Несмотря на новые замки и новый код на гаражной двери, на следующее утро меня снова охватывает беспокойство.

Я не могу оставить маму одну в доме на весь день, а мне нужно идти на работу.

Как ни стараюсь, не могу выбросить из головы мысль о том, что кто-то снова вломится в мой дом. Я зацикливаюсь на этом. К тому же, как выяснилось, пропал пистолет Джейка, да и сам Джейк неизвестно где. Я думаю о том, как беззащитна будет мама, если останется одна. Что ей делать, если кто-то снова проникнет в дом? Как она сможет защититься? А что, если в следующий раз ей не повезет?

Думаю о том, что с ней может что-то случиться, и мне становится не по себе. Надо позвонить на работу и сказать, что заболела, но это будет лишь временное решение, отсрочка на один день – вечно так продолжаться не может.

Я заглядываю к ней в комнату вскоре после того, как проснулась. Дверь чуть приоткрыта. Я открываю ее полностью и тихо подхожу к кровати. Мама лежит на боку, укрывшись по горло одеялом. Наклоняюсь, касаюсь ее плеча и осторожно бужу.

– Мам, – шепчу я. – Мам.

Она шевелится, открывает глаза и смотрит на меня, хотя я не уверена, насколько хорошо она меня видит. Она описывает свою макулодистрофию как пятно в центре зрения, из-за которого ей трудно различать детали прямо перед собой. Но иногда она смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую тепло ее взгляда, сосредоточенность, ясность и узнавание. Она понимает, что это я. Она видит мои глаза. Это придает мне сил, вселяет надежду – ведь я еще не совсем потеряна для нее.

– Что случилось? – спрашивает она, приходя в себя и садясь.

На улице еще темно, солнце не взошло. За окном кромешная тьма. Единственный свет в прихожей. Я не хочу ее пугать, поэтому говорю:

– Все в порядке. – Сажусь на край кровати, беру ее руку. – Просто мне скоро на работу, мам. Что, если я отвезу тебя на день к тебе домой? Ты побудешь там, а после работы я заберу тебя, и мы вернемся сюда.

– Почему? – спрашивает она.

– Мне будет спокойнее, если ты не останешься здесь одна.

– Почему? – повторяет она. – Что со мной случится?

– Надеюсь, ничего. Но в дом уже проникал чужак. Я не хочу, чтобы ты была здесь одна.

Она хмурится.

– Нет, Нина, это слишком хлопотно для тебя.

Я знала, что она так ответит: мама не хочет меня обременять.

– Я прекрасно со всем управлюсь.

– Мама, мне это совсем не трудно. И мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что ты у себя. Иначе я буду переживать весь день. Для меня будет лучше, если ты просто позволишь отвезти тебя. Сделай мне одолжение.

И она соглашается. Сбрасывает одеяло, спускает ноги на пол.

– Ну, если тебе так спокойнее, пусть будет по-твоему.

По пути на работу отвожу ее к ней домой. Это недалеко. Она живет в небольшом доме в стиле ранчо на улице с такими же небольшими старыми домиками, почти неотличимыми друг от друга. Она живет здесь много лет. Знает соседей. Доверяет им. Здесь она будет в безопасности, пока я на работе.

Помогаю ей выйти.

– Как только зайдешь, закрой дверь на ключ, – говорю через открытое окно, пока она отходит от машины.

Наблюдаю, как она с трудом вставляет ключ в замок, но справляется. Заходит внутрь, закрывает за собой сетчатую дверь. Отъезжая, вижу ее лицо за сеткой.

Не успеваю проехать и квартал, как мне звонит офицер Бун. Просит заглянуть в участок.

– Знаю, вам на работу, но я не задержу надолго, – обещает он.

Еду в полицию. Он встречает меня у входа, и я, чувствуя нарастающую тревогу, спрашиваю:

– В чем дело? Вы что-то узнали о Джейке?

– К сожалению, пока нет.

Он ведет меня к своему столу в помещении, заставленном такими же столами. Указывает мне на стул рядом со своим, предлагает кофе, но я отказываюсь.

– Так зачем вы меня вызвали? Что хотели сказать?

– Вообще-то у меня есть вопросы к вам, миссис Хейз.

– Ко мне?

– Да.

– Какие вопросы?

– Я поговорил с несколькими вашими знакомыми…

– И?.. – До меня вдруг доходит, что офицер Бун вызвал меня не для того, чтобы сообщить что-то новое по делу, а чтобы задать вопросы. Я тут же переключаюсь в защитный режим. Кто эти «знакомые»? Что они ему наговорили? Бун наверняка общался с родителями Джейка. Я так и не поняла толком, как они ко мне относятся: это не самые открытые и эмоциональные люди. Они меня терпят, но вряд ли выбрали для своего сына, если бы решать пришлось им.

