В июле 2014 года я издал книгу «Время в кругу семьи. Собрание работ Сёно Дзюндзо».

Сёно скончался в возрасте 88 лет, в том же месяце, когда я основал своё издательство. Его работами я восхищался ещё в студенчестве.

В своих произведениях он с большой любовью описывал свою жену, детей и внуков, а также места, в которых он жил, – район Икута в городе Кавасаки. Он писал только о том, что любил и что было близко его сердцу. На закате лет работы Сёно всё больше походили на личные дневники и стали появляться на полках книжных магазинов почти каждый год.

Так как к 2014 году большая часть его произведений уже перестала издаваться, я подумал, что было бы неплохо издать сборник его рассказов. За общую тему была взята «Родители и дети».

Как обычно, я начал с письма. Супруга автора и его муза, госпожа Тидзуко, с радостью согласилась сотрудничать со мной. Получив ответное письмо, я тут же перезвонил ей – и действительно, радости в её голосе не было предела.

Позже я вместе с Окадзаки Такеси, который любезно согласился стать моим редактором, посетил дом автора в районе Икута. Одноэтажный частный дом господина Сёно, стоявший на вершине крутого холма, выглядел в точности так, каким описывал его автор. Не хватало лишь самого хозяина.

Вместе с супругой Сёно нас приняли его старшая дочь Нацуко и старший сын Тацуя со своей женой Ацуко. Перед тем как начать обсуждать проект, его семья устроила для нас настоящее застолье с сытной домашней едой.

За столом почившего автора ласково называли «папой» и «мужем», что многое говорило о тёплых отношениях внутри его семьи. С особенной любовью господина Сёно вспоминала его супруга Тидзуко – так, будто её любимый муж не покинул наш мир, а всего лишь вышел на прогулку.

Дом писателя остался таким же, каким был при его жизни, вплоть до порядка книг, расставленных на полках. Распивая алкоголь в такой уютной атмосфере, я чувствовал, будто попал в мир, описываемый на страницах рассказов Сёно.

С самого начала я решил заказать переплёт книги у Вады Макото. Мы быстро договорились о встрече, и в назначенный день я и моя жена отправились в его офис.

В том году я как раз сыграл свадьбу со своей второй женой; тогда она работала в книжном магазине. К тому моменту, как я начал работу над проектом, она уже была беременна, и Вада радушно пригласил мою супругу зайти к нему в офис, так что проект мы обсуждали втроём. По дороге домой мы заглянули на выставку в квартале Аояма, на которой были представлены работы Вады и иллюстратора Андзая Мидзумару. Ваде как раз было по пути, поэтому мы втроём прогулялись по одной из улиц.

Это был ясный солнечный день, самое начало лета. Мы вспоминали господина Андзая, который скончался в том же году, и говорили о ребёнке, которого ждала моя жена. Вада дружелюбно предложил отпраздновать рождение нашего ребёнка. Хотя он впервые встретился с моей супругой, он общался с ней так, будто они были давними коллегами.

Иллюстрация для обложки «Время в кругу семьи», которую нарисовал Вада, не только превзошла мои ожидания, но также понравилась семье господина Сёно. Рисунок дома, представленный Вадой, так точно отражал родной пейзаж, что казалось, будто в любой момент с него сойдёт сам писатель в своей любимой плоской кепке.

С тех пор я сблизился с семьёй господина Сёно. Больше всего я сдружился со старшим сыном писателя, Тацуей. Он словно воплощал в себе здоровый дух и, как и его отец, любил активный отдых. Несколько раз в год Тацуя рассылал приглашения в походы. Люди, восхищавшиеся им, собирались под его руководством и по пять-шесть часов ходили по природным тропам. Впрочем, иногда пешая прогулка могла оказаться изматывающим восхождением: хотя Тацуя обещал, что группа поднимется в горы, сначала все пять часов шагали до подножия, затем в спешке взбирались на гору и так же быстро спускались обратно, уже на закате.

Пиво, которое мы пили после долгого дня на природе, казалось вкуснее обычного. Усталость с дороги исчезала, а вместе с ней как рукой снимало все заботы.

