Приготовившись к взрыву ее вкуса, Такер провел языком по ложбинке ее секса, такой теплой и мягкой после ванны. Но ничто не могло подготовить его к вкусу Мэри. Это было никак не связано с гелем для душа. Это была вся она. Сплошная корица, сахар и возбуждение. Эта смесь обволакивала его язык, и пар вырвался из его ноздрей, как у быка, готового к атаке. Его член был распухшим и ноющим между бедер. Он ничего не мог сделать, кроме как беспомощно биться пахом о постельное белье, пока водил языком взад-вперед по ее влажной плоти, разыскивая ту самую жемчужину и жадно полируя ее, слушая ее крики над собой, видя периферийным зрением, как ее бедра нагреваются до сияющего медового цвета.

Черт, клитор оказался не так уж сложно найти.

Женщины фей устроены иначе или самцы просто ленивы?

Он делал это с ней.

Для нее.

Его пара.

Он мог сказать это про себя, когда никто не слышит. Мог позволить этому мощному слову грохотать в сознании и заполнять его пустую грудь.

Пара, пара, пара.

Я буду лизать свою пару, пока она не кончит. Я буду лизать ее день и ночь.

Такер сомкнул губы вокруг ее клитора и наслаждался его склоном и текстурой, обожающе потирая его языком, слегка всасывая, а затем используя большой палец, чтобы поглаживать его, пока ее жадные пальцы не запутались в его волосах, нижняя часть тела не начала извиваться, а голос — хрипеть.

Она была близка.

— Черт возьми, милая. Посмотри, как ты двигаешься. Хотя я мог бы прижать тебя в одну секунду, не так ли? Извивающуюся подо мной. Такая влажная малышка.

Его бедра ударились о матрас, отчего изголовье кровати стукнуло в стену. Ее киска начала подергиваться в ритме его языка. Знак того, что происходит внутри нее? И он ускорил темп движений, его ладони заскользили вверх по мягкости ее живота, чтобы проверить спелость ее груди, теребить ее твердые соски костяшками пальцев — щипая сильнее, когда она, казалось, была в восторге, что вызывало у нее стон с его именем.

Такер закрыл глаза, предвкушая потоки влаги на своих губах, но они так и не хлынули. Вместо этого Мэри пальцами в его волосах потянула его вверх по своему телу. Не было выбора, кроме как подчиниться. Не потому, что она превосходила его в силе, а потому, что если она хотела чего-то настолько сильно, что была готова тащить его, ему лучше было поторопиться. Ее лицо было влажным и прекрасным, омытым благоговением, но у него было лишь мгновение, чтобы полюбоваться, прежде чем она перевернула Такера на спину.

Оседлала его.

Слила их рты в поцелуе, будто она умерла бы без его вкуса.

А ее пальцы снова принялись за его ширинку.

— Мэри, — прорычал он, и паника пронзила его позвоночник. Эта девушка — она хотела его. Сильно. И это чертовски поражало его, но он не мог допустить, чтобы это произошло. Она не понимала последствий, но он — понимал. Понимал! — Нет, милая, нет.

— Пожалуйста. — Она целовала его сверху, ее живот плотно прижимался к его, гораздо более массивному — и его лишний объем, похоже, не оттолкнул ее. Даже наоборот. Она извивалась на нем, водя грудью туда-сюда по его широкой груди. — Я просто хочу чувствовать тебя между ног.

Боже Иисусе Христе.

Одна его рука взлетела к изголовью и впилась в него, другая нашла ее ягодицы и начала мять. Исследование противоречий. Правильного и неправильного.

— Тритесь обо мне, — прохрипел он ей в губы. — Езди как хочешь, но не надевай меня.

Если бы он был способен кончить, ее разочарованное мяуканье вызвало бы извержение. Как и ее грудь, раскачивающаяся над его цепями, ее веки опустились так низко, что он едва мог видеть синеву ее радужек. Такер с изумлением смотрел на обнаженную богиню, елозившую бедрами взад-вперед на его коленях, пряди рыжих волос прилипли к ее блестящему телу, все еще влажному и розовому после ванны. Ее киска горячо прижималась к его члену, бедра двигались, волоча ее скользкую плоть вверх-вниз по пульсирующей длине. Она уничтожала его каждым движением, и все же его рука вцепилась в ее ягодицы и подгоняла ее ехать быстрее, сильнее, помогая собственному уничтожению.

— Ты такой толстый для меня, — прошептала она в его губы.

Его клыки вырвались наружу, прежде чем он успел их остановить, ноя в деснах.

Умоляя его пробить ее вену. Заявить права на нее полностью, как на свою собственную. Навсегда.

О Боже, я собираюсь пить из нее.

Как он должен был остановить себя? Ни один живой мужчина не смог бы выдержать эту сладкую пытку. И бессмертный тоже. Удовольствие разливалось глубоко в его желудке, требуя выхода, и теперь он пребывал в двух видах агонии. Секс. Жажда. Никогда еще в жизни он не чувствовал себя настолько вампиром.

