— Ну вот, — сказал он, возвращаясь к Мэри. Он разложил три пары сережек в ряд и положил ее правую руку на первую, наблюдая, как ее пальцы скользят по ним, а на губах играет улыбка. Это должно было быть дружеское свидание, так что ему не следовало представлять ее с таким же игривым выражением лица, стоящей на коленях, с пальцами, играющими с ширинкой его джинсов, верно? Страстной, немного нервной. Очень возбужденной. С влажными, податливыми губами. Готовой попробовать на вкус самую твердую часть его анатомии. Хватит. — Я могу взять другие, если эти не нравятся, — добавил он хрипло.

— Какого они цвета? — спросила она, указывая на пусеты. — Светло-голубые. Они… они напомнили мне твои глаза. А вот эти, — продолжал Такер быстрее, чувствуя, как горят кончики ушей, — это ломтики арбуза с улыбающимися мордочками. Мне показалось, что это довольно забавно.

Ее взгляд был прикован к его горлу, голос звучал мягко. — А последние? Такер подвел ее пальцы к последней паре, наблюдая, как указательный палец очерчивает край. — Милкшейки. Как тот, что ты пила в закусочной. — О, — выдохнула она. — Ты справился слишком хорошо. Я не могу выбрать. — Мы можем взять все. Тебе просто нужно выбрать, какие наденешь первыми. Мэри решительно кивнула. — Милкшейки.

Такер взял ее ладонь и хлопнул по своей. — Дай пять. Это был мой выбор. — Он поцеловал ее в лоб, прежде чем успел подумать, что это лишнее, и тут же отступил, громко прочистив горло. — Пошли.

Минуту спустя Мэри уже сидела в кресле рядом с заметно нервничающей Кортни. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что довел девушку до такого состояния, но не мог удержаться от того, чтобы не стоять над душой, наблюдая, как тщательно она очищает пистолет для пирсинга — они что, делают это из пистолета? — и следя, чтобы она надела свежие перчатки. Такер схватился за лоб, когда девушка спросила: — Вы готовы, мисс?

Мэри закусила губу. — Я не знаю. Рука Такера опустилась. — Что такое? — Не знаю! Я просто хочу носить красивые украшения, но без боли. — Это будет очень быстро, — пообещала Кортни. — Обещаю. Мэри помедлила, потирая ладонями черные брюки. — Я веду себя глупо, да? — Нет, — тут же ответил Такер. Затем он нахмурился, глядя на Кортни, пока та не кивнула в знак согласия. И когда чувство вины кольнуло его в живот, он напомнил себе, что девушка не вспомнит, как была до смерти напугана, так что все нормально.

Мэри поманила его пальцем, и он наклонился, чтобы она могла прошептать ему на ухо: — Как выглядит инструмент для прокола? Он ни за что не сказал бы ей, что он похож на пистолет. Она хотела этого. Как помочь ей почувствовать себя в безопасности? Когда ответ пришел к нему, в его голове не осталось сомнений: он был влюблен в Мэри, насквозь, до самой последней клетки. Господи, как же он ее любил. Грудь словно заполнили десятью галлонами цемента.

Раньше, до того как Джонас прервал их, он признался себе, что влюбляется в Мэри. Но даже тогда он знал, что это преуменьшение. Часть его влюбилась в нее еще во время игры в покер, когда он выпил зелье и увидел ее во сне. О доме. Остальная часть Такера была готова вечно поклоняться ей, как только увидел, как она вышла на танцпол Эндерсов с метлой в руках. А сейчас? Теперь дело было не просто в том, что он готов умереть за нее — его душа молила вселенную дать ему шанс доказать это. Позволь мне умереть за тебя, — почти зарычал он про себя. Прямо здесь, в «Love Ur Lobes».

Привязанность, любовь и, да, одержимость укрепили его решимость в отношении плана, который он разработал с Джонасом. Ничто из этого не будет напрасным. Не тогда, когда его сердце бьется ради безопасности и счастья этой девушки. Она стоила этой жертвы и даже большего.

— Ладно, слушай, у меня идея. — Сдавливая горло, Такер положил руку Мэри на голову. — Как насчет того, чтобы Кортни сначала проколола ухо мне? Это поможет? — Ты бы сделал это? — Черт возьми, да, — выдавил он. Мэри обхватила его за шею. Он впитывал ее тепло и очертания так долго, как мог, не выглядя при этом жутким, а затем пересадил их так, чтобы он сидел в кресле, а Мэри — у него на коленях. — Ладно, Кортни. Только не серебро. — Э-э, хорошо… — У вас есть вариант «стерва» в золоте? Судя по ошарашенному выражению лица девушки, возможно, она решила, что переживает кошмарный сон, и надеялась, что он скоро закончится. — К-конечно.

Кортни вернулась через мгновение с сережкой, зарядила ее в свое оружие и дрожащими руками продезинфицировала ухо Такера. — Может быть немного крови, — объяснила она. Такер подмигнул ей. — Не будет. Это чертовски заболело. — О нет, — сказал он сразу же, качая головой. — Нет, ты не сделаешь этого с моей Мэри. — Он поднял их обоих, взял ее за руку и зашагал к кассе. — Давай заплатим и уберемся отсюда к чертовой матери. Никаких дырок в твоих ушах сегодня, милая. Без обид, Кортни.

