Утром, пока Лили заканчивает завтрак, выхожу прогреть ее машину. Заводится плохо, не с первой попытки. Я списываю это на погоду – ночью стало холодно, холоднее, чем обычно бывает на Среднем Западе в это время года. Температура упала ниже пяти градусов, а в ближайшие ночи, говорят, возможны заморозки. Пробую еще раз, и на этот раз мотор оживает.

– Пусть прогреется пару минут, – говорю я, возвращаясь в дом.

Лили стоит у раковины, ополаскивает чашку из-под кофе. Сегодня она проспала, потому что проворочалась почти всю ночь. Как и я.

В новостях лишь мельком упомянули о найденном теле, но остальное дорисовало воображение, а тревожные мысли – лучший спутник бессонницы. Я заснул только после двух, а в пять утра будильник без особых церемоний вернул меня в реальный мир.

Подхожу к Лили сзади, глажу ее по спине.

– Постарайся не думать об этом, ладно? Где твое пальто? На улице холодно.

– На вешалке, – дрожащим голосом отвечает она и, поставив чашку в раковину, вытирает нос тыльной стороной ладони.

– Эй. – Я мягко поворачиваю ее к себе. Глаза Лили опухшие, красные, но, пока доедет до школы, краснота сойдет, и никто ничего не заметит. Стираю слезу с ее щеки большим пальцем. Не говорю ничего, потому что любые слова сейчас будут ложью. Притягиваю ее к себе, обнимаю. Она такая хрупкая, кажется, сожми посильнее – и рассыплется. Иду за ее пальто, помогаю надеть.

В конце учебного дня машина Лили снова не заводится. Она звонит мне на работу.

– Я пыталась завести, Кристиан, но ничего не получается.

– Ты где?

– В машине.

– Хорошо. – Бросаю взгляд на часы. К счастью, запланированное на сегодня совещание перенесли на утро, так что я могу уйти.

– Дай мне десять минут закончить дела, и я приеду за тобой. Заберешь мою машину, а я отгоню твою в автосервис. Наверное, сел аккумулятор. Иди пока в класс, подожди там. В здании теплее.

Лили говорит, что будет ждать в классе и заодно проверит тетради. Вариант не самый лучший, потому что после занятий она всегда уставшая и хочет только одного: поскорее попасть домой.

Выезжаю, как только могу. Машина Лили стоит на парковке, и я останавливаюсь напротив, чтобы удобнее было «прикурить». Ставлю на ручной тормоз и глушу двигатель. Отправляю Лили сообщение: Я здесь. Подхожу к ее машине и уже собираюсь поднять крышку капота, когда за спиной раздается голос:

– А ты быстро.

Оборачиваюсь – это не Лили.

Передо мной Нина Хейз.

– Привет, Кристиан. Так и подумала, что это ты. Что здесь делаешь?

– Привет, Нина. – Я не удивлен встречей с ней, но надеялся, что удастся избежать. Не представляю, как Лили каждый день смотрит ей в глаза и делает вид, что все в порядке.

Я стою у капота машины жены, маленького двухдверного купе, который мы планировали сменить после рождения ребенка. Тогда Лили понадобится семейный автомобиль.

– У Лили машина не заводится. Приехал помочь.

Нина улыбается.

– Ты ее рыцарь в сияющих доспехах. Она знает, что ты здесь? Могу позвать.

– Лили в курсе. Я ей написал.

– O’кей.

Я понимаю, что должен спросить о Джейке, поинтересоваться, есть ли новости, слышала ли она что-то, но не могу заставить себя. Интересно, знает ли Нина о теле, найденном в Лэнгли-Вудс? Может, да, а может, и нет. Для нас эта находка – переломный момент. Я не могу думать ни о чем другом. Но тела находят постоянно, людей убивают каждый день, и большинство случаев остаются незамеченными.

Открываю машину Лили, поднимаю крышку капота, подпираю и при этом стараюсь не поворачиваться к Нине в надежде, что она уйдет.

Но она не уходит.

– Слушай, Кристиан…

– Да?

– Хотела извиниться за то, что была груба с тобой в тот день, когда приходила к вам. Просто вся эта история с Джейком изрядно меня расстроила. Извини, выплеснула весь негатив на тебя. Я не нарочно.

