Именно в этот момент она смогла простить Такера за то, что он ушел.

В отличие от ее отца, он сделал это по-настоящему из любви. Не из амбиций или жажды власти.

Он принес высшую жертву, чтобы дать Мэри то, что, как он верил, сделает ее счастливой. Она сомневалась, что кто-то в этом зале испытал такой уровень великодушия, иначе они бы сражались на другой стороне.

Адриан кивнул священнику и взял ее за руку, отчего холодная дрожь пробежала по ее руке.

— Начинайте, — приказал Адриан, сжимая руку Мэри так, что она поморщилась.

Священник кивнул и шагнул ближе, открыл рот, чтобы начать церемонию…

Пол под ее ногами задрожал.

В периферии зрения Мэри один из вампиров отбросил красный капюшон, его взгляд был золотым, гипнотическим и яростным. Он смотрел на Адриана.

Не было причин, по которым этот вампир должен был быть ей знаком. Она видела всего несколько дней. Но было такое чувство, будто она встречала его сотни, тысячи раз в разных мирах. Ее сердце узнало его.

Этим вампиром был Такер.

Все ее существо ликовало, слезы хлынули из глаз.

Боже, он был самым прекрасным существом, которое она могла вообразить. Сильный, мужественный, ничего не скрывающий, его лицо было таким же выразительным, как и его сердце.

Затаив дыхание, она наблюдала, как он меняется. Она смотрела, раскрыв рот, как под его кожей запульсировало слабое свечение, и глубокое малиновое сияние медленно поднялось над его головой, мерцая, как пальцы на арфе.

По залу пронеслись вздохи. Послышались шокированные шепотки.

Адриан повернул голову и выделил Такера в толпе — единственного вампира без капюшона. Но… не только вампира. Возможно ли, что он был феей?

Когда они были в подвале дома Карла, Мэри встревожилась, узнав, когда именно исчезла Фара. Год Исхода. Более того, мать Такера, должно быть, знала, что уйдет. Это было отражено в ее приготовлениях. Мэри убеждала себя, что совпадение Исхода с исчезновением Фары — просто случайность. Должно быть, да?

Мысли Мэри прервались, когда глаза Такера встретились с ее глазами, наполненными эмоциями. Я вижу тебя. Я вижу тебя, и ты — все, чего я когда-либо хотел. Она хотела прокричать эти слова во весь голос, но в его присутствии была опасность, и это вызвало страх в ее груди. Почему он здесь? Собирается ли он остановить свадьбу?

Надежда ударила в кровь. Пожалуйста. Увези меня отсюда.

Пожалуйста, не умри, пытаясь это сделать.

Внимание Такера переместилось на ее руку, которую Адриан держал мертвой хваткой. Хваткой, которую она не замечала, пока не появился Такер, но теперь боль стало невозможно игнорировать. Она попыталась вырвать руку, но он не отпустил, и она вскрикнула.

Яростный вихрь пронесся по залу поместья, срывая плащи и сбивая картины со стен. Пламя всех свечей погасло, погружая зал в полумрак. Лунный свет залил помещение через витраж, но на глазах Мэри по нему поползла трещина, и он разлетелся на тысячи осколков с пронзительным звоном. Так же, как в закусочной.

Это сделал Такер.

Наконец Адриан отпустил ее руку, чтобы сжать амулет, и рассмеялся, поворачиваясь к Такеру.

Над головой люстра оторвалась от потолка и с грохотом врезалась в стену. Зал раскололся, бессмертные и феи в страхе прижались к камням, пораженные проявлением такой силы.

— А-а-а, бойфренд. — Адриан потер ладонью камень на шее, и тот, казалось, ответил эхом переплетающихся голосов. То, как Адриан касался амулета, было обожанием, но еще больше — скрытым отчаянием. Словно он в спешке собирал силу из амулета.

Мэри прищурилась, наблюдая за этим.

А затем она начала медленно сканировать помещение в поисках оружия.

— Ты дорого заплатишь за это вмешательство, — сказал Адриан, наконец убрав руку от амулета и надвигаясь на Такера. Его руки окутались синим дымом, и он с силой метнул пламя в Такера. Мэри приготовилась закричать, но Такера там уже не было. Он исчез из того места, которое теперь стало лишь дымящимся кратером.

Когда она снова нашла глазами Такера, он несся на Адриана с непостижимой скоростью. Его ноги даже не касались земли, казалось, он нес с собой силу самой вселенной. Воздух сгустился и взорвался прямо перед Адрианом, отбросив его назад в стену.

Ее несостоявшийся муж потянулся к ее лодыжке, пытаясь утащить ее ближе. Чтобы использовать ее как щит? Да, его уверенность явно таяла.

Мэри поспешила прочь и через плечо увидела, как стена поместья обрушилась на Адриана, а ветер превратил большой зал в бушующий шторм. Адриан выбрался из-под обломков, его лицо было маской ненависти, а глаза обещали возмездие.

Каменный пол разверзся, обнажив острые выступы.

Еще больше окон превратились в осколки, осыпаясь на зал.

