В бочке уже потрескивал огонь. Мама, завёрнутая в спальный мешок, съёжилась в кресле-качалке. Вацлав сидел рядом на корточках, пытаясь снять со Зденки второй сапог. Она не возражала.

Адем придвинул мотоциклетную коляску поближе к бочке. Выжал мокрую одежду Зденки и развесил её по коляске на просушку. Ему вспомнился тот момент, когда они ехали в машине и он стряхивал снег с её волос. Какими красивыми они тогда были: тёмные, вьющиеся! А сейчас прилипли ко лбу обвисшими мокрыми прядками.

Ему было жаль маму. Да, он сам был охвачен горем, но что испытывала она? Радоваться она никак не могла. Она явно больше любила тепло, чем холод. И явно предпочла бы сейчас находиться у себя на работе, чем в компании незнакомых мужчины и мальчика, не желавших оставить её в покое. И вообще едва её не утопивших.

Тем временем Вацлав успешно стянул со Зденки второй сапог и поставил его у огня рядом с первым.

– Сейчас вернусь! – весело сказал он.

И пошёл в угол, служивший спальней, чтобы переодеться в сухое.

Адем направился за ним.

Оказавшись наедине с мальчиком, Вацлав прошептал:

– Это же потрясающе! Она здесь! У нас!

Интересно, чему он так радуется.

– Папа! – произнёс Адем тихонько. – Но она же здесь только потому, что мы её похитили! А не потому, что ей у нас нравится!

Вацлав надел через голову сухой свитер.

– Всё впереди! – прошептал он. – Всё будет хорошо! Я с ней поговорю.

– Ты с ней сегодня уже разговаривал, и привело это к ссоре, – возразил Адем.

– Да-да… – Вацлав сунул ноги в штанины и подтянул брюки. – Наверное, я использовал не те слова. Наверное, не следовало повышать голос, но теперь-то…

Адем предупреждающе поднял руку.

– Стоп! – сказал он.

Вацлав резко замолчал, и его рука перестала застёгивать брюки.

– Разговаривать теперь буду я, – сказал мальчик замершему в остолбенении папе, – а ты продолжай одеваться.

Вацлав застегнул оставшиеся пуговицы.

– И что ты собираешься ей сказать? – шёпотом спросил он. – Что ты хочешь сделать?

Адем задумался. Главное – не совершать безрассудных поступков и не ссориться. А ведь Вацлав не удержится ни от того, ни от другого. Так что же придумать?

– Надо, чтобы она почувствовала, что мы – одна семья, – в конце концов произнёс Адем. – Думаю, ей будет приятно принять тёплую ванну.

Из-под бесчисленных подарков реки Адем с Вацлавом извлекли большую ванну на львиных ножках и притащили её поближе к огню. С улицы Адем принёс несколько вёдер снега и высыпал его в котёл над горящими дровами. Когда вода согрелась, Вацлав, надев рукавицы, вылил её в ванну. Ещё он разыскал флакон специального шампуня и взбил отличную пену. Потом зажёг несколько свечек и расставил их вокруг.

Адем то и дело поглядывал на Зденку. Та смотрела на огонь, стуча зубами. Щеки её немного порозовели. Когда ванна наполнилась на три четверти, она встала – значит, силы не совсем её покинули. И знаком показала: отвернитесь.

Вацлав с Адемом повернулись к ней спиной. Услышали шлёпающие звуки: это Зденка сняла оставшуюся мокрую одежду и бросила её на пол. Затем они услышали три тихих всплеска: это Зденка ступила в ванну одной ногой, потом другой и села.

Адем обернулся. Его мама сидела в ванне с закрытыми глазами и водила рукой по пене. На губах у неё появилась улыбка – мальчик долго вглядывался: не показалось ли, но потом сомнений не осталось.

Адем обрадовался. Начало положено!

Вацлав замотался шарфом и направился к двери.

– Я ненадолго, – сказал он, выходя на улицу.

Рядом с уже разложенной на коляске мокрой одеждой Адем повесил Зденкины брюки, трусы и носки. Затем придвинул кресло-качалку. Не слишком близко, но так, чтобы можно было разговаривать. Уселся и откинулся на спинку.

Зденка открыла глаза и посмотрела на него.

– Ты же понимаешь, что полиция меня ищет?

– Я слышал вертолёт, – ответил Адем. – И сирену. Я думал, что нас заметят, пока мы плыли на лодке.

– И ты не боишься? – удивилась Зденка. – Полиция скоро появится прямо здесь. И тогда вам придётся несладко.

– Почему?

– Твоего отца арестуют за похищение человека…

– Но ты можешь уйти, если хочешь, – сказал Адем.

Вацлав вернулся с улицы и теперь топал у двери, стряхивая с ботинок снег. В руках он держал пучок крапивы.

– Ах вот как? – удивилась Зденка. – Меня не похитили?

Вопрос прозвучал так, будто она обиделась.

