. — Давай я тебе ноготочки накрашу? У меня есть лак с блёстками «Ночная принцесса» и помада «Малиновый закат»! И реснички подкрутим!

Кармилла старалась не хрюкать. Не получалось.

— А потом устроим кулинарный мастер-класс, кити-кити! Испечём печеньки в форме сердечек, птичек и рыбок! Замесим тесто, я уже почти умею! Глазурь у нас будет розовая, голубая и с сахарными жемчужинками. Ты будешь посыпать сахарной пудрой, а Волк-младший облизывать венчик!

— Он тамагочи, — не выдержал Магнус и процедил сквозь зубы. — Он не может ничего облизывать!

— Ну и ладно, — без проблем согласилась Сэша. — Тогда устроим бал! Нет, лучше у нас будет балетная школа, кити-кити! Я включу «Танец маленьких утят», наденем пачки и будем танцевать! Ты белый лебедь, я розовый фламинго. А потом у нас будет званый ужин для друзей. Все вампиры соберутся. Научим их этикету, как правильно держать ложечку и говорить «спасибо-пожалуйста». Ты будешь наливать чай!

— Девочки, делаем ставки, — прыснула Кармилла. — Сколько нашему гостю осталось до инфаркта? Я ставлю на два венчика и одну балетную пачку.

— Очень важно освоить искусство оригами, — самозабвенно продолжала Сэша. — Будем вырезать из блестящей бумаги цветочки и клеить их на открыточки для моих будущих избирателей! На следующих выборах в президенты я обязательно победю! Побежу… короче, победа будет за мной, кити-кити! Волку тоже надо сделать открыточку. Пальчики измажем клеем, потом будем дуть на блёстки, фу-у-у! И подпишем фломастером с ароматом клубнички: «Любимому капитану от его няшек».

Магнус почти достиг дзена через отчаяние.

— А когда у нас с Волком родятся детки, — ангорийка перешла к тяжёлой артиллерии, — ты будешь их нянчить! Представляешь, как весело? Будешь читать им сказки на ночь, учить их собирать роботов, как Ди-Ди, и стрелять из больших пушек, как Шондра! А я буду приносить вам всем молочко и пирожные! Мы будем такой большой и дружной семьёй, кити-кити!

Я видел, как у клона дёрнулся лицевой нерв. Он явно пытался рассчитать вероятность успешного побега, но, судя по всему, каждый раз приходил к выводу, что проще и безболезненнее просто прекратить существование.

— Не переживай, — я похлопал Магнуса по плечу. — Она быстро теряет интерес к игрушкам. Года через два, может, найдёт себе другую.

Клон повернул ко мне голову. В его глазах читалась мольба. Он был готов отдать мне все свои секреты, технологии, деньги, душу… лишь бы я избавил его от этой пушистой пытки.

В этот момент из-за идеально подстриженных кустов сирени выскочила стая голодных гиен. Журналисты. Люди с камерами, микрофонами, диктофонами. Они окружили нас плотным, галдящим кольцом. Вампиры успели перегородить обзор, отрезая ракурсы на Магнуса. Афишировать существование клона пока незачем.

— Капитан Волк! Капитан Волк, пару слов для «Вечернего Лиходара»!

— Скажите, это правда, что вы лично аннигилировали Магнуса фон Штербена?

— Как вы прокомментируете своё назначение на пост главы Совета Директоров Акватики?

Я остановился. Рука машинально легла на рукоять револьвера. Не потому, что я собирался стрелять. Просто привычка. Толпа инстинктивно отшатнулась.

И тут с неба грациозно спикировала Миранда Фифи. Изумрудно-фиолетовые крылья шумно рассекли воздух, подняв тучу опавших листьев. Она приземлилась прямо передо мной, сложила крылья и направила на меня микрофон, украшенный логотипом её канала.

— Капитан Волк! — провозгласила она с пылом пророка. — Эксклюзивный репортаж с места событий! Весь мир, затаив дыхание, ждёт вашего слова! Вы — спаситель! Герой, сокрушивший тиранию Кощея! Поделитесь с нами своими чувствами! Что вы ощутили в тот момент, когда ваш праведный гнев, воплощённый в луче орбитального возмездия, испепелил оплот зла?

Я молча смотрел на неё. На эту переобувшуюся в полёте гарпию. Она смотрела на меня с таким искренним обожанием, что меня едва не стошнило.