Я смотрю на нее.

– Никаких проблем, Нина. Не бери в голову. Да ты и не была груба со мной.

– Была, – вздыхает она.

– Во всяком случае я не заметил. А если и заметил, прекрасно тебя понимаю. Мы же знаем, что ты переживаешь из-за Джейка. Жаль, что на тебя такое свалилось. Надеемся, Джейк скоро вернется домой. Но Лили сказала, что твоя мама видела его, так что ты хотя бы знаешь, что с ним все в порядке, что с ним ничего такого не случилось.

Я прохожу мимо Нины к своей машине – нужно взять инструменты. Открываю багажник и замечаю, что Нина стоит рядом и наблюдает.

– Это твоя машина? – спрашивает она.

– Да, моя. – Вожусь в багажнике и чувствую ее рядом. Достаю пусковые провода.

Нина тем временем проскальзывает между припаркованными машинами и, присев, заглядывает в салон. Долго всматривается, заслонившись ладонью от солнца, переводит взгляд на приборную панель, кожаные сиденья…

У меня пересыхает во рту. Потому что там, на полу около заднего сиденья, лежит пакет с окровавленной одеждой Лили. Пакет темный, и пол тоже темный, вот я и подумал, что никто его не увидит. Пакет и пакет. С мусором. Да с чем угодно.

Но когда в игру вступает нечистая совесть, человек может совершать абсолютно нелогичные поступки. И вот теперь мне кажется, что Нина смотрит прямо на пакет, что она каким-то образом может видеть его насквозь, что непрозрачный пластик ей не помеха.

– Что за машина? – спрашивает она.

Рядом со школой проходит довольно оживленная улица, и нам с Ниной приходится повышать голос, чтобы перекрыть шум дорожного трафика.

Я тру затылок.

– Ты покупаешь новую?

Хочу отвлечь ее от машины и разрядить ситуацию. Я езжу на «Хонде», у Нины – «Тесла». Даже если бы она искала новую машину, моя ее бы не заинтересовала.

Она хмыкает, выпрямляется и наконец отрывает взгляд от салона.

– Нет. – Она коротко качает головой, и я замечаю, что ее настроение внезапно изменилось. – Нет. Дело не в этом.

– Машина хорошая, – говорю я. – Она у меня уже шесть лет. Прошла более ста тысяч километров и все такая же надежная, как и в первый после покупки день. Никакого ремонта – хватает обычного техобслуживания. Говорят, это один из самых надежных автомобилей среднего класса на рынке.

Нина мнется.

– Мне не нужна новая машина.

– Конечно. Понимаю. Это же твоя «Тесла» вон там? – Киваю на модель Y, стоящую немного дальше. – Как она тебе?

– Мне нравится. Доставляет меня туда, куда нужно.

Нина замолкает. Я захлопываю багажник, подхожу к водительской стороне и поднимаю крышку капота. Нина молча наблюдает, как я подключаю один аккумулятор к другому. Где же Лили? Почему ее так долго нет?

– Дело в том, Кристиан, – говорит Нина, и я смотрю на нее: она вешает сумку на плечо и убирает волосы с глаз, – что Джейк не приходил домой в тот день, когда мы с Лили завтракали.

В этот миг все меняется. Я словно цепенею. Стою, глядя через плечо на школу, но парковка позади меня пуста, а тяжелые двери школы неподвижны, и мир снаружи отражается в стекле, так что, если бы Лили была где-то по ту сторону этих дверей, я бы ее не видел.

– Не понимаю… – Я оглядываюсь на Нину, которая снова смотрит на мою машину. – Что ты имеешь в виду? Как это не приходил?

– Это был не Джейк, – говорит она. – Это был кто-то другой.

– Что значит кто-то другой?

– Я имею в виду, что моя мама ошиблась. Кто-то проник в мой дом. Кто-то чужой.

Я откашливаюсь.

– Откуда ты знаешь?

Она объясняет, что у соседей есть дверной видеозвонок, который и зафиксировал этот факт.

– Он вошел через гаражную дверь. Знал код.

– Боже мой, Нина. Я рад, что вы с мамой не пострадали.

