Из полицейского участка я вышла совершенно расстроенная и измученная. На часах было начало шестого. С мамой на обратном пути я почти не разговаривала. Вообще не могла говорить. О чем говорить, если офицер, просмотрев видео, вернул мне телефон, надел очки и сказал:

– Камеры дверных звонков лучше всего снимают на расстоянии от полутора до девяти метров. На большей дистанции объекты могут стать нераспознаваемыми. Ширина вашей улицы – семь-восемь метров. Возможно, это стандарт. Расстояние между соседями, от двери до двери, намного больше из-за размеров участка. Вам повезло, что камера вашего соседа зафиксировала, как тот человек вошел в ваш дом, иначе вы могли бы вообще ничего не узнать. Но я не уверен, что видео поможет нам идентифицировать этого человека. Изображение искажено. Не хватает четкости. Мы не можем разглядеть лицо из-за козырька бейсболки. Мы не знаем, кто он. Если только вы его не узнаете? – закончил он на вопросительной ноте, и я покачала головой. Я не знала, кто он, поэтому и отнесла видео в полицию. Мне нужно было, чтобы они сказали мне, кто он такой. – Каких-либо характерных особенностей нет.

– Вы можете увеличить изображение?

– Можем, но это приведет к ухудшению четкости.

Я показала ему другую видеозапись, сделанную камерой Элли Миллер, запись с машиной незнакомца. К сожалению, и здесь проблема была та же. Угол съемки не позволял определить марку и модель автомобиля. Не удалось прочитать и номерной знак. Офицер пообещал передать запись экспертам, но он предупредил, чтобы я особенно не надеялась.

– У таких видео есть свои ограничения. Они полезны, но не дают стопроцентной гарантии точности.

Мы с мамой переглянулись, после чего я снова повернулась к нему.

– Так что мне сейчас делать? – спросила я, изо всех сил стараясь не сорваться на крик. – Посторонний человек проник в мой дом. Просто вошел. Он знал код.

– Понимаю. – Полицейский смотрит на меня сочувственно, за что я ему уже благодарна. – Я приму ваше заявление, мэм, и мы пришлем к вам сотрудника, чтобы он посмотрел все на месте. А пока предлагаю сменить пароль на гаражной двери и поменять замки в доме. Вы не думали о том, чтобы установить видеозвонок или охранную систему?

– А это нужно?

– Решать вам. Известно, что порой само наличие камеры отпугивает злоумышленника. У вас что-нибудь пропало?

– Насколько я могу судить, нет. Я даже не знала, что кто-то проник в дом, пока соседка не показала мне вот это.

– Кто знает ваш пароль от гаража?

– Мой муж, я и моя мама. – Я смотрю на нее. Она сидит на стуле рядом со мной, но до сих пор не сказала ни слова. – Уборщица. – Пытаюсь вспомнить, кто еще. Мы с Джейком всегда давали пароль, когда это было нужно, но соблюдали при этом разумную осторожность. Те, кому мы давали пароль, были людьми надежными. – Некоторое время назад у нас в доме работали маляры. Мы не могли оставаться с ними дома и дали им пароль. Собирались потом сменить, но так и не удосужились.

Вспоминая об этом, я думаю, как глупо мы поступили. Покрасить предстояло практически весь дом, и в бригаде было человек десять, если не больше. Интересно, пароль знал только бригадир или все маляры? Может быть, кто-то из них присмотрел что-то и вернулся за этим позже? Почему мы с Джейком не сменили код после них?

– Не корите себя, миссис Хейз, – успокаивает меня полицейский. – Такое случается.

– Ваш сотрудник будет снимать отпечатки пальцев? – спрашиваю я, предполагая положительный ответ.

Но он качает головой.

– Нет. Не тот случай. В таких ситуациях эта процедура обычно не проводится.

– Почему? – удивляюсь я. Как они найдут преступника, если у них нет его отпечатков?

– Отпечатки нужно с чем-то сравнивать, миссис Хейз. Все не так просто, как показывают по телевизору. Те отпечатки, которые мы нашли бы в вашем доме, скорее всего, принадлежали бы людям, бывавшим в вашем доме с вашего же разрешения. К примеру, тем самым малярам. Сами по себе обнаруженные отпечатки не скажут нам, кто побывал у вас в субботу и воскресенье. Кроме того, нам пришлось бы брать отпечатки у всех, кто имел доступ к вашему дому. Работа утомительная, требует много времени и далеко не всегда дает удовлетворительный результат. Вы меня понимаете?