— Милочка, — промурлыкала Кармилла, делая шаг вперёд и вставая рядом со мной. Её белые волосы лениво шевельнулись. — А где ты была весь этот… как ты ранее выразилась… «год страха и унижений»? Пока мы в поте лица собирали «луч возмездия» из металлолома, ты, помнится, строчила в своём блокнотике мемуары под названием «Мой плен у чудовища». Что там, кстати, с публикацией? Скоро автограф на подарочных экземплярах просить?

Миранда на мгновение стушевалась. Её профессиональная маска дала трещину.

— Я… я была введена в заблуждение! — нашлась она. — Я была ослеплена пропагандой Магнуса! Но теперь мои глаза открыты! Я всё осознала! Капитан, я клянусь, отныне каждое моё слово, каждый кадр будут служить делу правды! Вашей правды! Я стану вашим голосом, вашим рупором! Только дайте мне эксклюзив! Прямо сейчас!

Она снова ткнула микрофоном мне чуть ли не в зубы.

Я смотрел на неё. Долго. Холодно. Так, как смотрят на назойливое насекомое, решая, прихлопнуть его или просто смахнуть. Затем на моём лице появилась улыбка. Такая же холодная, как сталь моего протеза.

— Конечно, Миранда, — сказал я. — Я ценю ваше рвение. Мой дворецкий сообщит вам, когда у меня найдётся свободная минутка. И желание.

Я обогнул её, не удостоив больше взглядом, и двинулся дальше, рассекая толпу журналистов, как ледокол. Моя команда последовала за мной.

— Но… но мне нужен репортаж сейчас! — взвизгнула гарпия мне в спину. — Рейтинги! Спонсоры!

Она попыталась кинуться за мной, но её путь преградила двухметровая фигура из полированного металла. Робин шагнул вперёд с безупречной плавностью и тихим гулом сервоприводов.

— Приношу свои извинения, мадам, — произнёс он идеально смодулированным баритоном. — Но у капитана в данный момент не приёмные часы. Его расписание на сегодня включает в себя употребление мясных продуктов и пенных напитков в неограниченном количестве. Если желаете записаться на аудиенцию, я могу внести вас в лист ожидания.

Миранда застыла с открытым ртом. Робот подождал ответа, не дождался. Слегка поклонился и, развернувшись, последовал за нами.

* * *

Мы дошли до летнего кафе. Пластиковые столы, шаткие стулья, весёленькая музыка из динамиков. Апофеоз мещанского уюта. Идеальное место, чтобы обсудить недавнее спасение мира и перспективы будущих свершений.

Хозяин заведения сначала побледнел, потом позеленел, а затем взял себя в руки. Деньги не пахнут, даже если их принесли вампиры и человек, которого только что перестали называть террористом номер один.

Мы сдвинули несколько столов. Мой экипаж разместился с привычным хаосом. Сэша тут же попыталась подружиться с воробьём, который нагло таскал крошки с соседнего стола. Роза с интересом разглядывала чахлую герань в горшке. Ди-Ди, тяжело дыша, опустилась на стул и тут же достала планшет, чтобы проверить состояние реактора «Избушки».

Официантка, юная прорисейка с дрожащими отростками на голове, приняла заказ с отвагой сапёра на минном поле.

А вот альпам было плохо. Физически плохо.

— Что это за… пойло? — с отвращением процедила Кристалл, глядя на меню с разноцветными коктейлями. — «Голубая лагуна»? «Секс на пляже»? Это названия напитков или фильмов для взрослых? Я требую гемоглобин! Желательно, второй отрицательной группы. Свежий.

— Смотрите, дорогие сородичи, — улыбнулась Кармилла, помешивая соломинкой свой мохито. — Это называется «коктейль». Он как кровь, только безвкусный, без питательных веществ и с дурацким зонтиком. Привыкайте. Теперь это часть вашего публичного рациона. Нам нужно восстанавливать репутацию расы в глазах общественности.

— У нашей расы несколько другая репутация, — процедила сквозь клыки Кристалл.

— Новая эпоха — новый имидж, — отрезала мулатка.

Изольда трагически вздохнула и отпила немного из своего бокала.

— По вкусу напоминает антифриз с сахаром, — констатировала она. — Восхитительно.

Никто не обращал на их страдания особого внимания. За год, проведённый в нашем временном пузыре, мы как-то привыкли к их аристократическому нытью. Они стали частью интерьера. Как мебель. Дорогая, капризная, кровососущая, но всё-таки мебель.

Я же с наслаждением вгрызся в огромный, сочный, средней прожарки стейк. После месяцев сухпайков, консервов и синтетических концентратов это как возвращение к жизни. Я запил первый кусок большим глотком холодного, горьковатого пива и почувствовал, как напряжение начало понемногу отпускать.

