Адему казалось, что рюкзак у него за плечами кричит: «Следователь Закарова! Вот я! Обследуй меня!»

Спокойно, приказал себе Адем. Зденка же не полезет ко мне в рюкзак? С какой стати ей это делать?

Она сделает что-то другое. Вопрос: что?

– Конечно, не ожидал, – ответил Адем. – Значит, ты не поехала в полицейский участок?

– Вышла из машины за первым же поворотом. – Зденка провела пальцем по скамейке, по тому месту, с которого исчезла краска. – Молодец, что догадался соскрести камнем. Совсем не видно, где было пятно. А царапины – не беда. Вацлав их зашкурит, покроет лаком – и порядок.

Значит, о скамейке она знает, размышлял Адем. Но знает ли о рюкзаке?

Лодка доплыла до конца канальчика и вышла на простор реки. Воздух здесь был влажным, и туман казался таким же плотным, как утром. Адем направил лодку влево, чтобы держаться параллельно берегу. Рюкзак больно давил на плечи, но Адем не стал его снимать. Ему меньше всего хотелось, чтобы Зденка обратила на него внимание.

– Я надеялась, что от слов «ордер на обыск» ты придёшь в себя и начнёшь действовать. – Зденка подула себе на руки, согревая их. – И моё желание сбылось. Первым делом ты стёр пятно со скамейки. Потом пошел в ангар – без рюкзака. Потом вышел на улицу с рюкзаком. Хочешь, я расскажу тебе, что в нём лежит?

– Что? – спросил Адем, но на самом деле ему это было неинтересно. Он знал, что в рюкзаке. И она тоже знала, вне всяких сомнений.

– В любом случае банка синей краски, – ответила Зденка. – А может быть, и ещё что-нибудь вроде кисти, тряпки, скипидара…

Какой я дурак, подумал Адем. Я вовсе не помог Вацлаву. Наоборот, упростил Зденке задачу. Теперь даже никакой обыск не нужен. Я дал вещественные доказательства прямо ей в руки.

– Я же ведь следователь, ты же знаешь, – объяснила Зденка. Она как будто извинялась. – Я расследую обстоятельства дела. Ты вовсе не выдал Вацлава. Он сам себя выдал ещё раньше.

Адем не сердился на неё. Она исполняла свои служебные обязанности и делала это хорошо. В этом смысле Вацлаву не повезло. Ведь и он просто-напросто делал то, что считал своей работой.

– Вацлав говорит, что даёт людям надежду, – тихо произнёс Адем.

– Да, именно к этому он и стремится. – Зденка протянула руку. – Дай-ка, пожалуйста!

Адем снял рюкзак и отдал его маме. Думал, она заглянет внутрь, проверит, правильно ли угадала. Но Зденка не стала открывать рюкзак. Только взвесила в руке: тяжёлый. Затем придвинулась к борту лодки, опустила рюкзак в воду и подтолкнула вниз, чтобы быстрее утонул. Затем опять села посередине, вытерла руку о пальто и снова принялась дуть на пальцы.

– Слушай! – вдруг воскликнула она, как будто чему-то удивилась. – У тебя же вроде был рюкзак?

Лишь через несколько мгновений Адем понял, что к чему. И почувствовал такое облегчение, что улыбнулся во весь рот. Зденка уничтожила вещественные доказательства! Она не собирается выдавать Вацлава!

– Вполне возможно, что Вацлав и правда дает людям надежду, – сказала Зденка. – Кто же знает? Я считаю, что все люди имеют право на надежду.

За эти слова Адем полюбил её ещё больше. Даже неважно, хочет она быть его мамой или нет.

Мотор тихонько урчал, но никаких других звуков не было слышно. Впереди по курсу они не видели ничего, кроме серой стены, которая на самом деле была не стеной, а чем-то подвижным. Едва они доплывали до того места, где она только что стояла, как стена отодвигалась дальше.

– Вот мы и разрешили ещё одну загадку, – радостно сказала Зденка. – Но кое-что я всё равно не могу понять. Что имел в виду Вацлав, когда сказал тебе, что «твоя дурацкая история только мешает»?

– Мой рассказ о том, что я могу стать вашим ребёнком, – объяснил Адем. – Ты рассердилась, когда его услышала. А он хотел, чтобы ты радовалась, оказавшись с ним и со мной. Значит, история помешала.

– Так, значит, эту историю ты сам выдумал? – удивилась Зденка. – Как тебе такое в голову пришло?