Я хватаю черный зажим для кабеля-перемычки и прикрепляю его к аккумулятору, зарываясь головой в капот, чтобы не видеть Нину. Чтобы не сталкиваться с ее взглядом.

Мое сердце бьется так быстро, что становится больно. Я в полной заднице. Нина знает, что это я вломился в ее дом.

Она продолжает:

– Качество видео, к сожалению, не очень хорошее. Я отнесла видео в полицию, но даже они не смогли получить достаточно четкое изображение злоумышленника, чтобы опознать его.

Смысл сказанного доходит не сразу, и мне требуется секунда, чтобы обрести голос.

Если то, что она говорит, правда, то Нина знает, что в ее дом проник злоумышленник, но не знает, что этим злоумышленником был я.

– Это ужасно. Он что-нибудь взял?

– Насколько я знаю, нет.

– Что сказали в полиции?

– Их технические специалисты просматривают видеозапись, чтобы выяснить, смогут ли они получить подходящее для опознания изображение, но мне сказали особенно ни на что не надеяться. Опознать человека вряд ли получится, а вот машина на видео… – Она ведет ладонью по дверце, и я наклоняюсь, чтобы закрепить последнюю клемму. Снова бросаю взгляд в сторону школы. Лили все нет. – Машина похожа на эту. Что это, Кристиан?

– «Хонда Аккорд». Ты разглядела номерной знак? – спрашиваю я.

– Нет. Видео не зафиксировало его. Но это был четырехдверный седан, похожий на этот. Тоже черный.

– Популярная машина.

В следующее мгновение ситуация меняется к худшему, потому что Нина достает из сумки телефон и открывает видео, чтобы сравнить мою машину с машиной на записи.

– Эй, Нина, – говорю я, замирая, – ты не видела Лили, когда уходила?

Мне нужно, чтобы Лили пришла. Мне нужно, чтобы мы убрались отсюда, потому что я не хочу оставаться здесь, не хочу, чтобы Нина заметила явное сходство между машинами.

– Нет, не видела.

– Интересно, почему она так долго?

– Я могу проверить, если хочешь, – говорит она, но как-то рассеянно, как бы давая понять, что сделает это потом, когда найдет в телефоне то, что ищет, и посмотрит видео.

– Хорошо бы. Буду тебе благодарен. Боюсь, как бы не опоздать в ремонтную мастерскую. Я хочу заменить сегодня аккумулятор.

– Конечно, – говорит Нина, и я беспомощно стою в стороне, наблюдая, как она копается в своем телефоне. Найдя видео, она протягивает мне телефон. – Видишь? Правда похоже?

Это не видео, а скриншот из видео, и на нем в увеличенном масштабе изображена моя машина, припаркованная на ее улице.

Нина была права: качество неважное.

Притворяюсь, что мне интересно.

– Да, ты права. – Я оглядываясь на свою машину. – Очень похоже.

– Я тоже так подумала. – Нина смотрит на меня, и мне интересно, что она видит, о чем думает. Она забирает у меня телефон и кладет его в сумочку. Почти угрюмо говорит: – Меня сегодня вызывали в участок. Похоже, в полиции думают, что я что-то сделала с Джейком.

Я снова сглатываю. Слюна густая. Что именно знает Нина? Известно ли ей, что сказала полицейскому Лили? На что она намекнула?

– Это же нелепо, – спокойно говорю я. – Что ты могла с ним сделать?

Нина пожимает плечами.

– Не знаю. – Она снова смотрит на меня, потом на мою машину, потом снова на меня. Мне уже тяжело дышать. – Пойду посмотрю, где Лили, – говорит она, проходя мимо меня.

– Спасибо.

Я смотрю, как Нина идет через парковку к школе. Но дойти до тяжелых стеклянных дверей она не успевает – они открываются, и из них выходит Лили. Нина и Лили говорят о чем-то и вместе идут к парковке.

Позже, выезжая с парковки на машине Лили и направляясь в автомастерскую, я с трудом удерживаю руль потными, дрожащими руками. Я снова и снова прокручиваю в голове весь разговор, воспроизвожу слова и выражение лица Нины.

Я не могу понять, говорила ли Нина, что считает мою машину похожей на ту, что на видео, или же она прозрачно намекала, что на видео именно моя машина.