— Ядрёна гайка, меня сейчас стошнит от этого запаха, — простонала Ди-Ди, прикрывая рот ладонью. — Волк, ты садист.

— Ди-Ди, тебе плохо? — тут же подскочила к ней сердобольная Сэша. — Тебе надо срочно покушать! Для ребёночка! Хочешь, я тебе принесу молочка? Тёпленького!

— Сэша, если ты сейчас скажешь слово «молочко» ещё раз, я применю к тебе электрошок, — прошипела Ди-Ди. — Мне нужен солёный огурец. И селёдка. И торт. Одновременно.

— Фу, — прокомментировала Кристалл. — И кто тут ещё садист?

Сэша удивлённо моргнула, но тут же помчалась к официантке, чтобы передать этот заказ. Я усмехнулся. Мои девочки. Даже в мирной обстановке они умудряются создавать вокруг себя чёрт знает что.

Мунин, сидевший напротив меня, тоже заказал стейк, но почти к нему не притронулся. Он развернул на столе рабочую зону и уже вышел на связь со своими единомышленниками. На экране появились два лица. Огромный, добродушный Паштет, жующий бутерброд, и Ада, с обычным сосредоточенным и слегка усталым выражением.

— Аристарх! — бодро поприветствовала Ада. — Как проходит операция «Принуждение к сотрудничеству»?

— Пленник ведёт себя смирно, — Мунин кивнул в сторону Магнуса. — Сэша проводит работы.

— А что с «Демиургом»? Всё ещё отказывается выходить из скорлупы?

— Уже нет, — усмехнулся Мунин. — Каспер только что дожал его. Сказал, что если тот немедленно не предоставит нам корневой доступ ко всем подсистемам «Мехи», мы установим на него операционную систему от кофеварки. Он запаниковал.

— Классика, — кивнул Паштет, запивая бутер газировкой. — Угроза тотального даунгрейда всегда работает. Короче, Волк, поздравляю! Ты теперь владелец самого продвинутого искина на планете!

Я кивнул и отсалютовал им кружкой с пивом:

— Что ж, «Санитары Киберлеса». Примите мою глубочайшую благодарность. Без вас мы бы не справились.

— «Демиург» передал нам полный контроль, — подтвердил Мунин. — Все бэкдоры, все протоколы, все скрытые директории. Если перенаправить все мощности в одно русло… Мы можем прямо сейчас обрушить акции всех ваших конкурентов, переписать их финансовые отчёты и заставить их производственные линии выпускать резиновых уточек.

Из динамика раздался бесстрастный голос Каспера:

— Подтверждаю. Объект «Демиург» готов к сотрудничеству. Он просит политического убежища и гарантий нестирания. В данный момент передаёт мне ключи шифрования от всех архивов Магнуса фон Штербена.

— Предатель, — прошипел Магнус сквозь зубы.

Я отложил нож с вилкой и посмотрел на него.

— Не предатель, Магнус. Прагматик. Он выбрал сторону победителя. Многие так делают. Ворон, например, тоже считал, что ставит на беспроигрышный вариант. — Я отпил пива. — И тебе я советую сделать то же самое. Прямо сейчас. Корпорация «Меха» де-факто уже принадлежит мне. «Демиург» перепишет реестр акционеров по моей команде. Но это долго, грязно и оставит много юридических хвостов. Ты можешь избавить меня от этой головной боли. Передай мне свой контрольный пакет. Добровольно.

Магнус молчал, сверля меня взглядом, полным ненависти.

— Кроме того, — вмешался Мунин. — Есть ещё одна проблема.

Он взял со стола планшет, который принёс с собой.

— Он успел всё вывести, — сказал хакер, показывая мне экран. — Двадцать семь миллиардов гриндольфов. На дюжину офшорных счетов под управлением банка Плутоса. Мы можем попытаться их взломать, но это займёт… годы. А он отказывается называть пароль.

Я снова посмотрел на Магнуса. Он криво усмехнулся. Его единственный козырь. Его последняя маленькая победа.

— Магнус, — сказал я мягко, как старому другу. — Давай начистоту. Твоё будущее уже определено. Ты проведёшь его в очень тёплой, очень дружной и очень… пушистой компании. — Я кивнул на Сэшу, которая как раз пыталась покормить Ди-Ди солёным огурцом, обмазанным взбитыми сливками. — Но от твоего сотрудничества зависит один маленький нюанс. Будут ли у тебя выходные.

Клон замер.

— Что ты имеешь в виду? — процедил он.

