В среду, возвратившись домой во второй половине дня, нахожу в соцсети сообщение от соседки. Уведомление только что пришло, и я увидела его, едва войдя в кухню. Ставлю сумку на островок, нахожу в ней телефон и сбрасываю туфли.

Нина, привет. Давненько не заходила в соцсети и вот только что увидела на соседской странице твой пост. Извини, что так поздно. Подумала, что тебе будет интересно это увидеть.

Это еще одно видео с дверного видеозвонка.

Я сажусь на табурет и запускаю видео. Даже пальто не сняла. В правом нижнем углу записи есть отметка времени. Она сделана в субботу в 10:07. Мой дом в секторе прямой видимости ее камеры. То, что мне нужно. То, чего я ждала. Единственное, что мешает, – дерево, которое загораживает часть кадра.

Смотрю, жду Джейка и вижу ту же самую черную машину из видео Элли Миллер. Она проезжает мимо моего дома и исчезает из кадра. Проходит тридцать секунд, затем и минута, я все жду, что же будет дальше, и уже теряю надежду. Может быть, все, что видела моя соседка Эмили, – это тот самый черный автомобиль.

Время идет, и ничего не происходит. Я вижу, как шевелятся листья на деревьях. Листья – единственный способ понять, что видео не закончилось, потому что все остальное статично и неизменно. Мой дом. Встроенный в стену почтовый ящик. Уличный фонарь и красный пожарный гидрант.

Но тут в кадр попадает мужчина в бейсболке, джинсах и куртке.

Руки в карманах, он идет по моей подъездной дорожке, потом по кирпичной дорожке – к моей передней двери. А вот это уже интересно.

Этот человек в черной машине ехал не к какому-то другу. В конце концов, он пришел к моему дому.

Я наблюдаю, как он некоторое время стоит у двери, повернувшись спиной к камере. Качество видео не очень хорошее. Мужчина – это просто маленькие размытые пиксели. Но я узнаю его по видео Элли Миллер. Это тот же самый человек. Должно быть. Он стоит у двери секунд двадцать, ожидая, пока кто-нибудь впустит его. В это время дома была моя мама. Но она не говорила, что кто-то звонил в дверь. Наверное, не слышала или просто решила не отвечать. Я не виню ее. Я и сама не всегда открываю дверь, когда кто-то приходит.

Не дождавшись ответа, незнакомец поворачивается и оказывается лицом к улице и камере. Вот только голова опущена, а качество видео оставляет желать лучшего. Надвинутый козырек бейсболки скрывает лицо и глаза.

Я ставлю видео на паузу и стараюсь рассмотреть получше, но изображение слишком пикселизировано. Бейсболка, похоже, темно-синяя или, возможно, черная. И я не могу определить, какой на ней логотип.

Кто он? Что привело его к нашей двери и что ему нужно от нас? Скорее всего, пустяковое дело, просто кто-то из соседей пытался продать нам что-нибудь вроде новой крыши или годового запаса средства от сорняков. На двери у нас табличка «Не беспокоить», но всегда находятся те, кто ее игнорирует.

Видео продолжается. Незнакомец идет к подъездной дорожке, и я ожидаю, что вот сейчас он спустится на тротуар и пойдет к другому дому, чтобы попытаться продать им то, что продает. Но мои ожидания не оправдываются. Он уверенно поворачивает в другую сторону и направляется прямиком к гаражной двери, поднимает крышку на панели клавиатуры и… Я замираю. Что, черт возьми, он делает? Кто этот человек? Открыв рот, я наблюдаю за тем, как он набирает на клавиатуре код. Хорошая попытка, думаю я, усмехаясь про себя. Здесь-то он и ошибется. Потому что не знает комбинацию.

И снова ошибаюсь я. Он знает код, и я вижу, как дверь начинает предательски подниматься. Я сижу на табурете у кухонного островка и смотрю видео с открытым ртом и застыв от напряжения.

Я в полном шоке. У меня на глазах чужой человек с легкостью проникает через гараж в мой дом. Дверь гаража закрывается. Посмотришь со стороны – ничто не указывает на присутствие в доме постороннего. Все выглядит совершенно мирно. Единственное движение – трепет листьев на дереве.

Но по моему дому ходит и трогает мои личные вещи чужой человек. И там же, в доме, моя мать.

Через десять секунд видео заканчивается.

Реальность случившегося обрушивается на меня приливной волной. Я чувствую себя глубоко уязвленной и оскорбленной.

Это был не Джейк. Джейк не приходил домой.

Моя мать видела не Джейка.

Она видела кого-то другого.

Кто-то другой пришел в мой дом, когда меня здесь не было. Незваный гость. Вот почему он не заговорил с ней. Этот человек был в доме в то же время, когда здесь была моя мать. Он заходил в кабинет Джейка. Он сбросил с крючка ключ-карту, а это значит, что он также искал что-то в почтовом сортировщике.