Увы, да. Мы с Джейком столько людей приглашали к себе, что всех и не вспомнить, даже если очень постараться.

– Но что-то можно сделать, – в отчаянии говорю я.

Судя по выражению его лица, надежды на поимку злоумышленника очень мало.

– Наши эксперты поработают с видео и, возможно, что-то узнают. Есть еще одна проблема, миссис Хейз. После проникновения в ваш дом прошло несколько дней. Вы к чему-то прикасались, что-то переставляли и, возможно, сами о том не подозревая, уничтожили улики. Послушайте, если из дома что-то пропало, если что-то сломано или разбито, вы можете позвонить в страховую компанию, и они пришлют специалиста по урегулированию претензий.

Я киваю. Мне страшно, и голова идет кругом. Не могу поверить, что это происходит со мной.

– Хорошо.

– А пока самое лучшее, что вы можете сделать, – это позаботиться о безопасности вашего дома. Примите необходимые меры, которые защитят вас от возможных будущих взломов. Как я уже сказал, смените пароль на гаражной двери, установите видеозвонок и охранную систему.

– А как сменить код? – спрашиваю я. Такого рода вещами всегда занимался Джейк.

– Способы разные, миссис Хейз. У вас есть руководство?

Я качаю головой. Если руководство и есть, я понятия не имею, где Джейк хранит его.

– В таком случае вызовите мастера по установке гаражных дверей. Он вам поможет.

Мастера по установке гаражных дверей? Где его искать?

– Я тебе помогу, – говорит мама. Она понимает, как я себя чувствую. – Не беспокойся, Нина. Мы решим эту проблему.

Мама много лет прожила одна и меня вырастила в одиночку. Она никогда не полагалась на мужчину и со всем справлялась сама. Я завидую ей. Она находчивая.

– Ладно, – говорю я.

Мой голос звучит отстраненно, как будто я отрешилась от мира и наблюдаю за происходящим, находясь вне своего тела. Я растеряна и ошеломлена. Не могу поверить, что это реальность, а не сон. Будущие взломы. Значит ли это, что тот человек может вернуться? Да, именно так. Вспоминаю о грязном следе в задней прихожей и понимаю, что он, вероятно, уже возвращался.

Рассказываю полицейскому об этом случае, а потом и о другом.

– На днях, в четверг, мне на работу доставили цветы. Карточка не была подписана. Я звонила флористу, хотела узнать, от кого они, но мне не сказали. Заявили, что нужен полицейский ордер. Мне страшно, понимаете? Что, если цветы от того же человека, который проник в дом? Что, если это сталкер?

Чувствую на себе взгляд мамы: я ведь об этом ей так и не рассказала.

– Я могу позвонить флористу, – говорит Бун, – и попросить ее предоставить мне эту информацию.

– Спасибо. Буду вам очень признательна. И еще. Я беспокоюсь о муже. Его нет уже больше недели. Точнее, девять дней.

– Если не ошибаюсь, вы отозвали свое заявление. По-моему, вы видели мужа уже после подачи заявления.

Я переглядываюсь с мамой. Мне ужасно не хочется перекладывать вину на нее, но полиция должна знать правду.

– У моей мамы, – я кладу руку ей на колено, – проблемы со зрением. – Вижу: офицер Бун смотрит на мою мать. Но понять, что с человеком что-то не так, нельзя, просто посмотрев на него. – У нее макулодистрофия. Из-за этого она иногда ошибается. Мама думала, что видела в доме Джейка, но на самом деле это был тот самый злоумышленник. – Я указываю на телефон.

– Понятно. Значит, вашего мужа до сих пор нет.

Я киваю.

– Да. – Как печально, что из-за этой ошибки Джейка перестали искать.

– O’кей, – говорит офицер Бун и обещает заняться исчезновением Джейка и поговорить с людьми, знающими нас обоих. Возможно, кому-то известно то, о чем не хотят говорить мне.

В конце концов должен же кто-то знать, где Джейк.

Уже глубокая ночь. Мама готовится ко сну. Мне тоже пора, но я не знаю, хочу ли я вообще ложиться в постель. Я думала о том, чтобы принять мелатонин или выпить еще бокал вина, но дело не в том, что я не могу заснуть.

