Великая почтовая дорога простирается на тысячу километров вдоль северного побережья Явы, соединяя Аньер на западе и Панарукан на востоке. Дорога эта поразительно ровная, особенно если учесть рельеф местности, она уверенно прорезает кишащие комарами болота на берегу Яванского моря и без колебаний взбирается на холмы в окрестностях Сумеданга. Еще более примечательно, что проложена она была менее чем за год, в 1808-м. Куда меньше удивляет тот факт, что при ее строительстве погибли тысячи людей – от малярии, солнечных ударов, голода и просто от изнеможения. Даже если ехать на современном автомобиле, путешествие по ней длится очень долго. Дорога раскалена от солнца, а если открыть окна, жаркий и сухой воздух почти не приносит облегчения. Есть время поразмышлять о том, что повидал этот путь в минувшие века, и о событиях собственной жизни.

Дорога заканчивается на самом востоке Явы. Дальше – паромные переправы, например, на Кетапанг, с него рукой подать до Бали, а уже оттуда можно попасть на самые отдаленные острова, куда редко приезжают гости. В этих портах порой возникает ощущение, что находишься на самом краю земли, на границе знакомого мира. Маленькие лодки уходят к пустому горизонту, словно бы в никуда. И кажется, что земли, лежащие за этим горизонтом, навсегда останутся невидимыми.

=♦=♦=♦=

Адам сидел на заднем сиденье «бьюика» между Маргарет и Карлом. Оба они спали. Горячий пыльный воздух врывался в окна, и от него у Адама до слез щипало в глазах. Зет на переднем сиденье тоже спала, безвольно свесив голову набок. Мик время от времени поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя, все ли в порядке с Адамом. Тот кивал в ответ и снова переводил взгляд на длинную, уходящую вперед дорогу.

У него было много времени, чтобы обдумать разговор с Карлом, состоявшийся прошлым вечером, когда Карл, обессиленный, но пришедший в себя, захотел кое-что ему сказать.

– Я обещал себе, что когда тебе исполнится шестнадцать, я отвезу тебя в Малайзию искать брата.

– Ты же всегда говорил, что не знаешь, где он.

– Я… Я хотел, чтобы ты был счастлив. Я думал, что если ты начнешь новую жизнь со мной, то потом, когда вырастешь, сделаешь выбор сам. Пожалуйста, не перебивай, выслушай меня. Я знаю, это было эгоистично с моей стороны. Но ты был так счастлив, когда поселился у меня, и я не хотел это разрушать. Я хотел, чтобы у тебя была нормальная жизнь, чтобы ты чувствовал себя спокойно в родной стране, а не терзался все детство, думая, что твой настоящий дом не здесь. Понимаешь, о чем я?

– Да.

– Мне было тяжело скрывать от тебя правду. Врать тебе. Но ты был счастлив. Правда ведь?

Адам кивнул.

– Так где все это время был Джохан?

Карл потянулся к аккуратно сложенным у изножья кровати брюкам. Достал из кармана листок бумаги и протянул Адаму. На листке было что-то написано.

– Это фамилия семьи, которая усыновила твоего брата. Они из Малайзии. Больше я ничего не знаю.

Адам взял листок, прочел фамилию, а ниже – Куала-Лумпур. Он долго смотрел на фамилию, но ничего не чувствовал. В конце концов он сложил листок вчетверо и сунул в карман.

Карл вздохнул.

– Я хотел повезти тебя в Малайзию на твое шестнадцатилетие. Я все продумал: мы бы сходили в хороший ресторан, и там я бы тебе все рассказал и предоставил самому принять решение. Но потом случилось все это.

Они оба даже сумели рассмеяться.

– Похоже, ты был прав, когда говорил, что мы не властны над своей жизнью, – сказал Адам. – Она сама приведет туда, куда нужно.

Карл кивнул и снова откинулся на подушки, закрыв глаза. Казалось, он погрузился в глубокий сон.

– Я знаю, ты хочешь найти его. И знаю, что ты хочешь сделать это без меня.

Адам промолчал. Он покачал головой, но Карл этого не видел.

– Ты должен, Адам. Поезжай без меня. Мне совсем не хочется быть тебе помехой. – Его голос звучал все тише, он засыпал.