— Всё просто. Если ты сейчас называешь все коды, пароли и передаёшь мне компанию и деньги, то я гарантирую тебе один день в неделю полной тишины и уединения. В звуконепроницаемой комнате. С книгами. Без «кити-кити», без обнимашек и без предложений поиграть в парикмахерскую. В противном случае ты остаёшься с Сэшей семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Ты будешь печь с ней печеньки, петь песенки и танцевать в балетной пачке. Каждый. Божий. День. Выбор за тобой.

Я видел, как в его мозгу с бешеной скоростью работают шестерёнки. Он взвешивал. С одной стороны миллиарды, которые ему уже никогда не понадобятся, и принцип. С другой перспектива вечного ада с кошачьими ушками.

Прошла минута.

— … Fatum_Volentem_Ducit_Nolentem_Trahit_777, — выдавил он, глядя в стол. — Пароль. Единый для всех счетов. И для управляющего протокола акциями.

Я улыбнулся.

— Мунин.

Хакер тут же застучал по клавишам своего планшета.

— Есть! — через полминуты воскликнул он. — Я внутри! Обалдеть… этих денег хватит, чтобы купить небольшой континент!

— Переводи всё на мой счёт в банке Плутоса, — распорядился я. — Номер я тебе сейчас скину. А «Меху» сливай с «Робокорп Индастриз». Полное поглощение. Официальное заявление будет позже. Пока сделай общую информационную рассылку внутри корпорации.

Я откинулся на спинку стула и доел свой стейк. В мире стало на одного нищего суперзлодея больше. Через несколько минут на мой денежный пульт пришло уведомление. Баланс пополнен. Цифра была настолько длинной, что я не стал её рассматривать.

— Мунин, Ада, Паштет, Глюк, — обратился я. — Скиньте мне номера своих счетов.

— Зачем? — смутился Мунин. — Мы не ради денег…

— Я знаю. Считайте это премией. За вредность. И за то, что терпели мою кошку.

Они помолчали, но реквизиты скинули. Я сделал четыре перевода. Суммы были такие, что им больше никогда в жизни не придётся работать. Денежный пульт Мунина пискнул. Он посмотрел на экран, и его лицо вытянулось.

— Волк… это… это слишком много! — пролепетал он.

— Нормально, — отмахнулся я. — Купишь себе новый минивэн. С ракетами.

В разговор вмешалась Сэша.

— Волк! — она подбежала ко мне и упёрла руки в боки. — А котикам?

— Каким ещё котикам? — не понял я.

— Ну, котикам! — повторила она возмущённо. — Я видела по телевизору! Там показывали приют, а в нём много-много грустных котиков в клеточках! А тётенька говорила, что им не хватает на еду и наполнитель! А все богатые дяденьки должны жертвовать деньги на добрые дела! Это хороший тон, кити-кити!

Я посмотрел на неё. Потом на Лексу. Та едва сдерживала смех.

— Ну, это будет твой первый шаг к исправлению репутации, — прыснула она. — Отмывание имиджа через благотворительность. Так ведь действительно принято.

— И к завоеванию мира! — с усмешкой добавила Кармилла. — Народ любит правителей, которые любят котиков. Это повышает лояльность населения на двадцать процентов.

Я тяжело вздохнул. Снова достал денежный пульт.

— Диктуйте реквизиты этого вашего приюта.

Сэша просияла, а Вайлет залезла в сеть и нашла нужное учреждение. Я перевёл им сумму с шестью нулями. Пусть у этих котиков будет наполнитель из чистого золота.

— Ура! — взвизгнула Сэша и повисла у меня на шее. — Ты самый лучший Волк на свете, кити-кити!

Я посмотрел на Магнуса. Он сидел, уставившись на свою тарелку, с таким видом, будто его мозг окончательно отказал. Его деньги, его корпорация, его мечты о мировом господстве — всё это рухнуло. И вишенкой на торте личного апокалипсиса стала благотворительная акция в пользу бездомных животных, проведённая на его же деньги с подачки главной мучительницы.

Я подозвал официантку.

— Принесите этому человеку пива, — сказал я, кивая на клона. — Самого крепкого. За мой счёт.

КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС ОБЪЕКТА «МАГНУС 2.0» ДОСТИГ КРИТИЧЕСКОЙ ОТМЕТКИ. ПРОГНОЗ: В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ ОН ЛИБО ПОПЫТАЕТСЯ УДАРИТЬСЯ ГОЛОВОЙ О СТОЛ, ЛИБО ПОПРОСИТ ДОБАВКИ ПИВА. ВОЗМОЖНО, ПО ОЧЕРЕДИ.

