В среду вечером мы с Лили сидим на кухне. Лили за столом с ноутбуком проверяет задания по математике в режиме онлайн. Я у раковины и мою посуду. Телевизор работает едва ли не на всю громкость, так что перекрывает даже шум воды. Идет баскетбольный матч, и время от времени я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть счет. Мне нужно закончить еще одну работу: провести проверку качества для коллеги. К этой работе я еще не приступал, потому что всю неделю играл в догонялки.

Лили в наушниках, слушает музыку.

Свет в доме почти везде выключен. У меня это вошло в привычку, как и запирание дверей. Теперь мы с Лили делаем это без разговоров и объяснения причин. Но с учетом того, что на задней стороне дома окна почти ничем не закрыты и что неподалеку проходит общественная дорога, мы как никогда чувствуем себя на виду. К счастью, в этом году опали пока только первые листья и деревья скрывают нас от посторонних глаз. Другое дело, что здесь нет забора, нет физической границы, а значит, кто угодно может свернуть с дороги, пройти через лесополосу и попасть на наш задний двор.

На кухне включена только плита, но телевизор и компьютер Лили излучают свет. Мы также зажгли несколько свечей и включили камин. При других обстоятельствах было бы атмосферно и романтично.

В шум воды в раковине и грохот телевизора врывается резкий стук во входную дверь. Я поворачиваю ручку крана, но полностью остановить воду не получается, и в раковину падают крупные капли.

Шлеп… шлеп… шлеп…

Я поворачиваюсь, вытираю руки о полотенце и смотрю на Лили. Она тоже услышала стук, хотя наушники и приглушили его, и теперь пытается понять, что это. Потом снимает наушники и смотрит на меня сквозь полумрак.

– Ш-ш-ш… – Я прикладываю палец к губам. Замираю, как будто если не буду двигаться, то никто меня не заметит. Мы в задней части дома, и через передние окна нас не видно, но это не значит, что мы полностью скрыты от внешнего мира.

Первая мысль: если набраться терпения и не отвечать, то тот, кто за дверью, развернется и уйдет. Но стук повторяется.

– Кто-то пришел, – шепчет Лили. Теперь она тоже услышала стук и поняла, что он означает. В ее глазах испуг. Те, кто ни в чем не виноват, обычно не беспокоятся о таких вещах, но к нам с Лили это не относится.

– Как ты думаешь, кто это? – шепчет она.

– Не знаю.

– Что будем делать?

Я беру пульт и приглушаю звук.

– Дадим им минутку. Они уйдут, – говорю я, но неизвестный стучит уже третий раз и вдобавок звонит в звонок. Незваный гость не оставляет мне шансов.

– А если не уйдут?

– Оставайся здесь, – говорю я. – Пойду посмотрю, кто там. Может быть, ничего особенного.

Я выхожу из кухни. Иду через фойе к входной двери, перебирая возможные варианты: сосед; парнишка, продающий конфеты, чтобы собрать деньги для своей бейсбольной команды; курьер, доставивший посылку, которую нужно отдать под роспись. Я включаю свет в фойе, чтобы не было так темно, когда открою дверь.

Открываю. На крыльце полицейский. Я делаю глубокий вдох, говоря себе, что даже те, кто ни в чем не виноват, нервничают, когда к ним приходит полицейский. Эти парни в форме хороших новостей не приносят. Визит полиции означает, что либо у вас неприятности, либо кто-то умер.

Гость высок, и от него исходит ощущение угрозы. Я тоже не маленький, но он еще и крепкий, так что его плотная фигура полностью заполняет дверной проем. Лицо вытянутое.

– Кристиан Скотт? – спрашивает он, щурясь от света из фойе.

Он грозный. Я тоже высокий, но этот мужчина крепкий, а я не такой. У него широкая грудь, которая заполняет его форму и дверную коробку моего дома. У него вытянутое лицо.

– Да. – Я провожу ладонью по волосам. – Да, я – Кристиан Скотт. Все в порядке? Что-то случилось?

Мысли мечутся в поисках объяснения. Кто-то видел, как мы с Лили перегнали машину Джейка. Кто-то знает, что это я проник в дом Джейка и Нины в субботу или в понедельник, когда вернул ключ. Во второй раз я сделал все быстро и вроде бы не оставил следов. Но я могу ошибаться. Возможно, меня кто-то видел. Возможно, кто-то знает, что я был там.

– Ваша жена дома, мистер Скотт? – спрашивает он, заглядывая мне за спину. Я оборачиваюсь: Лили рядом нет. Она на кухне, где все еще темно и откуда доносится едва слышный голос комментатора баскетбольного матча. – Я рассчитывал поговорить с вами обоими одновременно.

