Теперь у меня не остаётся другого выбора, кроме как продолжать делать то, чем я занимался до сих пор. Если я внезапно изменю свой курс или начну пробовать что-то новое, это будет лишь временной мерой. Следующая работа всегда определяется тем, что вы делали до неё, – как успехами, так и провалами.

В моём случае сначала была книга для дяди и тёти, а затем – «Шляпа Рембрандта», во время работы над которой я сотрудничал с графическим дизайнером Вадой Макото и современным поэтом Аракавой Ёдзи.

На тот момент я был ещё новичком в редактировании, поэтому все новые проекты создавал методом проб и ошибок, опираясь на бесценный опыт, которым делились мои коллеги.

Вада Макото в «Истории переплётного дела» (издательство Hakusuisha) отмечает:

«Книги не печатаются конвейером, и их не выбрасывают, прочитав однажды. Даже если такие книги есть, это – исключения. В большинстве своём после прочтения книгу ставят на полку, и, если она хороша, её берут в руки снова и снова, может, даже передают детям и внукам. Бумага, из которой делают книги, – не тот же картон, из которого делают коробки для салфеток. Так есть ли резон портить и пачкать книги просто потому, что так их удобнее распространять?»

Здесь Вада рассуждает об использовании штрих-кодов на обратной стороне книжных переплётов. В издательских кругах это вошло в стандарт в 1990 году. Тогда же было определено и точное место нанесения штрих-кодов: их стали располагать на задних обложках, в 10 мм от верхнего края и 12 мм от корешка книги.

«Я ничего не имею против того, чтобы книги как можно скорее доходили до своих читателей! Однако меня смущает, что самый простой способ люди прозвали „удобным“. Не стоит ли поразмыслить над этим? Неужели нет способа сделать огромные штрих-коды меньше и тоньше? Или, может, печатать их прозрачными чернилами?» – писал он.

Вада был сильно против печати штрих-кодов. По его словам, ради мнимого «удобства» люди стали приносить в жертву эстетику, привлекательность и стиль.

На самом деле, если взглянуть на книги, обложками которых занимался Вада, штрих-кодов нет нигде, кроме бункобонов в мягких обложках. Вместо этого штрих-коды печатаются или на наклейке, которую можно снять, или на суперобложке, обёрнутой вокруг книги.

Не помню, когда я впервые прочитал «Историю переплётного дела». Однако слова Вады сильно поразили меня, поэтому перед началом работы над «Шляпой Рембрандта» я, разумеется, предложил поместить штрихкод на суперобложку. Такое решение устроило всех.

До того как открыть своё издательство, я не был лично знаком с Вадой. Нас также никто не знакомил: я первый написал длинное письмо ему, где упомянул, что уже долгое время мечтал о сотрудничестве, и отправил его по почте.

Я не знал, какой размер предоплаты мне следует внести, поэтому просто указал в письме максимальную сумму, которую мог заплатить. Тогда я боялся, что, если бы я сказал, что у меня нет денег, мы бы не смогли построить долгие плодотворные отношения.

В первый визит в офис Вады моё внимание привлекла инсталляция книг, над которыми он работал, вдоль одной из стен. Его талант меня восхитил. Вада разрешил мне взглянуть на свои работы поближе, и ещё долгое время я книгу за книгой брал с полки его проекты. Многие из его книг я не видел раньше, поэтому пристально рассматривал их обложки.

К обсуждению нашего проекта мы перешли только с заходом солнца. Это было весной 2010 года.

Все продавцы, которые размещали мою «Шляпу Рембрандта» на самых видных местах, были большими поклонниками творчества Вады Макото.

Думаю, у нас есть много общего. Например, чувство эстетики и то, что никто из нас не считает книги простым чтивом. На наш взгляд, книги – это больше, чем информационная сводка. Для нас книги – это нечто прекрасное.

Покупка книги может обогатить жизнь человека. И есть люди, которые, как и я, в это верят. Мы покупаем книги так же, как покупаем цветы. Покупаем их так же, как свежую, горячую выпечку – с той же радостью в сердце.

Конечно, книги нельзя сравнивать с цветами и хлебом, потому что книги не просто делают наш день ярче, но влияют на нас, читателей, в перспективе. Книги способны изменить нашу жизнь.

Один уважаемый мной издатель однажды назвал книги «бомбами замедленного действия».

