Вацлав и Адем шагали вдоль реки, вверх по течению. Примерно через полчаса мощёная дорога закончилась, пошла грунтовка с голыми кустами по обочинам. Уличного освещения здесь не было. Хорошо, что у Вацлава оказался карманный фонарик.

Грунтовая дорога сменилась узкой бетонкой из неровно уложенных плит. Вскоре Вацлав остановился и направил луч фонарика на стену деревянного ангара. В одной двери, такой широкой, что через неё мог проехать грузовик, была другая, поменьше. Её-то Вацлав открыл. Шагнул внутрь и включил свет.

– Добро пожаловать!

Вацлав расхаживал по ангару, включал здесь и там лампы и зажигал свечи. С каждым появляющимся огоньком перед Адамом представали всё новые и новые хаотично нагромождённые вещи. Школьная доска, детские качели, гладильная доска, вешалка, церковная скамья, тачка, колесо от телеги, автомобильный диск и три ярко одетых манекена, каждый с несколькими шляпами, одна поверх другой, на голове. Всё это очень напоминало склад, но сразу после землетрясения, потому что вещи стояли, лежали и висели в полном беспорядке.

– А здесь у нас кухня, – сказал Вацлав.

Он прошёл в угол, чуть менее захламлённый, чем остальной ангар, взял из штабеля несколько поленьев и опустился на колени у ржавой бочки с отпиленным верхом. Положил в неё дрова и несколько тонких щепочек, поднёс к ним спичку.

– Разом и плита, и печка, – пояснил Вацлав. – Чего ещё человеку желать? Скоро здесь станет теплее, но куртку пока не снимай. Слушай! Нам же ещё надо зайти в овощную лавку! Идём, поможешь!

Адем пошёл за папой в огород, находившийся рядом с ангаром. Вацлав дал мальчику фонарик и присел на корточки у грядки с капустными кочерыжками. Адем светил ему фонариком, а папа срезал ножом оставшиеся на кочерыжках зелёные листья.

Адем вглядывался в темноте. Что происходит вон там, впереди? Им машут какие-то люди? Казалось, прямо на краю капустного поля, освещённые тусклой лампочкой, сидят на скамейке два человека. Только слишком далеко, чтобы рассмотреть хорошенько.

– Это Близнецы, – сказал Вацлав. – Не могли больше платить за квартиру. Как и многие в нашем городе. К счастью, для них нашёлся пустой сарай.

– А почему их скамейка стоит на улице? – спросил Адем.

– Видишь вон тот столб? Они к нему подключились, чтобы у них было электричество. Но шнур у их радио коротковатый. Так что, пока я не раздобуду им шнур подлиннее, им приходится выбирать: или сидеть в тепле внутри сарая, или слушать радио на улице. Когда закончится их любимая передача, они придут на тебя посмотреть, точно говорю.

Вацлав встал с охапкой капустных листьев в руках.

– А ты набери снега, ладно?

Адем сунул фонарик в рот и сгрёб целую охапку снега.

Над огнём на железных цепях, крепившихся к балке под самой крышей ангара, висел котёл.

Вацлав взял широкую доску, мелко покрошил капусту и положил её в котёл вместе со снегом. Очистил несколько больших картофелин, нарезал их ломтями и бросил к капусте.

Пока Адем помешивал в котле, Вацлав притащил к огню коляску от мотоцикла. С одной стороны у неё было колесо, но с другой никакого мотоцикла, конечно, не было.

– Покататься в ней не получится, – сказал Вацлав. – Но сидеть удобно. Хочешь попробовать?

Почти все вещи в ангаре были ржавыми и грязными. Но чёрный металл коляски блестел, а красная кожа, обтягивающая сиденье и спинку, сияла в полутьме.

Адем отдал Вацлаву поварёшку и залез в коляску. Сидеть в ней было чудесно. Особенно когда папа вдобавок накрыл ему колени спальным мешком.

– Откуда у тебя так много всяких вещей? – спросил Адем.

