Я замираю. Задерживаю дыхание.

Наверху тихо. Вода уже не течет. Трубы замолчали. Я жду шагов или других каких-то звуков. Ничего. Полная тишина. Может, мне это только послышалось? Может, и не было смыва в туалете? Может, это было что-то другое, например, воздух попал в водопроводные трубы.

Я бы так и решил, что ошибся, если бы не сообщение Лили. Закажем тайскую?

Кто-то здесь есть.

Я осторожно, едва сдерживаясь, чтобы не захлопнуть его, задвигаю ящик. Ставлю под стол стул, на котором сидел.

Просмотреть картотечный шкаф и найти сейф я уже не успеваю.

Как выйти? Можно воспользоваться входной дверью. Она ближе, но на виду, и я не смогу запереть ее за собой. От кабинета до начала лестницы метра три, вряд ли больше. За открытыми дверями кабинета видны кованые балясины. В кабинете есть окно, но, чтобы выйти через него, придется снять сетку. Вернуть ее на место, находясь снаружи, я уже не смогу, а значит, выйти, не оставив следов своего пребывания здесь, будет невозможно.

Мне ничего не остается, как выйти через дверь гаража, тем же путем, что и пришел.

Иду через кабинет к двери. Пол деревянный, и пройти бесшумно в моей обуви не получается. Осторожно выхожу из кабинета в фойе. Помещение высотой в два этажа с кессонным перекрытием и огромной люстрой. В фойе ведет прямая лестница с изгибом; наверху небольшая площадка с перилами, с которой виден первый этаж.

Сразу за открытой дверью кабинета я вижу настенный держатель для почты и ключей у передней двери. Похоже, то, что мне нужно. Кажется, что это именно то, что я искал. Проблема в том, что он хорошо виден и с лестницы, и с площадки наверху. Прикидываю, стоит ли рискнуть. Риск и впрямь велик, но и держатель – идеальное место для ключа. Пожалуй, мы с Лили выбрали бы именно такое. Раз уж я зашел так далеко… Не возвращаться же домой с пустыми руками. Без ключа мы машину Джейка с улицы не уберем. А если не уберем, то рано или поздно выяснится, что Лили и Джейк в день его исчезновения были в одном месте. И Лили попадет под подозрение.

Пробегаю взглядом по лестнице – никого. В доме тихо. Если бы я ничего не слышал, то подумал бы, что наверху никого нет.

Иду через фойе, и чувство такое, будто я на прицеле у снайпера. Бездумных поступков в моей жизни хватало. Я был непослушным подростком. Меня наказывали, отстраняли от занятий и даже задерживали столько раз, что и не сосчитать. Мама всегда говорила, что мои проказы стоили ей нескольких лет жизни и когда-нибудь сведут в могилу.

Но теперь я взрослый человек, и это уже незаконное проникновение со взломом.

В почтовом держателе есть прорези и крючки для ключей. Я просовываю руку в одну из щелей и нащупываю… брелок. Зажимаю его кончиками пальцев и вытаскиваю. И тут же что-то еще проскальзывает между пальцами. На этот раз я реагирую недостаточно быстро, и предмет падает на пол. Звук получается достаточно громкий. Наверху со скрипом открывается дверь.

– Нина? Это ты?

Голос женский.

Я разворачиваюсь и, не рискнув взглянуть на лестницу, быстро иду в сторону гаража. Слышу шаги. В поле зрения возникает силуэт.

– Нина! – снова зовет женщина.

Шаги вниз по лестнице.

Прохожу через кухню, иду к двери гаража. Берусь за ручку, тяну дверь на себя. Вхожу в гараж, закрываю за собой дверь, придерживая, чтобы не захлопнулась.

Теперь мне нужно открыть верхнюю дверь – будет шумно, но иного выхода нет.

Я нажимаю на кнопку. Дверь поднимается. Грохочет, как снегоуборщик в воскресное утро. Похоже, я облажался и все испортил. Похоже, я в полной заднице. И возможно, полиция уже едет, и я не успею добраться до машины до их приезда.

Иду к машине. На ходу все же оглядываюсь и вижу ее – лицо, прижатое к стеклу в одном из передних окон.

Мчусь домой в таком шоковом состоянии, что совсем забываю о пакете с окровавленной одеждой Лили, лежащем на заднем сиденье.

– Это ее мать, – говорит мне Лили.

Мы оба дома, но я вернулся раньше. Когда она пришла, я нервно расхаживал по комнате в ожидании неизбежного: прибытия полиции с ордером на мой арест.

– У нее плохо со зрением, так что не нервничай. На каком расстоянии ты был от нее?

– Метра четыре, может быть больше. Но дело в том, что даже если она не разглядела меня, то наверняка слышала. Она знает, что в доме кто-то был. Она обращалась ко мне.

– Что сказала?

– Назвала меня Ниной.

– Ну вот видишь. Все в порядке. Она приняла тебя за Нину.

– Да, но только Нина бы ей ответила. Нина не стала бы убегать. Но есть кое-что похуже.

– Что?

– Она видела мое лицо, когда я уходил.

– Даже если видела, то не разглядела. Говорю же, у нее проблемы с глазами. Она не знает, что это был ты. Она не видела тебя раньше и не могла узнать. Я уверена, что все обойдется.

Но уверения Лили не действуют – наоборот, слушая ее, я все меньше им верю.

Время идет, полиция не появляется, и я понемногу успокаиваюсь. Если бы они знали обо мне, то наверняка бы уже приехали. Ведь так?

И вот, когда я почти убедил себя, что опасаться нечего, – звонок в дверь.