Скажем, вам приглянулась книга, и вы решили её приобрести. Купив эту книгу, вернувшись с ней домой и поставив её на полку, вы можете на какое-то время забыть о ней. Но затем, когда вы наконец прочтёте её, вас внезапно озарит. Ваш мир разделится на «до» и «после». Со мной не раз так случалось. Вот почему я до сих пор так очарован магией книг.

Во время чтения я всегда обдумываю слова автора, стараясь понять ход его мыслей. Книги заставляют меня задуматься о том, на что я не обращал внимания раньше. О том, что далеко от моей простой жизни.

Это может быть европейская философия XIX века. Или то, как выглядела наша планета сотни веков назад. Книги заставляют меня задуматься о будущем. О политике. О космосе.

Читая книги, волей-неволей начинаешь думать о множестве разных вещей. Обычно когда я сижу без дела, то не могу сосредоточиться на одной теме дольше пары минут. Однако, листая страницы и с головой погружаясь в текст, я остаюсь в нём десять, тридцать минут, час – время пролетает незаметно.

После прочтения хорошей книги в голове проясняется. Пока слова автора ещё хранятся в памяти, я чувствую силы лицом к лицу встретиться с тем, что тяготило меня. Да, со временем всё забывается, а жизнь возвращается в привычное русло. Но внутри – в голове, душе, сердце – остаётся след. По этим следам я и двигаюсь дальше.

Аракава Ёдзи в «Актуальных вопросах художественной литературы» (издательство Shigatsusha) писал:

«Желание прожить свою жизнь насыщенно и со смыслом не чуждо писателям. Талантливый человек, которому не чуждо это желание, орудуя острым словом и умелым слогом, изображает истинную реальность. Вот в чём заключается функция литературы. <..> Литература – это реальная наука, которая изучает „действительность“. Поэтому рассматривать литературу как науку о „вымысле“ – серьёзное заблуждение. Учитывая то, что наука, медицина, экономика, юриспруденция и другие области, которые в прошлом считались практическими науками, сами вызывают сомнения и всё чаще вводят людей в заблуждение, положение литературы становится очевидным».

Этот отрывок, опубликованный в 2002 году в разделе «Литературная критика» газеты «Санкэй симбун», вдохновляет меня по сей день. Каждый раз, когда я захожу в тупик, я возвращаюсь к книгам профессора. Они придают мне сил и мотивируют работать усердней и искренней.

Аракава Ёдзи – современный поэт, писатель в жанре дзуйхицу[17], а также мой гораздо более опытный коллега по цеху, в одиночку управляющий собственным поэтическим издательством Shiyousha. Во время работы над «Шляпой Рембрандта» он не только написал послесловие для сборника, но и обучил меня тонкостям книгопечатания, таким как порядок включения произведений и оформление колофона[18].

О «Шляпе Рембрандта» я узнал именно благодаря его работам. В монографии «Люблю литературу» (издательство Junposha) профессор включил этот сборник в свой топ–10 книг для XXI века, что заинтриговало меня. Помню, мне было всего двадцать, когда я наконец нашёл «Шляпу Рембрандта» в одном из букинистических магазинов – старую книжку, выпущенную ещё в 1975 году издательством Shueisha.

Когда я прочёл эту книгу до конца, я был растроган до слёз, а вместе с тем искренне поражён тому, насколько книги из букинистических магазинов лучше популярной современной литературы.

С точки зрения издательской индустрии (которая, напомню, долгое время находится в упадке), такие непритязательные на первый взгляд книги являются не самым успешным продуктом, ведь они не приносят быстрой прибыли. Однако это всего лишь оценка с точки зрения торговли. Если посмотреть на эти книги непредвзято, станет ясно, что они – настоящее литературное сокровище.

Эти книги вдохновляют. Они наполняют наши сердца светом. Или, как я уже говорил, обогащают жизнь своих читателей.

После прочтения «Шляпы Рембрандта» мне до ужаса хотелось поделиться с кем-нибудь её красотой, но в моём окружении не было тех, кто мог бы разделить мои чувства. В конце концов я уговорил свою маму прочитать этот короткий сборник. Несколько дней спустя она с улыбкой на лице сказала мне, что книга ей по-настоящему понравилась. Это очень обрадовало меня. Наш короткий разговор подвигнул меня на то, чтобы переиздать «Шляпу Рембрандта». Я подумал, что если книга понравилась моей не очень любящей читать маме, то она может понравиться кому-то, помимо заядлых поклонников литературы.