– Мне стало известно, что в последнее время между вами и доктором Хейзом были, скажем так, трения.

Он говорит это спокойно и бесстрастно, будто сообщает прогноз погоды или спрашивает, кладу ли я в кофе сливки.

У меня перехватывает дыхание.

– Трения?

– Да. Трения. Конфликты. Проблемы в браке.

– Я знаю, что означает слово «трения», офицер. Просто удивлена, что вы об этом спрашиваете. Джейк пропал полторы недели назад, за это время в мой дом дважды проник неизвестный, а вас интересует, ссорились ли мы? Не понимаю, какое это имеет значение.

– Вы с мужем ссорились перед его исчезновением, миссис Хейз? – спрашивает он уже напрямую.

– Вы женаты, офицер Бун? – спрашиваю я вместо ответа.

Он смотрит на меня – ни да ни нет.

– Если вы женаты, то понимаете сами. Пары ссорятся. Все. Это нормально и ничего не значит. Так вы считаете, что именно это и произошло? Джейк меня бросил?

– Вы можете ответить на вопрос, пожалуйста?

Складывается впечатление, что это я под подозрением, что это меня обвиняют в том, что случилось с Джейком.

– По-моему, я была предельно откровенна, офицер. Я с самого начала сказала, что, возможно, Джейк меня бросил. Но это было до того, как я узнала, что он не появляется на работе. Я не представляю, чтобы он отказался от работы, даже если отказался от меня. Работа значит для него все.

– А вы никогда не думали, что у него может быть роман? – спрашивает Бун.

– А у него был роман? – спрашиваю я, гадая, знает ли офицер Бун что-то, чего не знаю я.

– Именно об этом я вас и спрашиваю.

– Откуда мне знать, был ли у Джейка роман?

– Вы когда-либо допускали такую возможность?

Допускала ли я такую возможность? Да. Но у меня не было никаких доказательств неверности мужа. Возможно, Джейк просто разлюбил меня. Возможно, это не имело никакого отношения к другой женщине, но я чувствовала, как Джейк отдаляется от меня; в те ночи, когда я тянулась к нему, он отстранялся от меня в постели, поворачивался ко мне спиной.

– Я обязана отвечать на это?

– Нет, не обязаны, но нам помогла бы ваша откровенность. Есть ли причина, по которой вы не хотите отвечать на вопросы, миссис Хейз?

– То, о чем вы спрашиваете, носит личный характер и не имеет никакого отношения к исчезновению моего мужа. Я бы хотела, чтобы вы сосредоточили свои усилия на этом, на поиске Джейка, а не на выяснении того, ссорились ли мы с ним и думала ли я, что у него роман. Кто из моих знакомых сказал вам, что в моем браке были раздоры?

– Я предпочитаю не раскрывать свои источники информации.

– Так вы мне не скажете?

– Нет. Но скажу вот что. Это не отдельное мнение одного человека, но общая тема.

Интересно, что Джейк рассказывал обо мне своим родителям и брату.

Я пристально смотрю на офицера Буна. Он в ответ смотрит на меня. Молчание затягивается, и тогда я спрашиваю:

– Если у вас нет больше вопросов, могу ли я идти?

Офицер Бун медленно кивает.

– Да, миссис Хейз, вас здесь не держат. Вы можете уйти в любой момент, когда пожелаете.

Я обдумываю его слова. Поднимаюсь. Вешаю сумочку на плечо, но прежде, чем успеваю уйти, он говорит:

– Чисто гипотетически, будь у доктора Хейза роман, как бы вы к этому отнеслись?

– Извините?

– Вы бы удивились? Расстроились?

– Конечно, мне было бы неприятно, – говорю я. – Какая женщина не расстроится, узнав, что муж ей изменяет?

Полицейский смотрит на меня так, словно пытается решить, что бы я сделала с Джейком, если бы сильно расстроилась.

– В своем заявлении вы указали, что между вами и доктором Хейзом произошла ссора, – напоминает он. – Из-за чего вы ссорились?

Я не отвечаю на его вопросы, но задаю свои:

– Вы предполагаете, что я что-то сделала со своим мужем? – И тут же, не дав ему времени ответить, добавляю: – За все время, пока его не было, только я пыталась его искать. И вот теперь кто-то вломился в мой дом. Это уже не просто супружеская размолвка. Я хочу, чтобы вы выполнили свою работу и нашли моего мужа. – Смотрю на часы. – Мне нужно идти, иначе я опоздаю.

Я поворачиваюсь и ухожу. Из-за чего бы мы с Джейком ни поссорились, офицера Буна это никак не касается.

Опустив голову, я быстро иду к своей машине на парковке, уже понимая, что каким-то образом стала главной подозреваемой в исчезновении моего мужа.