Адем побрёл к реке. Вчера его папа перешёл через мост – это было понятно по следам на снегу. Может быть, папа часто там ходит, вот Адем его и встретит. А может, папа так и остался на том берегу.

Запаха воды мальчик пока не ощущал. В воздухе было слишком много других запахов: древесный и угольный дым, выхлопные газы, дивные ароматы готовящейся пищи. Над крышами вился дымок из печных труб, улицы были забиты машинами, там и сям попадались уличные кафе, где на огне жарились сосиски и картошка. Адем подумал было спросить у кого-нибудь, как пройти к реке, но побоялся, что от него за это потребуют денег. К тому же кто сказал, что он нуждается в помощи? Он и сам сообразит, в какую сторону идти.

У него потихоньку складывалось ощущение, что он, пожалуй, уже разобрался, как живут люди в городе. Правило № 1, настоящее Правило № 1 было такое: каждый заботится о себе.

Что делают те два паренька у светофора, которые счищают снег со стёкол остановившихся на перекрёстке машин, а потом протягивают руку за монеткой? Заботятся о себе. Что сделала тётка, которая открыла заднюю дверцу притормозившей машины, схватила с заднего сиденья портфель и убежала прочь? Она позаботилась о себе. А богато одетый господин, что, задрав нос, протопал мимо одноногого уличного музыканта и не бросил ни гроша в футляр от скрипки?

Все заботятся о себе.

Вот и я буду делать то же самое, решил Адем.

Мальчик нашёл-таки дорогу к Наберу – и почувствовал, что он большой молодец. И Петров мост через Набер тоже нашёл, отчего почувствовал себя вдвойне молодцом!

Адем поднялся на мост. Сегодня здесь было намного больше народу, чем вчера: в обоих направлениях двигались пешеходы. Под их ногами снег превратился в желтоватую кашу. Вчерашние следы исчезли, но Адем узнал то самое место. Именно здесь он возник как возможный ребёнок. Именно здесь он тотчас же полюбил мир. И это чувство сейчас ожило в нём.

Ну что я за дурак, подумал он. Миру нельзя не радоваться. Просто надо быть осторожным.

Адем стоял и ждал. Он представлял себе, как вдруг в толпе мелькнут знакомые растрёпанные волосы. А может быть, не он увидит папу, а папа увидит его и вдруг обнимет, и прижмёт к себе сына крепко-крепко.

Но никто не собирался его обнимать. И сам он тоже не видел никого похожего на папу. Так что в конце концов мальчик перебрался через мост на другую сторону реки. Вдруг папа все ещё там?

На той стороне дома́ выглядели более старыми. Улицы были намного уже, тротуары завалены не пойми чем – местами приходилось идти по проезжей части. Никаких проспектов с новеньким асфальтом, только булыжные мостовые. Никаких шикарных зданий, лишь ряды старых построек, многие с заколоченными фанерой окнами.

Но народу на улицах было не меньше, чем по ту сторону реки. Сначала Адем вглядывался в лица всех встречных, надеясь увидеть папу. Но это было невозможно, прохожих становилось всё больше. Папа среди них не попадался.

Поначалу Адем наудачу сворачивал то налево, то направо. Потом стал действовать по определённой схеме. Сначала прочесал район слева от моста. Потом территорию справа от моста. Трудность состояла в том, что ни улицы, ни проулки-переулки не шли прямо. Некоторые заворачивали то в одну, то в другую сторону. Адем не мог понять, всё ли он тут обследовал.

После долгих поисков мальчик опять очутился на берегу Набера, хотя был уверен, что река где-то сзади. От этого он совсем пал духом. Познау оказался слишком большим городом. Здесь столько площадей, улиц, переулков, тупиков, дворов… Адем с папой могут бродить по городу сутками сто лет подряд и все равно не встретятся. Вдобавок в животе опять засосало от голода.

– Смелее! – сказал Адем себе. – Пора заняться тем же, что и все вокруг. Позаботиться о себе.

Он повернул назад и пошёл на рыночную площадь, которую недавно миновал.

На площади Святой Людмилы торговля шла полным ходом. Адем медленно брёл вдоль ларьков. Куда ни падал его взгляд, везде продавалась снедь, выставленная напоказ на деревянных прилавках. Ящики с овощами – капустой, свёклой, луком-пореем. Рыба, посыпанная кубиками льда. Чем только не пахло! Свежим хлебом, блинами, жареной курицей… У него прямо слюнки текли.