Адриан протянул руку вправо, и в ней появился клинок, будто призванный магией, и он метнул его в Такера. Клинок глубоко вонзился в плечо ее вампира, и он, стиснув зубы, пошатнулся назад. — Нет! — закричала Мэри, ее разрывала его боль.

Но этот крик, казалось, что-то спровоцировал в Такере: он вырвал клинок и бросился вперед, явно пробиваясь сквозь силовое поле, которое постоянно отталкивало его, подобно ветру скоростью в двести миль в час. Наконец он добрался до Адриана, и они схватились в рукопашной.

Их удары не были ударами обычных людей. В них было гораздо больше мощи, больше силы, и они наносились намного быстрее. Адриан наносил больше ударов, и после одного почти нокаутирующего он отступил и начал тихо читать заклинание, в его ладонях собирались дым и свет. Такер пошатнулся перед ним, его сияние угасало.

Если Адриан нанесет финальный удар, Такер падет.

Он будет побежден — и она не могла этого допустить.

Мэри схватила высокий подсвечник, подняла его над головой и бросилась вперед, намереваясь опустить тяжелый предмет на голову Адриана, но тот в последний момент повернулся и оттолкнул ее. Она приготовилась к боли, но ее не последовало.

В один момент Адриан был воплощением ненависти, переполненный силой, а в следующий — он стал бледным, с вытаращенными глазами, его рука судорожно сжимала грудь.

Амулета больше не было.

Такер стоял позади Адриана, сжимая его в кулаке.

Мэри могла лишь в ужасе наблюдать, как волосы Такера поседели, а ноги подкосились.

Амулет.

Амулет.

Он высасывал силы из тела Такера. Был ли он проклят?

Она подозревала, что он давал силу Адриану. Неужели он крал ее и у других?

— О боже. Нет. — Мэри спотыкаясь бросилась к Такеру, ее нутро выжигало чистое ужасающее отчаяние. К тому времени, как она подобралась ближе, его глаза слегка запали, его прекрасное лицо утратило цвет. Мэри опустилась на колени перед ним, боясь прикоснуться, чтобы не ускорить его уход. Боже, он умирал! Он был здесь, но он умирал! Слезы брызнули из глаз, и она прижалась к нему, удерживая, словно могла помешать ему уйти. — Нет. Нет. Нет.

Звук битвы донесся до ее ушей снаружи — тьма против света, но она едва воспринимала это. Как она могла думать о чем-то еще, когда вампир, которого она любила, увядал и умирал на ее глазах, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить это? Ее сердце раздавливалось в груди, легкие сжимались с каждой секундой.

Крики и визги отражались от стен зала, и смутно она осознала, что здесь присутствует и другая сторона. Вампиры… и люди? Они сражались с вампирами в красных плащах, среди которых скрывался Такер. В еще одном благородном поступке он вывел из строя Адриана. Она лишь мельком оглядела поле боя, узнав короля вампиров Джонаса, сражающегося бок о бок с Роксаной и Элиасом. Казалось, прошли годы с тех пор, как они все сидели в офисе ее матери. Знал ли кто-нибудь из них, что до этого дойдет? Что они потеряют лучшего из них?

Все еще сжимая амулет в побелевшем кулаке, Такер издал ужасный хрип, и Мэри гладила его лицо, наблюдая, как гаснет свет в его глазах. Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет. Агония клеймила ее изнутри. В любой момент он исчезнет. Уйдет от нее навсегда.

Если только…

Если только силу амулета не смогут выдержать двое.

Не раздумывая ни секунды, Мэри накрыла амулет своей рукой, стараясь максимально просунуть пальцы под пальцы Такера, хотя он использовал остатки сил, чтобы попытаться оттолкнуть ее.

— Нет, — выдавил Такер.

Но Мэри не сдвинулась с места. Она не даст ему умереть, если есть хоть какой-то шанс это остановить —

Боль пронзила ее, высасывая дыхание.

Ее кости затрещали и ломались, из самых глубин ее существа вырвался крик.

И, должно быть, потеря способности Адриана сделала клеймо на ее горле бесполезным, потому что крик, который она издала, был достаточно громким, чтобы обрушить еще одну стену поместья, заставив часть потолка рухнуть. Этого было достаточно, чтобы воины корчились на полу, бесполезно прижимая руки к ушам, пока сверху на них падали обломки.

Глядя на своего почти безжизненного возлюбленного, всю свою скорбь и отрицание она вложила в этот пронзительный вопль, становящийся все громче с каждым новым переломом ее костей. Ее кожа истончалась до бумаги, волосы становились цвета снега.

Но ее план не сработал.

Может быть, она опоздала.

Потому что Такер теперь смотрел невидящими глазами в потолок, его лицо стало маской смерти.

Горе ударило ее в живот, превращая в обмякшее тело, и она завалилась на спину, ее рука все еще была соединена с рукой Такера, сжимая амулет. Смутно она увидела, что ее крик проделал дыры в крыше поместья. И через эти отверстия она увидела, как небо разверзлось белым светом, таким интенсивным, что оно гудело от пронзительных пульсаций. Ее зрение начало меркнуть, меркнуть все больше, пока она не погрузилась в полную тьму. Но не раньше, чем увидела, как ее отец спустился в поместье в окружении Ассамблеи, величественный и неприкосновенный, с лицом, искаженным неземной яростью.

