Адем спрятался за группкой людей. Бездомные оборванцы, подумал он. Все одеты в какие-то грязные лохмотья.

Стоя в толпе, мальчик рассматривал папу. Худое лицо, спутанные светлые волосы, небольшая бородка и усы. Адем опять ощутил родство с этим человеком. И разволновался. Что, если папа тоже не захочет его признать?

Но эту страшную мысль мальчик гнал от себя прочь. Папа наверняка захочет, чтобы он родился. Это же его папа! Только надо подойти к делу умно. Умнее, чем ко вчерашнему разговору с мамой.

Человек в развевающемся пальто все ещё произносил речь, стоя на парапете. Адем вроде бы слышал слово «свобода», но не был в этом уверен: толпа бездомных заглушала оратора непрерывной болтовнёй.

– Слушай, а ты сам-то в это веришь? – воскликнул какой-то мужчина. Лысый, без шапки, одна нога обёрнута тряпьём.

– И что он только несёт? – проворчала женщина поблизости. Пальто у неё не было, и для тепла она завернулась в одеяло. – Пустое тра-та-та.

Женщина отхлебнула из квадратной бутылки и передала её стоявшему рядом человеку. Тот сделал глоток и протянул бутылку следующему.

Кто-то ехидно запел, а другие подхватили:

– Тра-та-та, тра-та-та, тра-та-та.

– Покупайте лотерейные билеты у «Толстяка»! – раздался крик сзади.

Адем на миг оглянулся: вопреки здравому смыслу, он понадеялся, что это Феликс. Когда мальчик снова повернулся к фонтану, папы на парапете уже не было. И голос его тоже больше не звучал. Оратор в развевающемся пальто точно сквозь землю провалился.

Оборванцы тем временем переключились на другое. Теперь их издёвки посыпались на двух полицейских, подъехавших к месту событий на велосипедах.

– Эй вы, толстопузы! Небось, сыты до отвала? Что, вкусно пообедали? Боровы!

Полицейские слезли с велосипедов, сжали в руках дубинки и двинулись навстречу толпе.

Адем не стал смотреть, что будет дальше. Какое ему дело до этих людей? Надо найти папу – вот что важно! Он подбежал к фонтану. Прямо за ним находился вход в церковь: большая деревянная дверь в глубине портала и железная решётка перед ней были заперты. Адем залез на парапет, на то же место, где недавно стоял папа. Может быть, он скрылся между рыночными ларьками? Вряд ли, Адем бы заметил, как он туда побежал после появления полицейских.

Мальчика охватила паника. «Вот ты и потерял своего папу, – произнёс голос внутри него. – Больше ты его не встретишь, конец тебе!»

«Прекрати скулить! – велел себе Адем. – Ты же перехитрил старуху с собакой? Ты же добыл две булочки с изюмом? Вот и теперь найдёшь выход!»

Адем огляделся как можно спокойнее, высматривая развевающееся пальто и взлохмаченные волосы.

Оборванцы, ворча и выкрикивая ругательства в адрес полицейских, скрылись в ближайшем к площади переулке. Только одеяло осталось лежать на земле. Полицейские, сунув дубинки за пояс, забрались на велосипеды.

«Я обязательно его найду, – пообещал себе Адем. – Только куда же мне пойти?»

В сомнении стоя у фонтана, он уловил краешком глаза какое-то движение. От тени колонны в церковном портале отделилась какая-то фигура и юркнула в улочку рядом с церковью. Папа!

Облегчённо вздохнув, Адем направился за ним. Главное, держать дистанцию – метров пятнадцать. Ближе нельзя, а то будет слишком заметно. Больше тоже нельзя, а то потеряешь его из виду. Адем шёл, размышляя, зачем папа стоял за колонной. Он там прятался? А от кого – от полицейских? Вопросы остались без ответов: всё внимание Адема было сосредоточено на развевающемся пальто, за которым он следовал.

Время от времени папа останавливался и что-то разглядывал – по крайней мере, так казалось со стороны. Тогда Адем тоже останавливался и смотрел на то, что было рядом. Занесённая снегом помойка. Разбитое окно в подвальной комнате, наполовину ушедшее в землю.

Жаль только, что на улице так мало народу. Чем дольше мальчик шёл за папой, тем сильнее бросался в глаза. К тому же он не знал, что делать дальше. Разумеется, надо соблюдать Правило № 1 – заботиться о себе. Но каким образом? Что, если папа сейчас просто войдёт в какой-нибудь дом? Как тогда поступить? Остаться под дверью парадной?

Папа свернул направо.

Адем зашёл за угол: папа удалялся по узкому-узкому переулочку. Такому тесному, что двум встречным не разойтись. Наверху, на уровне крыш – рыбачьи сети и деревянные настилы, где, судя по всему, хранилась наваленная на них всякая всячина. Даже неба не было видно. Стало так темно, что Адем едва различал папину спину, хотя по-прежнему держался от него не больше чем в пятнадцати метрах.