Зачем? Что он искал? Деньги?

Какое счастье, что моя мать жива, что он не убил ее, когда она его спугнула.

– Мам! – в панике кричу я, слезаю со стула и иду к передней двери – проверить почтовый сортировщик и посмотреть, не пропало ли что. – Мам!

Я стою спиной к лестнице и слышу ее приближающиеся шаги.

– Нина? В чем дело?

Я оборачиваюсь и вижу ее на верхней площадке – в джинсах и рубашке навыпуск.

– Мне нужно съездить кое-куда, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Но ты только что пришла домой, – огорчается она. – Разве ты не хочешь отдохнуть? А я приготовлю ужин.

– Знаю, мам. Но я не могу. Не сейчас. – Смотрю на нее и представляю, что могло случиться с ней в то субботнее утро. Она сходит с лестницы, и я иду к ней и крепко обнимаю.

Она смеется. Обычно я сдержанна в проявлении чувств. Не хочу даже думать, что могла бы ее потерять. Тот человек мог убить ее. От одной этой мысли мне становится не по себе.

– Что на тебя нашло, Нина? – спрашивает она.

Я бы предпочла не рассказывать ей о том, что произошло, что она была в опасности, что, возможно, опасность еще грозит нам обеим. Я не хочу давать ей повод для беспокойства. У нее и своих хватает. Но на днях в нашем доме побывал чужой человек. Он пришел без приглашения. Он был здесь, на моей кухне. Он был в кабинете Джейка и в фойе. Он стоял там, где сейчас стою я. Он трогал наши вещи, и теперь у меня такое чувство, что наш дом осквернен, заражен. Мне хочется вызвать уборщицу, чтобы она все как следует вымыла с каким-нибудь дезинфицирующим средством.

Может быть, он еще вернется. Может быть, он уже вернулся. Вспоминаю грязный след в задней прихожей, и к горлу подступает тошнота. Не он ли оставил тот след? Я трясу головой, пытаясь прогнать мысль о том, что этот человек был в моем доме не только в понедельник вечером, но и в субботу утром.

Маму нельзя оставлять одну.

– Это ненадолго.

– Куда мы поедем? – спрашивает она, и я нехотя рассказываю ей о видео и о том, что мы поедем в полицию.

Сначала она ничего не говорит, только всплескивает руками и смотрит на меня большими глазами.

Мы идем к машине через гаражную дверь. Я уже сожалею, что вытерла тот отпечаток на полу в прихожей. Нужно было оставить его и предъявить полиции как улику. Впрочем, достаточно и видео.

– Извини, Нина. Я сбила тебя с толку, сказав, что это был Джейк.

– Не извиняйся. Ты просто ошиблась. Ты его не узнала.

Но теперь я уже беспокоюсь за Джейка. Его нет дома несколько дней. Он ушел и пропал больше недели назад. А теперь в нашем доме дважды побывал незнакомец, и кто-то прислал мне цветы на работу. Это определенно как-то связано.

Мы паркуемся у полицейского участка, и я предлагаю маме остаться в машине, но она и слышать об этом не хочет. Мы идем вместе. На месте дежурного на этот раз мужчина. Я говорю ему, что хочу подать заявление о проникновении со взломом.

– Когда это произошло? – спрашивает он.

– В субботу.

Он просит нас подождать и говорит, что скоро ко мне подойдут. Сегодня здесь оживленнее, чем в прошлый раз, и очередь формируется в зависимости от степени серьезности и срочности дела. Мой случай не экстренный, это ведь не ограбление. Никто не пострадал. Никому не угрожает непосредственная опасность, за исключением, может быть, Джейка. Я начинаю паниковать, потому что чем больше думаю об этом, тем больше проникаюсь мыслью, что он в опасности. Мне не терпится с кем-нибудь поговорить. Я сажусь рядом с мамой, но сидеть спокойно почти невозможно.

В конце концов приходит другой полицейский. Представляется – офицер Бун. Офицеру Буну на вид около тридцати лет, это крупный мужчина с серьезным лицом, но добрыми карими глазами за стеклами очков. Он проводит нас с мамой в небольшую комнату, предлагает сесть и сам садится на металлический стул, немногим лучше раскладного.

– В субботу утром, когда меня не было дома, в мой дом проник посторонний, – говорю я.

Рассказываю остальное. Потом достаю телефон с видео от моей соседки Эмили и протягиваю ему.

Офицер Бун берет телефон, снимает очки и подносит смартфон к глазам, чтобы лучше видеть. Смотрит внимательно, за что я ему благодарна.

Полиция располагает лучшими технологиями. Они смогут увеличить видео, повысить резкость изображения и увидеть то, чего не вижу я: лицо человека, который вломился в мой дом.