Мэри уперлась, заставив его остановиться, чтобы он не протащил ее волоком. — Но я хочу сделать это сейчас! Был резкий щелчок, а потом всё. Ты разрушил всю интригу. Это именно то, что мне было нужно. — Мэри, мне кажется, это как роды. — Ты сумасшедший, — засмеялась она.

Она вырвала руку из ладони Такера и на ощупь вернулась к креслу, забравшись на кожаное сиденье с высоко поднятым подбородком. — Я готова, Кортни. — Хорошо, мисс. Если вы так говорите… — пробормотала девушка, нервно оглядываясь на Такера через плечо, пока очищала пистолет и заряжала серьги-милкшейки.

Такер вскрикнул, когда пистолет щелкнул в этот раз, пронзая милое маленькое ушко Мэри тонким штырьком, словно вонзая невидимый кол ему в живот. Нет, нет, никакой боли для этой девочки. И следом за выстрелом его осенила ужасная реальность. — О Боже, я забыл, что тебе нужно сделать два! — Он заметался по магазину, врезаясь в одну из стоек с украшениями и едва успев подхватить ее, прежде чем она рухнула на пол. — Иисус Христос, пожалуйста, разве одного не хватит, малышка? Я нарисую другое фломастером.

Хихиканье Мэри разнеслось по всему магазину. Щелк. Ноги Такера едва не подкосились. Даже Кортни смеялась над ним.

— Похоже, я выбрал идеальную серьгу для себя, — пробормотал он, пробираясь обратно к Мэри. Он сунул Кортни горсть купюр из кошелька, поставил Мэри за спину и посмотрел в широко раскрытые глаза специалиста по варварскому уродованию ушей, позволяя силе гипноза наполниться в его разуме. — Кортни, ты слышишь меня? — Да, — монотонно ответила она. — Хорошо. Мы проездом. Пара дружелюбных людей, которые просто проходили мимо. Это всё, что ты можешь вспомнить о нас. Наши лица будет трудно вспомнить. Ты не вспомнишь, о чем мы говорили или какими именами называли друг друга. Но тебе было приятно познакомиться с нами, и мы оставили отличные чаевые, верно? Это ты скажешь, если кто-нибудь спросит.

Девушка медленно кивнула. — Отличные чаевые.

Такер моргнул, и Кортни обмякла, откинувшись на свое рабочее место. — Спасибо! — пропела Мэри через плечо, пока Такер вел ее к выходу. — Это было впечатляюще. Мы теперь пойдем клянчить конфеты? Он обнял ее за плечи и притянул к себе, когда они пересекали парковку в сторону его «Импалы», морщась при виде покрасневших мочек ее идеальных ушей. — Почему бы и нет? Меня и так будут преследовать воспоминания о сегодняшнем вечере. Лучше уж удвоить ставки.

Мэри покрутила сережку в ухе, не в силах сдержать улыбку.

Она не могла вспомнить ни одного момента в своей жизни, когда была бы так счастлива. Не думать ни о чем, кроме этого вечера, было похоже на отпуск от тревог. Она опустила окно «Импалы» Такера и позволила пальцам играть на ветру, словно на струнах арфы.

Там, в «Love Ur Lobes», она сидела на высоком стуле, где ноги не доставали до пола, не было подлокотников. Она понятия не имела, чем именно Кортни собирается проколоть ей ухо, и вся эта неизвестность давила, пугала. Она была очень близка к тому, чтобы отказаться от того, о чем всегда мечтала. Но Такер…

Такер. Он проколол ухо ради нее.

Его бурная реакция на боль подтвердила ее страхи, и, как оказалось, это было именно то, что ей было нужно. Просто не чувствовать себя одинокой. Не чувствовать, что мир прост для всех, кроме нее. Такер подарил ей дружбу, на которую она никогда не смела надеяться, и оставить его…

Нет. Нет, она не собиралась думать об этом сегодня.

— Спасибо тебе за то, что ты сделал там, — сказала она, чувствуя, как внутри, в груди, что-то сжалось. — Это была ерунда, малышка. — Это было важно. — Она прикусила губу. — Твоя сережка правда гласит «стерва»? — Ага. — Направление его голоса сместилось вниз. — Теперь она украшает подстаканник. Мое ухо зажило и просто вытолкнуло эту штуку наружу. Столько усилий ради моего нового образа сорвиголовы. — А мне твой образ и так нравился. — Странно, но в тот момент, когда она это сказала, его энергетика изменилась. Она завибрировала, как камертон, и заставила Мэри выпрямиться на пассажирском сиденье. — Все в порядке? — Что? Да. — Он усмехнулся, но в смешке не было привычного тепла. — Мы только что проехали съезд на шоссе, которое ведет к моему родному городу. Полагаю, я просто не был готов увидеть название, ярко подсвеченное большими зелеными и белыми буквами. — О, я не знала, что мы так близко. — Буквально проезжаем мимо. — Его пальцы забарабанили по рулю. — Я бывал на этом шоссе раньше. Много раз. Но все выглядит иначе. Новые рекламные щиты. Кусты, высаженные на разделительной полосе…

