Проснувшись, Адем не сразу понял, где он. Была ночь, он сидел на дне маленькой лодочки, завёрнутый в спальный мешок, опираясь спиной о скамейку посередине лодки. Волны бились о борт. Ледяной ветер швырял в лицо ледяные капли.

На корме он увидел папу. Он тоже сидел на дне лодки. По-видимому, у неё был подвесной мотор, но очень тихий. Плеск волн почти полностью перекрывал его урчание.

Вацлав наклонился к мальчику, тихо-тихо.

– Постараемся не привлекать внимания, – прошептал папа на ухо сыну. – Не разговаривай и пригнись пониже, тогда нас не заметят.

Адем остался сидеть на дне лодки, не произнеся ни слова, что было очень трудно: вопросы так и роились у него в голове. Почему не следует привлекать внимания? Они собираются сделать что-то такое, чего нельзя делать? Что именно? Ограбить чей-то дом? Что-нибудь украсть? Но он в любом случае был в восторге от происходящего: они с папой вместе участвуют в опасном приключении!

Небо затянулось тучами, и вода казалась уже не серой, а чёрной. Город в основном спал, но не совсем. По берегам горели огоньки, главным образом жёлтые, но кое-где оранжевые и красные. Ветер доносил до сидящих в лодке звуки: вот завывает скорая помощь, вот по железнодорожному мосту грохочет поезд, вот лает собака и другие собаки вторят ей.

Через некоторое время они покинули реку и вошли в узкий канал по правому борту. Здесь поверхность воды была совершенно спокойной, и лодку почти не качало. Вацлав старался плыть вплотную к высокому берегу канала, облицованному камнем.

Звук мотора смолк. Лодка скользила по воде под мостом. Адем почти ничего не видел, только услышал, как нос их судёнышка уткнулся в каменную стенку. Папа что-то там поколдовал – наверное, привязал лодку? – и опять приблизился к Адему.

– Не пугайся! – прошептал он и натянул что-то мальчику на голову.

Это была вязаная шапка, полностью закрывавшая лицо, с прорезями только для глаз. Очень тёплая и мягкая.

– Вдоль всей стены выступ, на который можно поставить ногу, – прошептал Вацлав. – Дай мне руку!

Адем нащупал папину руку. С его помощью вылез из лодки. Затем маленькими осторожными шажками пошел по выступу следом за Вацлавом, пока над головой не стало светлее: они выбрались из-под моста. По навесной металлической лестнице Адем поднялся за Вацлавом наверх.

Здесь, на набережной, они прижались к парапету из грубо обработанного камня. У папы на голове тоже была балаклава.

Адем знал, что вести себя надо как можно тише, но любопытство победило, и он спросил:

– Куда мы идём? Нам надо что-то украсть?

– Нет, – прошептал Вацлав. – Мы идём бороться за правое дело. Пошли!

Они шли по городу, точно две тени. Держались в тени, вплотную к домам. Увидев людей, возвращались назад и прятались, пока те не пройдут мимо.

В какой-то момент Вацлав потянул Адема за собой под низенький навес. Там он снял рюкзак, встал на колени и что-то достал. Адем не видел, что именно.

– Я буду писать, – прошептал папа, – а ты мне посветишь. Но включай фонарик, только когда я скажу, ладно?

Вацлав протянул фонарик Адему.

– Хорошо!

Они перешли улицу. Адем снял рукавицы и положил их в карман, включил фонарик и направил его луч на глухую стену. У папы в одной руке была баночка с краской, в другой кисть.

Он быстро-быстро написал на стене огромными синими буквами:

ВОР: 10 БУКВ

ПЕРВАЯ БУКВА «Б»

ПОСЛЕДНИЕ БУКВЫ «УРГОМИСТР»

Закончив, он тотчас закрыл банку с краской, сунул кисть в круглый футляр, завернул его в тряпку и спрятал всё в рюкзак.

Вацлав явно делал подобные надписи достаточно часто.

Адем выключил фонарик. Не прошло и секунды, как отец и сын уже свернули за угол.

В течение следующего часа они оставили надписи ещё на нескольких стенах. Адем был в восторге. Ему всё-всё безумно нравилось: и как они пыхтели от бега, и как молчали во время работы – они двое уже стали слаженной командой! У мальчика захватывало дух. Только вот он ничего не понимал. Это и есть секретная папина работа? Писать на стене слова? В чём смысл?

– А почему мы этим занимаемся по секрету от всех? – прошептал Адем, когда они убежали подальше от очередной стены и переводили дух в тёмном переулке.

– Потому что я не хочу… – Вацлав выдохнул, – сесть в тюрьму.

Было темно, и Адем не мог заглянуть папе в глаза.

– А что, тебя могут посадить? – спросил он. – За эти несколько слов?

– За эти несколько слов и за несколько слов, которые я написал раньше, – прозвучал голос Вацлава. – Но ты прав. За такое не должны сажать в тюрьму. Вот только воры, заседающие в ратуше, думают иначе. Давай теперь ты что-нибудь напишешь?

– Давай!

Адем отдал папе фонарик. А тот протянул ему банку с краской и кисть.

Вацлав посветил на стену за спиной. Она была серая, голая и неровная. Наверное, за ней находился двор или небольшой садик.

– Отличная стена, – тихонько сказал Вацлав. – Только вот больно пустая, правда?

– И что же мне написать? – спросил Адем.

– Что угодно, – прошептал Вацлав. – Когда пишешь на стене, ты разговариваешь со всеми, кто пройдёт здесь и прочитает надпись. Что ты хочешь сказать миру?

Адем окунул кисть в банку – и нечаянно мазнул краской по руке.

– Секундочку!

Папа стёр тряпочкой краску с руки мальчика, почти дочиста.

И Адем написал, пока Вацлав светил фонариком:

ЖИТЬ – ЭТО ТАК ЧУДЕСНО!

У него получилось не так красиво, как у папы. Но прочитать было можно.

– Отлично! – шёпотом похвалил Вацлав. – Осталось подписаться. Но не настоящим именем, а выдуманным.

МАЛЬЧИК, КОТОРОМУ ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ

Вацлав спрятал принадлежности в рюкзак.

– А теперь бежим, – прошептал Адем, чтобы всё было по-настоящему.