Мальчик нырнул в переулок. А что ему оставалось? Чтобы слышать папины шаги, он старался двигаться беззвучно. Шаги и правда были слышны, а ещё – какой-то непонятный шорох. Так мальчик прошёл метров десять-пятнадцать. Темнота вокруг него сгустилась, и шаги смокли.

Адем остановился, напрягая слух. Никаких шагов. Только где-то в отдалении звучали голоса, и уже совсем далеко играло расстроенное пианино.

Адем всматривался в темноту, и ему казалось, что она тоже смотрит на него. Что там такое движется – какие-то чужие тени или папа? Больше всего на свете Адему хотелось повернуть обратно. Но если он упустит папу, то совершенно точно не сможет родиться. И мальчик пошёл дальше, шаг за шагом, вытянув перед собой руку, чтобы ни на что не наткнуться. С каждым шагом ему становилось всё страшнее.

И вдруг из темноты совсем рядом с ним раздался голос – Адем чуть не умер со страху.

– Итак, почтеннейшая публика! Вот он, тот человек, которого вы искали, которого вы так хотели увидеть! Прошу вашего безраздельного внимания. Аплодисменты, пожалуйста!

Под самым носом у Адема кто-то чиркнул спичкой. В кружочке света проявилось лицо: резкие черты, беспокойные глаза.

– Вацлав! – воскликнул мальчик.

Он впервые видел папу так близко. Огонёк спички отражался в его зрачках. Казалось, папа, Вацлав, сейчас сделает что-то невероятное – перекувырнётся через голову, примется колдовать, взлетит к небу – что-то совершенно фантастическое, в чём так и подмывает поучаствовать, хоть это и неразумно.

– Где же аплодисменты? – Папа изобразил разочарование.

– Простите! – воскликнул Адем и захлопал в ладоши изо всех сил.

Он уже оправился от первого испуга и теперь чувствовал огромную радость. Папа! Его папа рядом!

Вацлав раскланялся, благодаря за аплодисменты. Посмотрел на спичку в руке. Огонёк спускался вниз по тоненькой щепочке. Когда он уже почти лизнул державшие спичку пальцы, Вацлав бросил её на пол. Зажёг новую и поднёс к лицу Адема, чтобы хорошенько его рассмотреть.

– Или ты не следовал за мной, а у тебя, по случайному совпадению, есть дела именно здесь и сейчас? – спросил папа. – Здесь, в конце этого глухого тупика, куда не заносит никого, кроме заблудившихся крыс?

– Я следовал за вами, – подтвердил Адем.

– От самой площади Святой Людмилы, – кивнул папа. – Меня вот что интересует: почему ты за мной шёл?

Потому что ты мой папа, подумал Адем. Но вслух не сказал. Иначе папа начал бы от него открещиваться точно так же, как Зденка сразу заявила, что она Адему никакая не мама.

– Может, ты хотел сдать меня полиции?

– Что?! Да нет же! За что вас в полицию?!

– Может быть, за что-нибудь из того, что я говорил на площади? Нет? Тогда в чём же дело? Зачем я тебе нужен?

Адем молчал. Ему бы очень хотелось рассказать правду, очень-очень хотелось. Но что, если папа ему не поверит? Адем этого не вынесет.

– Ай-ай!

Папа уронил и вторую спичку и в кромешной тьме продолжал:

– Как думаешь, тарелка супа поможет тебе разговориться?

Адем пожал плечами.

– Попытка не пытка, – сказал Вацлав. – Попробуем! Идём…

Они развернулись в другую сторону. Идти по узкому переулочку обратно было легче: казалось, теперь становилось чуточку светлее. Выйдя на улицу, Вацлав положил руку на плечо Адему.

«Это он из жалости? – подумал мальчик. – Может, он чувствует, что я его сын? Или просто боится, что сбегу?»

Вацлав первым вошел в тёмное кафе, Адем за ним. Из-за барной стойки им навстречу радостно бросилась немолодая женщина.

– Ян! – крикнула она кому-то, обнимая Вацлава. – Ты только посмотри, кто тут у нас!

В зале появился мужчина – несомненно, это и был Ян. Он тоже подошёл к Вацлаву и обнял его так же радостно, как и женщина. Затем оба посмотрели на Адема.

– Понятия не имею, кто этот парнишка, – сказал Вацлав, хотя они не задавали никаких вопросов. – Но думаю, что он с удовольствием перекусит.

Вскоре Адем уже сидел напротив Вацлава за столиком у окна. Между ними стояли две тарелки горячего супа с сельдереем.

Адем помешал ложкой в тарелке, словно не делал этого минуту назад. Суп пах вкусно, но попробовать его Адем не мог. Мешал комок в горле. В голове проносились тысячи мыслей. Что он должен сказать, чтобы папе захотелось иметь такого сына?

Вацлав тоже не ел. Он сидел, положив на стол руки, и смотрел на Адема своими беспокойными глазами. Как будто ему не терпелось услышать великолепную историю этого мальчика.

«Может быть, так и рассказать всё по-честному, – размышлял Адем. – Правда есть правда».

– Ну, давай! – сказал Вацлав. – Говори, почему ты за мной шёл!

– Вчера, – начал Адем, – вы лежали на снегу и обнимали Зденку.