Невозможно было не заметить тоскливые нотки в его голосе, и это что-то сдвинуло внутри нее. Ей захотелось коснуться его руки. Вместо этого она удобнее устроилась в кресле. Они были настолько близко к его родному городу, что он узнал дорогу. Это означало, что они, возможно, всего в нескольких минутах от дома Такера. От его отца. Места, где он вырос. Она с момента разговора через дверь ванной постоянно прокручивала его в голове и в глубине души знала, что у него осталось много сожалений. Сожалений, с которыми ему придется жить вечность. Осталось не так много времени, пока отец Такера еще жив, и если он не исправит все сейчас, второго шанса может не представиться.

А Такер… он дал Мэри шанс все исправить с ее семьей. Разве она не должна попытаться сделать то же самое для него?

Это был один из тех моментов, когда она не могла объяснить причину своего поступка. Но она все чаще начала доверять своей интуиции. С тех пор как она покинула Эндерс, ее переполняло желание соблазнить Такера. Искушать его, касаться его.

Теперь же в воздухе звучал шепот, убеждавший ее привести его домой.

Сколько она себя помнила, у нее была способность считывать настроение и энергию других, но эти способности, казалось, расширялись в присутствии Такера. Или, может быть, смена обстановки дала им пространство для роста.

Что, если она не просто действует без причины? Что, если она считывает «подпись» самой вселенной?

Она чувствовала себя самонадеянно, даже размышляя об этом. Кто она такая, чтобы привлечь внимание вселенной? Но она не могла отмахнуться от шепота, который становился все громче, подталкивая ее к Такеру еще в Нью-Йорке, а теперь — к месту его рождения. Он был настойчивым и… казался старым другом. Заслуживающим доверия.

— Нам стоит поехать, — выпалила Мэри. — В твой город. Сегодня.

Такер нервно рассмеялся. — Мэри, меня разыскивают для допроса по трем убийствам. Я и так рискую, находясь так близко. — Такер, ты мыслишь как человек. Он помолчал секунду. — Спасибо. — В данном случае это нас тормозит. Мы легко сможем выкрутиться из ситуации с полицией, если понадобится. — Она была так взволнована, что ее сияние вращалось достаточно быстро, чтобы издавать едва слышный гул. — Я знаю, мысль о том, чтобы снова увидеть отца, может пугать. Мне тоже страшно снова встретиться со своим. Но… разве ты не будешь вечно спрашивать себя: «А что, если?» Через сто лет, когда его не станет, захочешь ли ты сидеть и жалеть, что не попрощался? Что, если он тоже сожалеет о том, как все закончилось между вами? Разве ты не хочешь дать ему шанс… избавиться от груза сожалений?

— Боже, ты приводишь убедительные аргументы. — Она почувствовала, как он качает головой. — Но нет. Я только вскрою старые раны. — Иногда раны заживают неправильно, и им требуется небольшое хирургическое вмешательство. Такер издал какой-то звук.

Мэри смогла просидеть молча целую минуту, прежде чем сказать: — Почему бы мне не пойти клянчить конфеты в дом твоего отца? Я просто постучу в дверь. Ты можешь остаться в тени и решить, хочешь ли ты обнаружить свое присутствие. — План состоял в том, чтобы внушить людям, что они должны дать тебе конфеты, — проворчал он. Он начинал сдаваться! Она чувствовала, как его барьеры становятся тоньше. — Я не хочу внушать что-либо своему отцу. — Я слепая девушка. Я запуталась в датах Хэллоуина. — Она поджала губы. — Видишь? Думаю, я справлюсь и смогу получить конфету от доброго старика без применения твоей вампирской магии.

Такер колебался. — Мэри…

Она нащупала его предплечье и сжала. — У тебя когда-нибудь было чувство, что что-то… важно? Что твои кости говорят тебе об этом? Это чувство было у меня, когда мы встретились в Эндерсе. Не всегда есть логическое объяснение. Нужно просто довериться интуиции.

Прошла секунда. — И твоя интуиция велит мне навестить папашу? — Да, — твердо сказала Мэри, сжимая его руку. Она была уверена. Да.

Они ехали еще несколько мгновений, прежде чем Такер включил поворотник, и Мэри почувствовала, как машина плавно пошла вниз, будто съезжая на обочину шоссе.

Она обмякла, но внутри все еще сохранялось напряжение. Пожалуйста, пусть я поступаю правильно.

— Я, вероятно, напугаю его до чертиков своим появлением, — пробормотал Такер. — Зато тебе не придется объяснять сережку «стерва». — Это верно.

Глава 13

Не привлекать к себе внимания в родном городе было жизненно важно, но Такер не смог удержаться, чтобы не притормозить «Импалу» на границе света уличного фонаря и не взглянуть на Мейн-стрит. Он невольно вспомнил последний раз, когда проезжал по главной улице Бакхэннона, махая рукой соседям, под смех местных подростков. С того дня многое изменилось.