Адем старался смотреть на всё это изобилие спокойно, но на самом деле очень волновался. Ему хотелось есть, а денег не было. Значит, придётся что-нибудь украсть, пусть это и нехорошо, но ведь каждый заботится о себе? Вопрос только как. Лучше не попадаться.

Он медленно двигался дальше. На рынке было много народу. Перед многими ларьками собрались очереди. Продавцы – в толстых куртках, тёплых шапках и в чёрных перчатках без пальцев – ни секунды не стояли на месте. Доставали овощи из ящиков, клали их в подставляемые покупателями сумки, принимали деньги, отсчитывали сдачу и при этом непрерывно разговаривали и смеялись. Но как бы торговцы ни были заняты, они ни на секунду не ослабляли бдительность. Время от времени им нужно было взять что-нибудь лежавшее за спиной. Но и тогда они не отворачивались от людей в очереди и брали, что им надо, на ощупь.

Продавцы были готовы ко всему, Адем сразу понял. В первую очередь – к тому, что в толпе могут быть воришки.

– Как бы их перехитрить? – думал мальчик.

Между двумя ларьками лежала кучка мусора, который недавно смели с площади. Среди всякой чепухи там было яблоко. Адем осторожно огляделся. Никто не обращал на него внимания, никто не кричал «убирайся». Он спокойно поднял яблоко. Мягкое и морщинистое, с коричневыми пятнами. Адему всё равно захотелось откусить от него, но он сдержался. Яблоко было круглое, как мячик.

Теперь надо найти подходящую собаку.

Он пошёл дальше, с яблоком в руке. За мясным ларьком увидел собаку, вылизывавшую пустой лоток. Она была без поводка. Значит, не подходит и надо искать дальше. Прошагав через весь рынок, он увидел у последнего прилавка, где продавался хлеб, молодую овчарку. На поводке. Её держал мужчина в кепке и запачканных землёй ботинках. Наверное, фермер, решил Адем. Мужчина беседовал с продавцом и, судя по всему, не собирался ничего покупать. Других людей рядом не было.

Адем встал рядом с собакой и сделал вид, будто рассматривает хлеб. Дождавшись, чтобы хозяин глянул на него и продолжил разговор, мальчик показал собаке яблоко. Она сразу встрепенулась, вся напряглась и уже не отводила от яблока глаз. Адем отшагнул назад, держа его на виду у собаки, – и бросил так, чтобы оно покатилось под прилавок. Собака кинулась за яблоком, поводок натянулся, от неожиданного рывка фермер потерял равновесие, и, едва не сделав сальто, впечатался лицом в хлебный прилавок. Хозяин поспешил к нему, помогая подняться. В этот самый миг две булочки с изюмом исчезли в левом кармане Адема.

Да и сам Адем немедленно исчез в толпе. Он слышал смех и возгласы у себя за спиной: покупатели и хозяева соседних ларьков, наблюдавшие неудачное сальто, обсуждали происшествие.

«Ну-ну! – думал Адем. – Вот я и научился заботиться о себе! Это и есть настоящее Правило номер один. Остерегайся внешнего мира. Но теперь пусть и внешний мир меня остерегается!»

Наконец он был достаточно далеко и мог спокойно откусить от булочки. Ещё кусочек. И ещё. Вот это да!!! То ли оттого, что за еду пришлось так долго бороться, то ли оттого, что Адем сильно проголодался, но эта булочка с изюмом показалась ему ещё вкуснее, чем вчерашняя еда. А ведь вчера в ресторане они поужинали по-царски! Наслаждаясь вкусом сдобы, мальчик шёл по рынку, выбирая, где бы спокойно завершить свой завтрак.

С краю площади, на невысоком парапете старого фонтана, стоял молодой мужчина. Худой, небритый, в развевающемся пальто. Оживлённо жестикулируя, он выступал с речью. Адем, уже принявшийся за вторую булочку, настолько увлёкся едой, что не сразу узнал мужчину. А ведь он где-то его встречал! Всего в десяти метрах от Адема стоял тот самый человек, которого он видел лежащим на снегу в день своего появления на свет. Человек, которого он сразу полюбил.

Его папа. Это он стоял на парапете.

Адем хотел было подбежать к нему и обнять – но вспомнил, как вчера сложилась его встреча с мамой. Сердце едва не выскакивало из груди. Весь день ему казалось, что нет ничего проще. Он найдёт папу. Папа прижмёт его к груди, всё поймёт и уладит так, чтобы Адем стал настоящим мальчиком. Но, по-видимому, мир устроен куда сложнее. Этот самый мир, где каждый заботится о себе.

Надо действовать осторожно, – решил Адем.