Я и не пыталась. Дело в том, что я не знаю, хочу ли я спать. Во сне я буду беззащитна. Я не могу перестать думать о том, с какой легкостью тот человек проник в мой дом. Несколько часов назад я смотрела видео с этим незнакомцем и до сих пор не оправилась от шока. И вряд ли когда-нибудь оправлюсь. Я снова и снова, словно муча себя, просматриваю это видео и не могу заставить себя не смотреть.

Я уже заплатила целое состояние за вызов слесаря. Он предложил круглосуточное аварийное обслуживание. Дорого, но в случае чего он прибудет в кратчайшее время. Слесарь заменил все замки в доме. Ключ есть только у меня.

Я также вызвала мастера по ремонту гаражных ворот. Теперь у меня есть новый код для гаража, который знаю только я. Моя мать даже не захотела его знать. Мастер отвернулся, когда я вводила код. Я наблюдала за ним и убедилась, что он не смотрит. Паранойя? Но кто бы стал меня винить?

Я позвонила в компанию, занимающуюся установкой охранных систем, и мы договорились, что они приедут на следующей неделе. Раньше они не могут, хотя я и предложила пятьсот долларов, если кто-то сможет приехать сегодня. Я практически умоляла, но они не смогли. Я буду чувствовать себя намного лучше, когда у нас будет домашняя система безопасности, когда я смогу поставить на охрану все двери и окна перед тем, как лечь спать. В среднем охрана реагирует на вторжение за сорок пять секунд. Так сказал мне по телефону представитель службы поддержки и добавил, что звук сработавшей сигнализации, скорее всего, отпугнет злоумышленника гораздо раньше, а если повезет, то его отпугнут и таблички во дворе. Когда охранная система будет установлена, никто не сможет проникнуть в дом. Мы с мамой будем в полной безопасности.

Но это произойдет не раньше следующей недели.

Я не могу отделаться от мысли, что кто-то – в частности, человек в бейсболке и джинсах – проберется в дом в мое отсутствие. Последние несколько часов я думаю почти только о нем. Представляю, как он в третий раз врывается в мой дом. Вспоминаю, как уверенно он держался, как легко ввел код и открыл дверь. Он знал код. Знал, что меня не будет дома.

Что еще он знает обо мне?

Поздно вечером я выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. Я хочу забрать из сейфа пистолет Джейка. Мне будет спокойнее с оружием под подушкой. От запертого в сейфе пистолета никакой пользы нет. Если кто-то вломится, я не успею спуститься вниз, а тем более открыть сейф и взять оружие.

В кабинете Джейка темно. Только чахлый свет луны проникает в незанавешенное окно. Иду через комнату, ощущая под босыми ногами твердый деревянный пол. Подхожу к огромному, угольного цвета столу представительского класса, принадлежащему Джейку. В ширину он больше моего роста. Обхожу стол, провожу пальцами по спинке вращающегося кресла с мягкой обивкой. За столом стоят два книжных шкафа, и между ними на стене висит оригинальная абстрактная картина, которую Джейк купил в галерее, потому что она ему понравилась, а также потому, что ему нужно было чем-то закрыть сейф. Краски на картине ярко-оранжевые и бирюзовые, и, если бы мне предложили угадать, что на ней изображено, я бы подумала, что это горы, поднимающиеся из океана, но вообще-то сказать трудно. Я снимаю картину со стены. Осторожно, словно имею дело с новорожденным, ставлю ее на пол и поворачиваюсь к сейфу. Ввожу код и вспоминаю, что не умела стрелять и даже держать оружие в руках, пока Джейк не взял меня в тир на тренировку. Это было много лет назад, когда мы были моложе и счастливее. Когда будущее обещало так много. В то время я была против оружия дома. Ничего хорошего от него не бывает, в этом я пыталась убедить Джейка. Но он всегда получает то, что хочет. Он думал, что я буду чувствовать себя по-другому, увереннее, если буду знать, как обращаться с пистолетом и стрелять из него. Он сказал, что я привыкну и перестану его бояться.

Я пошла с ним в тир и стреляла по бумажной мишени. У меня неплохо получалось. Помню, даже на Джейка мои успехи произвели впечатление. Он не думал, что я способна выстрелить во что бы то ни было, и, полагаю, считал, что у меня сдадут нервы, когда заряженный пистолет окажется в моих руках. Но я не растерялась.

И все-таки пробивать дырки в бумаге – это одно, а стрелять в человека – совсем другое.

Открываю сейф. Ищу на ощупь пистолет.

И не нахожу.

Пистолета в сейфе нет.

Где бы ни был Джейк, оружие у него с собой.