– У меня? Вещей? – переспросил Вацлав, продолжая мешать варево. – Это не совсем мои вещи. Просто они у меня на хранении. Я нахожу их в реке или на обочине. Иногда они пригождаются. Помнишь тот столик, за которым мы сидели в кафе у Яна с Ольгой? Когда-то я увидел, как он проплывает мимо. А любимое радио наших Близнецов валялось в лесу.

Адем накрылся спальным мешком до самого подбородка и так сидел, глядя, как папа готовит. Вацлав приправил блюдо специями, растерев высушенные листики между ладонями над котлом, и снова всё перемешал.

Ещё сегодня утром я был один, размышлял Адем. А теперь мы вместе. Папа заботится обо мне.

Большей разницы и не придумаешь. Его папа хотел быть его папой. А завтра утром он сделает так, что и его мама захочет быть его мамой.

Папа сумеет этого добиться, сказал себе Адем. Он же переубедил того полицейского – просто с помощью слов.

Я буду жить!

Как только Вацлав наполнил две тарелки картофельным пюре с овощами, кто-то постучался. Дверь широко распахнулась, и показались Близнецы: двое мужчин, очень похожих друг на друга, с рыжими бородами, оба в меховых шубах, в меховых рукавицах и в меховых шапках.

Интересно, чей это мех, подумал Адем.

Но случая задать вопрос ему не представилось, потому что гости сняли рукавицы и сразу же наклонились над его коляской. Один погладил мальчика по голове, другой слега потянул за ухо.

Оба непрерывно тараторили:

– Что это за мальчик, Вацлав? Где ты его нашёл, Вацлав? У тебя не найдётся для нас кофейной мельницы?

– Стойте-стойте!

Вацлав оттащил Близнецов от Адема и усадил их на два поставленных на попа деревянных ящика.

Гости устроились поближе к огню, ни на минуту не смолкая.

– До чего у него мягкие волосы! Каким он пользуется мылом? У нас сломалась кофейная мельница, нет ли у тебя лишнего велосипедного насоса, Вацлав?

– Это Адем! – гаркнул Вацлав, стараясь перекричать Близнецов. – Вы поужинаете с нами?

Конечно, Близнецы охотно поужинают. Адему было трудно слушать их, потому что они болтали без умолку, в основном о радиопередачах, о которых он ничего не знал. А братья начинали смеяться от одних только названий. После еды Близнецы ещё немного покопались среди вещей и ушли – действительно, с кофемолкой, а также с четырьмя тарелками и несколькими ложками-вилками, но без велосипедного насоса. Адем обрадовался, когда дверь за ними закрылась.

– А теперь, – Вацлав пододвинул кресло-качалку, в которой сидел, поближе к мотоциклетной коляске, чтобы быть рядом с Адемом и смотреть ему в глаза, – я очень хочу услышать всё ещё раз!

Они сидели в исходящем от огня тепле как бы в комнатушке, вокруг которой было темно и холодно. Адем рассказал свою историю снова, но теперь спокойнее, чем в первый раз, и со всеми деталями, которые сумел вспомнить. Как он появился и как ему понравились огни Познау. Как он чуть было не исчез и как одиноко себя чувствовал. Как Барк дал ему в аванс несколько дней жизни и каким вкусным ему показался снег.

Вацлав готов был слушать и слушать Адема сколько угодно – особенно самое начало, о том, как они со Зденкой лежали в снегу.

– Значит, если я правильно понимаю, она лежала в моих объятиях? – спрашивал Вацлав.

– Да, именно так, – отвечал Адем.

– И она была красивая?

– Очень-очень!

– И мы поцеловались?

– Да, вы поцеловались!

Адем рассмеялся, глядя на Вацлава, улыбавшегося от счастья во весь рот.

На этот раз мальчик рассказал и про ночлежку, и про Феликса. Как он вечером считал Феликса другом и как утром выяснилось, что друг его обворовал. Мальчик показал Вацлаву лотерейный билет, в глубине души чуть-чуть надеясь, что он воскликнет: «Малыш! Но за этот билет можно получить деньги!»