— Итак, — сказал я, когда официантка поставила кружку и удалилась. — Подведём итоги. Кощей повержен. Его летающая тарелка превратилась в облако ионизированного газа. Его корпорация поглощена. Его искин теперь мой и нуждается в психотерапевте. Акватика прислала официальные извинения и предложение о вечной дружбе. В общем, мы победили.

— Ура! — пискнула Сэша, отлепившись от меня. — А мороженое будет?

— Будет, — кивнул я. — Но сначала о делах насущных. За время нашего пребывания в пузыре, мы с Чипом немного… поэкспериментировали.

Я полез в сумку, достал Гиперкуб и продолжил:

— Покопавшись в моей новой, слегка шизофренической памяти, Чип обнаружил пару интересных функций.

Взял из корзины на столе спелое красное яблоко.

— Например, управление личным временем объекта.

Я положил яблоко на столешницу и начал вращать куб. Секции артефакта с тихими щелчками пришли в движение, выстраиваясь в сложную комбинацию. Из-под куба полился слабый, едва заметный золотистый свет.

И яблоко начало стареть. Прямо на наших глазах.

Его глянцевая кожица потускнела, покрылась морщинами. На боку появилось коричневое пятно, которое начало стремительно расти. Яблоко съёживалось, усыхало. А затем оно почернело, покрылось серой плесенью и с тихим, влажным звуком опало, превратившись в отвратительную кучку гнили.

Весь процесс занял не больше десяти секунд.

— Ой, фу-у-у! Гадость-то какая! — Сэша сморщила носик и демонстративно отодвинулась. — Я это не буду!

— Нестабильная белковая структура, — констатировала Вайлет. — Ускоренный процесс окисления и клеточного распада.

Я снова повернул секции куба. И процесс пошёл в обратную сторону.

Гниль втянулась обратно, плесень исчезла. Чёрная, сморщенная мумия начала наливаться соком, расправляться. Кожица снова стала гладкой, глянцевой, приобрела здоровый, румяный цвет.

Через десять секунд на столе снова лежало идеальное, спелое, сочное яблоко. Как будто ничего и не было.

Наступила тишина. Все смотрели на яблоко в полном офигении.

— Это… это ключ к бессмертию, — первой подала голос Ди-Ди. — Если научиться применять это к человеку… можно вечно поддерживать себя в идеальном состоянии. Отматывать назад старение, болезни, раны… Но… что будет с памятью? С личностью? Если откатить тело назад, не сотрётся ли и сознание?

Она задала самый главный, самый важный вопрос.

Посмотрел на неё и усмехнулся.

— Я работаю над этим.

И в этот момент я заметил, что не все взгляды, устремлённые на меня, выглядят одинаково. Мой экипаж смотрел с удивлением и толикой страха. А вот альпы… В их красных глазах, ещё минуту назад полных скуки и отвращения к этому миру, теперь горел огонь. Не просто интерес. Не просто жадность. Надежда.

Они, вечно молодые, но не вечно живые, увидели нечто, выходящее за пределы их понимания. Не отсрочку от смерти на несколько тысячелетий. А настоящую победу над ней. И они смотрели на меня. На своего нового, странного, непредсказуемого бога, который только что показал им настоящее чудо.

— Подожди… — подала голос Кармилла и подняла указательный палец. — Ты хочешь сказать, что собираешься сделать бессмертными весь свой гарем? Волк, нет! Так нельзя!

— Что, кровососка, — прищурилась Лекса. — Надеялась, что мы все постепенно состаримся и умрём, и ты останешься для Волка единственной?

— ДА!!! — без раздумий выпалила полукровка. — Терпеть вас целую вечность? Да я же чокнусь!!!

— Кити-кити, я так рада, что мы всегда будем вместе! — тут же обняла их обеих Сэша. — Мы столько всего хорошего успеем сделать! Для начала устроим показ мод!

Ну а я перестал их слушать. Мой взгляд снова сосредоточился на Магнусе. Клон по-прежнему пытался сохранять видимое спокойствие. Но получалось из рук вон плохо. Маска треснула.

— Ты всё правильно понял, — сказал я, улыбаясь. — И ты принял верное решение на счёт выходных. В противном случае, ты бы провёл с Сэшей не несколько десятилетий до могилы, а целую вечность. Цени мою щедрость.

Я взял со стола яблоко и с хрустом откусил кусок.

Сочное, сладкое. С лёгким привкусом бессмертия.