Глава 23

Тилда бросилась к мужу с распростертыми объятиями, но замерла на полушаге, когда воздух вокруг нее застыл, словно затвердевшая глина, и она не смогла сдвинуться ни на дюйм. Смятение и паника столкнулись в ее груди, но она не могла и слова вымолвить, чтобы спросить, почему муж откладывает их долгожданное воссоединение. Она была так счастлива видеть его спустя столько лет, особенно облаченным в королевские одежды и наделенным такой властью, что даже не задумывалась о том, что свадебная церемония не была завершена. Благородный акт еще не был свершен, но они уже здесь. Призванные.

И выглядели они совсем не счастливыми от этого.

— Я оставил тебя заботиться о нашей дочери, Тилда, — прогремел Антон. — А она лежит бездыханная на земле.

— Бездыханная? Я… — Тилда обошла стену из вампиров и увидела Мэри, лежащую в своем свадебном платье там, где она стояла всего мгновение назад, до того как поместье было атаковано Джонасом и его армией. Она была так отвлечена срывом церемонии и присутствием охотников — некоторых из которых она сама когда-то развлекала в «Эндерсе», — что пропустила момент, когда ее дочь упала.

Бездыханная, сказал ее муж. Но этого не могло быть. При всем его могуществе, здесь должна была быть ошибка.

Тилда бросилась вперед, отпрянув при виде изможденного лица Мэри. В глазах ее не было жизни, кожа обвисла на костях, торчащих под неестественными углами. В руке Мэри сжимала амулет Адриана.

Боже. Ее дочь… она мертва?

В отчаянии Тилда рухнула рядом с Мэри и нащупала пульс. Ничего. Это было невозможно. Они были на грани того, чтобы получить все. Они воссоединились втроем. Они могли вернуться домой. Она планировала этот день годами. Она не думала ни о чем другом, кроме этого финала. Мэри… она ведь тоже этого хотела. Конечно, хотела.

Она погладила дочь по груди и зарыдала, почувствовав, что та впала. «Нет», — выдохнула она, заметив, что рука Мэри не единственная сжимает амулет. Тилда рванулась, чтобы забрать его и — молила Бога — привести дочь в чувство, но она знала, какой силой он обладает. Последствия были налицо в самом ужасающем виде. Мэри была не единственной жертвой. Рядом с ней лежал вампир в той же позе, из которого жизнь была выпита до дна.

Хотя его черты исказила смерть, она узнала его.

— Такер, — прошептала она, отстраняясь. Ее первой реакцией была печаль. Скорбь по дочери и этому вампиру, которые явно любили друг друга. Но затем… гнев. Горькое возмущение. Он все испортил.

— Муж, — прохрипела Тилда, поднимаясь на ноги и встречая его темный взгляд. — Наша дочь должна была выйти замуж сегодня — в благородном акте! Этот союз… он должен был сблизить нас с вампирами, претендующими на трон. Наше влияние в подземном мире сильно ослабло после твоего ухода, но этот союз восстановил бы его. Когда ты вернулся, чтобы забрать нас, это должно было сопровождаться ликованием и славой. Снова занять властное положение здесь, на земле, — это было бы…

— Какая нам нужда в земле и ее мелочах? — отрезал ее муж.

Тилда вздрогнула, тревога просочилась в ее грудь. — Ты пришел, чтобы забрать нас домой, — сказала она, указывая на фей, теснящихся за ее спиной. — Мы нашли способ сохранить власть, даже будучи в таком малом числе. В отсутствие нашего вида. — Ее голос дрогнул. — Нет ничего благороднее, чем найти способ… не вымереть!

— Единственный благородный акт, который был совершен сегодня, был между моей дочерью и этим человеком, лежащим рядом с ней. Их муки прорвались сквозь барьер между нашими мирами и потрясли меня. Да, именно сила характера Мэри и ее львиное сердце призвали меня сюда, — Антон посмотрел на Адриана, который сидел, ссутулившись у стены. — А не брак с этим самозванцем.

— Ты можешь возглавлять Ассамблею, но ты не можешь судить меня. Не как фея. И уж точно не как мать. Ты бросил нас. Тебя не было всю ее жизнь.

За спиной Антона Ассамблея кипела от возмущения ее дерзостью, но ей было все равно. Мэри ушла, а вместе с ней — их шанс на счастье.

К ее удивлению, в глазах Антона мелькнула печаль: — В этом мы можем согласиться. Мое тщеславие не позволяло мне принять тот факт, что моя дочь была несовершенна. Что жизнь, которую я создал, могла быть неидеальной. Но я правил Ассамблеей все эти годы и видел жадность, разрушение, похоть и порочную натуру нашего вида. Я научился ценить совсем другие качества. И теперь я вижу… — он присел перед Мэри, озаряя своим сиянием ее тело. — Я вижу, что слепцом был я. Она храбрая и способна на самопожертвование. Она отдала свою жизнь ради шанса спасти того, кого любит.