– Не говори больше, отдыхай, – сказал Адам и хотел было уйти, но когда он уже подошел к двери, Карл проговорил:

– Я совсем забыл, сынок. С днем рождения. Прости, что я его пропустил.

=♦=♦=♦=

На пристани, откуда отправлялись паромы на острова, было малолюдно. Маргарет стояла рядом с Карлом и смотрела, как небольшие лодки, груженные бревнами, причаливают к шаткому пирсу.

– Ты уверена? – спросил он.

– Абсолютно, – ответила она. – Я хочу поехать с тобой. Если ты, конечно, не против. Хотя бы на первое время, пока ты не окрепнешь и не встанешь на ноги.

– А тебе не будет скучно? Чем ты будешь заниматься? Ты ведь из тех, кто не любит однообразие и стремится то и дело проверять себя на прочность. Сомневаюсь, что это изменилось.

– Ты забываешь, что я выросла в глуши, так что просто вернусь к корням. Островная жизнь мне, как ты понимаешь, не чужда. Я думала, что могла бы просто быть с тобой и Адамом, помогать по дому. Нет, совсем домохозяйкой я, конечно, не стану, это не в моем характере. Тем более что меня ждет незаконченная диссертация. Я могла бы заняться полевыми исследованиями, собрать заметки, написать статьи, которые никто никогда не прочтет. Кто знает? Главное, я буду рядом с тобой.

Посмотрев на него, она отметила, насколько старше и спокойнее он стал. Дело было не только в возрасте, но и в чем-то еще, что она не могла сформулировать. Она понимала это, потому что и сама стала старше и спокойнее.

– У меня такое чувство, что мы об этом уже говорили, – сказал Карл. – Давным-давно, где-то недалеко отсюда.

– Не думала, что ты помнишь такие пустяки.

– Помню, Маргарет, помню.

Зубейда, в солнечных очках, уже сидела в машине. Она терпеть не может прощаться, призналась она, у нее нет на это времени. Некоторое время подержав руку Адама в своей, она наконец сказала:

– Нет, поезжай домой с отцом. Я не собираюсь с тобой спорить, я умнее тебя и старше, так что ты меня все равно не переубедишь. Нельзя принимать такие решения за одну ночь. Что ты будешь делать, если останешься сейчас в Джакарте? Где будешь жить? Если через несколько лет ты все еще захочешь приехать, тогда я буду тебя ждать. Наверное.

– Давайте, детишки, – прервал их Мик. – Нам пора. Билл взбесится, если я не верну машину вовремя. Даже он не сможет скрыть, что увел машину посольства для личных нужд.

– Передай еще раз спасибо Биллу от меня, ладно? – попросила Маргарет, крепко обнимая Мика и похлопывая по спине. – И тебе спасибо, Мик.

– Ты же справишься? – спросил он.

– Ну конечно, не волнуйся. Я просто возьму отпуск, попутешествую, как теперь модно говорить у молодых американцев. Звучит расплывчато, да? Буду искать себя, все дела. Лучше заняться этим сейчас, пока не поздно. К тому же у меня накопилось много дел.

Она посмотрела на Карла и Адама и двинулась было к ним.

– Ты не вернешься в Джакарту?

– Может, когда-нибудь вернусь.

– А если нет?

Она обернулась на полдороге и сказала:

– Тогда я просто найду себе хорошего мужа и рожу хороших детей.

=♦=♦=♦=

Он мчался по безмолвному городу, и неоновые всполохи окрашивали ночь цветными пятнами. Темные перекрестки он пролетал на красный, даже не глядя. Он никогда не обращал внимания на другие машины, он вообще ни на что не обращал внимания. В этом молодом, стремительном городе не хотелось останавливаться, не хотелось спать. Шел дождь. Улицы стали скользкими от грязи, здания стояли тихие и пустые. На окраинах, на пустырях между домами, царила тьма, и он мог представить, что там не кучи мусора, а деревья и пруды. Иногда ему даже чудилось море. И это были моменты особого счастья и в то же время особой горечи, потому что ночь казалась бесконечной, глубокой и беззвучной. Ему хотелось, чтобы у этого города не было прошлого. Чтобы предыдущая ночь оказалась всего лишь сном, а последнего месяца вообще не существовало. Он должен двигаться. Пока он не останавливается, все будет хорошо. Шел дождь. Иногда ему даже чудилось море. Он мчался по безмолвному городу.