Но папа разгладил билет, внимательно прочитал, что на нём написано, и покачал головой.

– За него ничего не дадут. Розыгрыш был три года назад. – Он отдал билет Адему. – Постарайся не сердиться.

Адем скомкал билет и швырнул его в огонь.

– Почему? Это были мои деньги, а он их украл. Я же имею право рассердиться?

– Может быть, эти деньги были ему нужны.

– Ну и что? Мне они тоже нужны!

– Бедняки иногда совершают поступки, каких никогда не совершили бы, будь они богатыми, – сказал Вацлав.

– А ты зарабатываешь деньги?

– Нет. Но я получаю много подарков.

Вацлав постучал по боку своего кресла-качалки.

– Это кресло мне подарила река. А этот котёл – улица. А дрова мне дарит лес.

– Если ты не работаешь, то чем ты весь день занимаешься? – спросил Адем.

– Я сказал, что не зарабатываю денег, – ответил Вацлав. – Но не говорил, что не работаю.

Он наклонился к Адему и прошептал:

– Моя работа – большой секрет!

– От кого?

– Ото всех! – воскликнул Вацлав.

– И от меня тоже?

На минуту Вацлав задумался.

– Сын должен гордиться своим отцом, – произнёс он тихо. – Так что я покажу тебе, чем занимаюсь. Сегодня ночью. Хочешь посмотреть?

Адем радостно закивал.

– Договорились! Но сначала часок-другой поспи. Ты уже зеваешь… Давай-ка!

Адем вылез из мотоциклетной коляски и пошёл за Вацлавом по тропинке, вившейся среди наваленных вещей, в угол, служивший спальней: во всяком случае, на полу лежал матрас с одеялами и подушками. Адем забрался под одеяло. Едва голова коснулась подушки, он почувствовал, насколько устал. Закрывая глаза, мальчик заметил, как папа укутывает ему ноги вторым одеялом.

– Ночью я тебя разбужу, – раздался голос Вацлава. – И мы вместе отправимся в город.

Но этого Адем уже не слышал.

Вацлав сел рядом с мальчиком и прислонился спиной к опрокинутому на боку столу – это была стенка спальни.

Расскажи мне, пожалуйста, обратился он сам к себе, в какую такую историю ты ввязался?

В каком смысле?

А вот в таком. Если не веришь, что он твой сын, почему после его рассказа в кафе ты встал и подошёл к нему? Почему его обнял? Почему притворяешься, будто веришь его словам? И почему ты, чёрт возьми, пообещал взять его с собой сегодня ночью в город?

Вацлав посмотрел на лицо Адема. Мальчик спал с чуть приоткрытым ртом. Его лоб прикрывала тёмная прядь волос.

Потому что он выглядел таким неприкаянным? – гадал Вацлав. Потому что я бы хотел, чтобы он был моим сыном? И чтобы у нас со Зденкой было много-много общего – общий дом, общая собака, общий ребёнок? Наверное, все эти ответы правильные.

У мальчика явно каша в голове. Он и правда верит, что Вацлав со Зденкой могут произвести его на свет. А ведь где-то наверняка бродят его настоящие родители.

Почему его бросили? Что, если они вдруг объявятся?

Вот чёрт!

Вацлав вскочил. С каких пор он стал ломать голову на ровном месте? Пора приготовить всё, что им сейчас понадобится в городе!

Разумно ли брать мальчика с собой? Нет, абсолютно нет, лучше не нарываться на неприятности. Но с каких пор он вдруг стал разумным?

Прежде чем выйти из спальни, он ещё раз глянул на спящего Адема. Кое-что поразило Вацлава: мальчик был очень похож на Зденку. Странно, что он заметил это только сейчас. Те же тёмные глаза и те же тонкие черты лица.

Случайность, сказал себе Вацлав.