– Об этом я, госпожа следователь, уже рассказывал, – ответил Адем.

– Следователи часто задают один и тот же вопрос по несколько раз, – пояснила Зденка. – Расскажи снова!

– В первый раз ты мне не поверила.

– Теперь я буду слушать особенно внимательно.

– Хорошо, – согласился Адем. – Когда вы с Вацлавом лежали в снегу, я вдруг появился на свет. Но не такой, какой я сейчас, а в виде духа, как возможный ребёнок. Подобные вещи происходят нечасто, потому что вы создали меня с первым взглядом, которым обменялись. А когда ты потеряла записку от Вацлава и стало ясно, что вы меня не родите, я авансом получил несколько дней настоящей жизни, чтобы вернуть тебе эту записку.

Зденка внимательно смотрела на него и качала головой.

– Ты очень последователен, надо отдать тебе должное, – сказала она. – Но для полноты картины уточню: записку я не потеряла, а выкинула нарочно.

Такого поворота Адем не ожидал.

– Почему ты так сделала? Ты уже тогда не хотела больше встречаться с Вацлавом? Вам же было хорошо вместе?

– Что правда, то правда, – кивнула Зденка. – Но тогда мы с ним обменялись несколькими фразами. Я сказала, что работаю в полиции. По его реакции поняла: он что-то скрывает, – и, как выяснилось, не ошиблась. В тот момент я решила, что лучше выкинуть его из головы. Как бы это ни было больно.

Адем понял: Вацлава разыскивает полиция, а Зденка – следователь, это очень неудачное сочетание родителей.

Но, может быть, и ничего страшного.

– Знаешь, что мне больше всего понравилось? – спросил он. – Что было самым лучшим из всего, что со мной происходило в эти дни? Когда ты лежала в ванне, а мы сидели рядом. Ты пыталась ворчать, но на самом деле радовалась.

– В какой-то момент действительно… – Зденка задумалась. – Я почувствовала себя дома.

– Мы тогда были все вместе, одним целым, – сказал Адем. – Совсем недолго. Но всё-таки были.

В этот миг Адем осознал, что у него перестало мёрзнуть лицо.

Значит, вот оно.

Он много раз пытался представить себе, как это будет, когда время, данное ему в аванс, закончится. Значит, вот так. Его руки не чувствовали, что держат румпель. Адем не чувствовал, что сидит на холодной скамейке. Он постепенно, без боли, отдалялся от мира.

– Зденка, – сказал он, – это ничего.

– Что ничего?

– Что ты не хочешь быть моей мамой.

Зденка проследила за направлением его взгляда. Он смотрел на свою руку на румпеле. Рука постепенно исчезала. А потом и плечо, и всё остальное.

– До свидания, мама.

Его голос звучал тихо, как будто он находился уже далеко от лодки.

Испуганная Зденка хотела заглянуть ему в лицо, но его уже не было видно, оно растаяло в ледяном воздухе.

Зденка сидела и смотрела на то место, где он только что был. Она не хотела верить своим глазам. Сделала шаг к корме и протянула руку. Ничего, кроме ледяного воздуха.

Поскольку никто уже не удерживал румпель, он лёг право на борт, и лодка резко повернула. Зденка не стала выправлять курс. Её взгляд скользил по борту, она надеялась увидеть пальцы, ухватившиеся за лодку. Но не видела. Она всматривалась в воду вокруг в поисках головы Адема, она приложила руку к уху, чтобы лучше услышать, не зовет ли кто-нибудь на помощь. Ничего. Только слышался тихий шум мотора да крики чайки.

Лодка крутилась на одном месте.

Зденка села на среднюю скамейку. В голове у неё уже складывался отчет о том кратком расследовании, которое она только что закончила. Мальчик исчез. Растворился в воздухе – удивительно, но она сама это видела. Единственное возможное объяснение – он действительно жил жизнью, полученной авансом. И только что закончившейся у неё на глазах.

А если Адем и правда до сих пор жил в аванс, рассуждала она, значит, он и правда был тем ребёнком, который может родиться у них с Вацлавом. Эта мысль поразила её в самое сердце. Он не был её сыном, но мог им стать. Именно так, как он объяснил ей при самой первой встрече. А что она сделала в ответ? Сказала, что он ей не нужен. Отправила его в ночлежку. Запретила произносить слово «мама».

Со слезами на глазах она взялась за румпель и направила лодку к старому центру Познау.