– Нет, конечно. Правда, папа? – спросил Адем. – Ма…

Он хотел сказать «мама», но вовремя одумался.

– Зденка ведь может идти куда хочет, правда? Мы её не удерживаем.

По лицу Вацлава было видно, что эта мысль его совсем не обрадовала. Однако он улыбнулся – совершенно неискренне, с деланым весельем.

– Но мы надеемся, что ты у нас останешься.

– Мы очень хотим тебя похитить, – сказал Адем, – но только если ты об этом попросишь.

– Сегодня мы тебя просто привели к себе в гости, – произнёс Вацлав.

– Ты у нас в гостях, – продолжал Адем. – Потому что у нас хорошо.

Вацлав положил крапиву в кружку и поварёшкой добавил туда кипятка из котла.

– Хочешь чаю? – Он протянул кружку Зденке. – Только пусть он немного настоится.

Зденка взяла у него кружку и обхватила её обеими руками.

Вацлав помешивал кочергой огонь в обрезанной бочке и потихоньку напевал: «Ла-ла ла-ла-ла». Адем сидел в кресле-качалке рядом с ванной, слегка покачиваясь и вторя папе, хоть и не знал этой мелодии. Но их песни отлично подходили друг к другу. Ла-ла-ла. Та-та-та.

Вот бы Зденка тоже начала подпевать, подумал Адем. Но он хотел слишком многого.

– Если я могу уйти, – сказала она, – то в чём был смысл это затевать? Почему я здесь?

Вацлав встал рядом с Адемом и положил руку ему на плечо.

– Мы очень хотели, чтобы ты сегодня пришла к нам в гости, – сказал он. – Но мы недостаточно хорошо продумали, каким образом привести тебя к нам.

Зденка поставила кружку рядом с ванной.

– Да уж, мне тоже так показалось, – произнесла она. – Но я всё равно не понимаю, какой в этом смысл. Зачем я здесь?

Адем перестал качаться.

– Папа сделал это для меня, – объяснил он. – Он хотел, чтобы мы оказались все вместе, трое. Он надеялся, что ты почувствуешь: мы – одно целое. И что ты все-таки захочешь стать моей мамой.

Зденка вскинула обе руки и с такой силой ударила ладонями по воде, что пена разлетелась во все стороны. Потом она пронзительно посмотрела сначала на Адема, затем на Вацлава.

– Есть несколько слов, которые я не желаю от вас слышать, и одно из них «мама». Так что, пожалуйста, следите за тем, что говорите, уж будьте любезны!

– Ну конечно, – пообещал Адем, глянув на папу. – Слово «мама» мы больше не будем употреблять!

– И слово «мать» в твоём присутствии также ни разу больше не слетит с наших уст! – торжественно провозгласил Вацлав.

– И «мамуля» тоже! – добавил Адем.

– И ещё слово… – заговорил было его папа, но Зденка грозно посмотрела на него.

– Всё! Достаточно! – прервала она Вацлава.

Голос её звучал сердито. Но Адему снова показалось, что на лице у неё мелькнула улыбка.

– Как хорошо, что ты чувствуешь себя получше, м-м-м… Зденка! – сказал он.

Так они и сидели. Зденка в пене по самый подбородок, Вацлав на корточках у огня, Адем – откинувшись на спинку, снова покачиваясь взад-вперёд, взад-вперёд. Все трое молчали, и это было приятное молчание, нарушаемое только ритмичным поскрипыванием деревянных полозьев кресла-качалки.

Зденка по-прежнему делает вид, будто сердится, размышлял Адем. Но на самом деле больше не злится. Может быть, ей начинает нравиться быть с нами.

В дверь постучали. Вацлав поднялся, но не успел он дойти до двери, как она сама распахнулась.

В помещение ввалились Близнецы, в тех же самых шубах и меховых шапках, как и накануне, и такие же говорливые:

– Здравствуйте! Здравствуйте! У вас гости? Вацлав, кто эта элегантная дама? Вацлав, познакомь нас с ней!

Вацлав поспешил им навстречу и раскинул руки в стороны, вытесняя Близнецов на улицу.

– Прошу прощения! – громко сказал он, пытаясь их перекричать. – К нам сейчас нельзя. Приходите завтра!

Близнецы протестовали и умоляли Вацлава не прогонять их: «Мы ненадолго! Пусти нас, Вацлав!» – а сами пытались что-нибудь разглядеть поверх его рук.

Выпроводив братьев, Вацлав громко захлопнул дверь.

Адем улыбался до ушей. Близнецы им помешали! Такое ощущение возникло у них у всех троих: у них с Вацлавом и у Зденки тоже! Он заметил раздражение у неё на лице. Им троим нравилось быть вместе. Потому что они – это одно целое. Очень просто.

– Кстати, – сказала Зденка, когда Вацлав снова сел на корточки и помешал огонь. – Совсем на другую тему. У вас в лодке я заметила пятно масляной краски. На средней скамейке. Интересно, откуда оно там взялось?