– Да, конечно, – говорю я. – Сейчас я ее позову.

Приглашаю полицейского в дом. Мне не нравится, что он останется один в фойе, пока меня не будет, но не пригласить его было бы подозрительно, как будто мне есть что скрывать.

Он заходит и закрывает за собой дверь.

– Не торопитесь.

Лили сидит за столом, бледная, с растрепанными, падающими на глаза волосами. Она все слышала и теперь хватает меня за руку и шепотом спрашивает:

– Что ему нужно?

– Не знаю, – шепчу я в ответ.

Секунду-другую мы смотрим друг на друга, и каждый видит страх в глазах другого.

– Что делать, Кристиан?

– Успокойся. Глубокий вдох. – Я притягиваю ее к себе и чувствую, как колотится ее сердце. – Придешь, когда будешь готова. Все хорошо. Я об этом позабочусь.

Я возвращаюсь в фойе. Полицейский все еще стоит у двери со скрещенными на груди руками. Я бросаю взгляд на наручники и кобуру у него на поясе.

– Она сейчас выйдет. Позвольте спросить: что-то случилось?

– Мне нужно задать вам и вашей жене несколько вопросов относительно Джейка Хейза.

В животе у меня как будто завязывается тугой узел.

– Джейк? – Я произношу это так, словно пытаюсь вспомнить, кто это такой. У меня это хорошо получается – мое лицо принимает такое выражение, словно я физически пытаюсь вытащить что-то из памяти.

– Да. Джейк Хейз. Его жена – Нина Хейз.

– А, да. Конечно. Джейк. – Я киваю, как будто мой мозг только что установил нужные связи. Вскидываю бровь.

– Надеюсь, все в порядке? С Джейком ничего не случилось?

За спиной у меня появляется Лили. Я не слышу ее, но вижу, как полицейский переводит на нее взгляд и его поза меняется. Оглядываюсь: Лили все еще бледна, но выглядит лучше, чем несколько минут назад. Идет легко и беззвучно, потому что босиком. На ней обтягивающие легинсы и моя футболка. Футболка соскользнула с плеча, явив бретельку черного бюстгальтера.

– Лили. – Отступаю на шаг в сторону, и она становится рядом со мной. Я кладу руку ей на талию. – Офицер хочет задать нам несколько вопросов о Джейке Хейзе.

На ее лице никаких эмоций. Лили подыгрывает мне.

– Муже Нины, – поясняю я, как будто мы знаем Джейка только потому, что он муж Нины, как будто это не он занимает наши мысли все последние дни.

– Да, точно, – говорит она. – Джейк.

Теперь на ее лице проступает легкая озабоченность.

– Я работаю с его женой, Ниной Хейз, – говорит она полицейскому, который, похоже, несколько расслабился с ее появлением.

У нее это получается.

– Нина сказала мне, что Джейк несколько дней не появлялся дома. – Лили смотрит на меня. – Не помню, говорила я тебе об этом или нет?

Я киваю.

– Говорила. Это ужасно. – Я перевожу взгляд на полицейского. – Что-то случилось?

– Я опрашиваю людей, знающих Хейзов, и пытаюсь выяснить, можем ли мы установить местонахождение доктора Хейза.

Напряжение немного отпускает. Полицейский выясняет обстоятельства исчезновения Джейка. Он знает лишь то, что Джейк пропал, не пришел домой, и что его жена подала заявление. О том, что мы имеем к этому какое-то отношение, он либо не знает, либо предпочитает умалчивать.

– Когда вы в последний раз видели доктора Хейза?

Я морщу лоб. Смотрю на Лили.

– Когда? Наверное, месяцев шесть назад? Мы вместе обедали. – Я поворачиваюсь к полицейскому. – Думаю, прошлой весной.

– Да, в апреле, – говорит Лили. – Мы отмечали день рождения Нины.

Я и забыл про это, но Лили права. Мы обедали в бразильском стейк-хаусе, куда Джейк прикатил на своем новом автомобиле, на котором потом прокатил меня. Идея собраться на день рождения принадлежала Лили. Нина выбрала ресторан, а Лили зарезервировала столик.

– Нина сказала, что они с Джейком ссорились, – продолжает Лили с таким видом, словно только сейчас вспомнила об этом и не хотела откровенничать, но проговорилась.

Ни на меня, ни на полицейского она не смотрит, а смотрит на свои ноги и отшелушившиеся чешуйки розового лака для ногтей.