И Тацуя, и его сестра Нацуко часто вспоминали, как с детства отец научил их «играть, пока не проголодаются». Когда они переехали в Икуту, природа в этом районе ещё была в изобилии. Их детство было полно приключений, неизведанных троп среди деревьев и чудес природы. События тех лет Сёно описал в романе «Вечерние облака» (издательство Kodansha Bunko). Это прекрасное произведение, которое заставляет читателя задуматься о том, каким был быт послевоенной Японии.

Даже спустя годы Тацуя смог сохранить в своём сердце любовь к детским забавам. Однажды во время перевала на берегу реки он вдруг предложил группе найти среди камней свой камень-талисман, а в другой раз устроил охоту за сокровищем в местном парке.

Самым молодым из друзей, которых собрал вокруг себя Тацуя, было около тридцати пяти лет, тогда как ему самому было за шестьдесят. Так мы, взрослые, состоявшиеся в жизни люди, до самого вечера искали красивые речные камни и спрятанные сокровища, а с приходом темноты собирались у костра, чтобы пожарить лапшу с мясом и сытно поужинать.

Новый год мы праздновали так же весело. Тацуя приглашал всех в свой семейный дом на вершине холма, где с самого утра мы играли в «Хякунин Иссю» и «Паччин сёги».

Правила «Паччин сёги» до ужаса просты: сначала все игроки расставляют свои пешки по самой передней линии доски, после чего начинается борьба за поле. Цель игры – сбить фигуры соперника с доски щелчком пальцев.

Тацуя, знакомый с этой игрой с детства, был в ней настоящим мастером и также хорошо играл в «Хякунин Иссю». Кроме традиционных игр, мы играли в «Дженгу» и «Девятку», а праздник встречали, стараясь набрать очки, чтобы побороться за звание Короля Игр.

Когда мой сын начал ходить, я стал иногда брать его с собой. На новогодних турнирах он был единственным ребёнком, но это не мешало ему за обе щеки уплетать сладости и, наевшись до отвала, возвращаться ко мне, чтобы тихонько поиграть с машинками или пособирать конструктор.

Особенно сильно моему сыну были рады госпожа Тидзуко и Нацуко. Весь день они носили его на руках, точно родного, и умилялись, причитая, какой он смышлёный.

Ранним утром в мае 2017 года наша группа, как и всегда, собралась на станции Мукогаока-Юэн на линии Одакю. Моему сыну тогда было уже два года. Мы прогулялись по парку Икута Рёкути и поиграли в волейбол.

Во второй половине дня мы вернулись в семейный дом Тацуи, где он устроил вечеринку с барбекю. Помню, как мой сын, никогда раньше не видевший огонь вблизи, от переполнявших его эмоций резвился в саду, пока не упал. Нацуко тогда побежала ему на помощь.

Госпожа Тидзуко, которая боролась с болезнью, в тот день осталась дома. Этот день Тацуя организовал специально для матери, в надежде поднять её настроение и избавить от одиночества.

В следующем месяце госпожа Тидзуко скончалась. Помимо её родственников, на похороны были приглашены только я и молодой литературовед Уэцубо Юускэ, изучавший творчество её покойного мужа. На похоронах мы в последний раз взглянули на лицо госпожи Тидзуко, которая мирно спала в своём гробу. Прощаясь со своей матерью, Нацуко от всего сердца поблагодарила её, а Тацуя пожелал мирной загробной жизни.

После поминальной трапезы Тацуя вдруг заявил: «Мама терпеть не может тоску», – и, достав стопку карт для «Хякунин Иссю», пригласил всех сыграть в «Бодзу Мэкури»[20]. Когда было объявлено, что победитель получит приз, внуки и правнуки госпожи Тидзуко заметно приободрились, да и сами Тацуя с Нацуко, похоже, настроились на игру.

Впервые на моей памяти поминки были шумными и оживлёнными. Будто частичка души автора, который писал о счастье и будничных радостях, поселилась в сердцах его родных и оставалась с ними даже после смерти писателя.

– Нужно делиться своей печалью, – сказала мне Нацуко в тот день.

Перед уходом Тацуя наконец объяснил мне, почему пригласил нас с Уэцубо на поминки:

– Если кто и сможет донести творчество отца до молодых читателей, то это вы.