– Извините. – Она качает головой, словно сожалея о своей несдержанности, но, конечно же, это была не ошибка, а блестящая уловка. – Мне не следовало об этом говорить. Нина не хотела, чтобы об этом знали другие. Она не любит распространяться о личном.

– Конечно, – говорит полицейский, как будто готов забыть сказанное Лили. – Она рассказала вам об этом недавно?

Лили кивает.

– И долго они ссорились?

– Несколько месяцев. Не могу сказать точнее. Я уже не помню когда. По словам Нины, это началось с пустяка, но напряжение там постоянно нарастало. Мне она рассказала только потому, что ее это все ужасно расстраивало. Но я не думала, что дойдет до такого.

– До чего именно?

– До того, что он уйдет. Разве не это случилось?

– Мы не знаем, что случилось с доктором Хейзом. А из-за чего они ссорились, миссис Хейз вам не сказала?

Лили пожимает плечами.

– Наверное, из-за того же, из-за чего ссорится любая пара.

– Миссис Хейз, как вам кажется, ее поведение изменилось в последнее время?

Лили обдумывает вопрос.

– В общем-то да. Изменилось. Она более беспокойная. Отстраненная. Из-за Джейка и из-за матери. У ее матери проблемы со здоровьем. Наверное, она еще и из-за этого расстраивается. Но между нами… – Лили смотрит на меня вопросительно, словно эта мысль только что пришла ей в голову и она не уверена, что ей следует об этом говорить.

– Да, миссис Скотт? – подбадривает ее полицейский.

Лили жалобно и даже робко смотрит на него.

– Только не говорите Нине, что это я сказала. Не хочу, чтобы она сердилась на меня.

– Так что она вам сказала, миссис Скотт?

Лили натужно сглатывает.

– Нина сказала однажды, что Джейк может уйти от нее. Что у него, возможно, роман. По правде говоря, тогда я не придала этому большого значения, потому что в каждом браке бывают тяжелые времена. Я сказала ей тогда, что она, возможно, накручивает себя на пустом месте. Что, может быть, им стоит обратиться к семейному консультанту.

– И они обращались к консультанту?

– Нет. Они оба слишком заняты. Джейк редко бывает дома. Он – нейрохирург. А у Нины, как я сказала, больная мать. Им просто некогда ходить по консультациям.

Лили открывает рот, как будто хочет что-то добавить, но молчит.

Это не остается без внимания.

– Что-то еще, миссис Скотт?

– Она сказала однажды, что не знает, как поступит и на что решится, если Джейк уйдет, но жить без него она точно не сможет. – Лили вздыхает. – Нина – хорошая подруга, а я наговорила лишнего, но…

Она останавливается и снова смотрит на меня, а я смотрю на нее, совершенно завороженный ее ложью.

– Но что? – снова подталкивает ее полицейский.

– Нина сказала однажды, что если она не будет с Джейком, то и никто не будет.

Секунду или две полицейский молчит.

– Как вы это поняли, миссис Скотт? – наконец спрашивает он.

Я смотрю новости. Читаю. Я знаю, что в Соединенных Штатах женщины убивают своих мужей чаще, чем в любой другой стране. На каждые сто мужчин, убивающих своих жен, приходится около семидесяти пяти женщин, убивающих своих мужей. Некоторые говорят, что соотношение скорее пятьдесят на пятьдесят. Когда муж убивает жену, часто все начинается с психологического насилия. Сталкинга. Манипулирования. Газлайтинга.

Но когда убивает женщина, то обычно это происходит потому, что она уже решила, что умрет, если этого не сделает.

Но это не всегда так. Женщины убивают по разным причинам, не только из страха или при самообороне. Иногда из ревности, из опасения, что ее бросит супруг, ради страховки или по какой-то комбинации этих трех причин. Вполне возможно, что это могла сделать Нина. Бросать подозрение на другого – дерьмовый поступок. Мне жаль, что приходится так делать, но в то же время я готов на все, чтобы нас с Лили не поймали.

Лили сокрушенно качает головой, и волосы падают ей на глаза.

– Не знаю. – Она снова смотрит на меня, а потом на полицейского. – Не следовало мне это говорить. Тогда я ни о чем таком не думала. Она просто злилась. Выплескивала свои чувства, понимаете? Выпускала пар. – Лили тянет паузу, потом говорит: – Я не восприняла это как угрозу, если вы об этом спрашиваете.

Признаюсь, Лили меня ошеломила. В хорошем смысле этого слова. Сыграно было гениально. Она перевернула все с ног на голову, наслав на Нину тучу подозрений.