Переверни ее и трахни.

Пей до дна.

Она твоя. Хочешь верь, хочешь нет, она твоя.

Такер двинулся так быстро, чтобы оказаться сверху, что едва успел сдержать силу, чтобы не причинить ей боль. Он издал хриплый звук и потребовал сказать, не поранилась ли она, но Мэри лишь смотрела на него с диким восторгом, ее волосы рассыпались вокруг нее на подушке, а ее сияние освещало комнату с большей силой, чем луна.

— Хочешь играть? Хочешь быть плохим и оставаться невиновным? На. Бери.

Он дернул бедрами, проскальзывая членом через влажные складки ее киски, и из него вырвался рев, долгий и сырой. Звук ее пульса был подобен пушечному выстрелу по его барабанным перепонкам, его чресла были полны, тяжелы и требовали облегчения. Такого, которое он мог получить, только если выпьет из своей пары.

— Такер, — простонала Мэри, ее ногти вонзились ему в спину, голова металась из стороны в сторону на подушке. — Еще.

— Да, еще. Все, что хочешь. Это твое. — Его потребность доставить ей удовольствие пересилила каждое животное желание внутри Такера, и он навалился, слегка растирая свой ствол о ее клитор — и сильнее, сильнее, когда она начала кричать. Кровать затряслась от интенсивности ее оргазма, и он наблюдал с благоговением, чувствуя, как внутри него что-то безвозвратно сдвинулось. Не просто вампир, соединяющийся со своей парой. А мужчина, глубоко, мрачно и безнадежно влюбляющийся.

— Мэри, — с трудом произнес он нетвердо. — Ты мне просто так нужна.

Все еще дрожа, она потянулась вверх и направила его рот к своей шее.

— Пей, — прошептала она, ободряюще кивая, даже когда кульминация охватила ее…

Входная дверь захлопнулась.

Такер побил рекорды скорости, срываясь с кровати и вставая между опасностью и своей парой; его рык разбил фоторамки, вазы и стаканы по всему дому, предметы поднялись и зависли в воздухе.

— Кто здесь?! — прошипел он, натягивая штаны и застегивая ширинку, скрывая эрекцию в готовности убить того, кто помешал.

В дверях спальни появилась знакомая фигура, его поведение было спокойным и собранным, как обычно. Если, конечно, его собственной паре не угрожали. Может, поэтому Джонас звучал так понимающе, когда спросил:

— Неудачное время для разговора?

Глава 11

Лицо Такера горело.

Господи, я что, краснею?

Посреди этой реакции, как у подростка, которого застали за поцелуями, главной заботой Такера была Мэри, и он обернулся, с облегчением обнаружив, что она укрыта простыней. Все же он накинул на ее плечи одеяло, и его загривок оставался дыбом, пока каждый дюйм ее кожи не был закрыт. Джонас, может, и предан своей паре, но никто не должен смотреть на Мэри, кроме Такера.

Вау. Это он сейчас сам сказал?

На случай, если он забыл: она выходит замуж за другого.

И уезжает далеко, очень далеко, вне пределов его досягаемости.

Боль запульсировала позади глаза, и Такер вдавил туда большой палец, покрутив его.

— Как ты добрался сюда так быстро? — прорычал он королю.

Между бровей Джонаса появилась морщинка.

— Мы говорили несколько часов назад, и у меня было преимущество — я летел. — Он склонил голову набок. — Не собираешься меня представить?

— Нет.

— Вот как, значит? — В глазах короля заиграл юмор. — Что ж. Нам многое нужно обсудить, и это не могло ждать. Буду на заднем дворе.

Джонас исчез из виду, а Такер подошел к окну и задернул шторы, чтобы Мэри не было видно и снаружи. Защитный инстинкт бурлил в нем, становясь сильнее с каждой секундой, и, судя по всему, этот поток уже было не остановить. Даже если он воздержится от того, чтобы пить кровь Мэри или обладать ею физически, его инстинкты истинной пары становилось все труднее отрицать.

Еще несколько мгновений — и он бы взял ее.

Напился бы ее крови досыта.

— В закусочной тогда не бомба взорвалась, да? — прошептала Мэри из центра кровати. — Это только что произошло снова. Весь этот разбившийся стакан и... и воздух, сгустившийся, как шерсть. Это был ты. Почему ты мне солгал?

— Для вампиров не редкость обладать определенными способностями, — сказал он, стараясь максимально придерживаться правды. Ложь Мэри заставляла его чувствовать себя больным, и он устал постоянно это делать. — Иногда они развиваются по мере того, как вампир взрослеет. — Или когда находит свою истинную пару и создает оружие, чтобы защитить ее. — Это может быть неожиданно.

Она все еще хмурилась, глядя в его сторону.

— Мне нужно поговорить с Джонасом, — сказал он, чувствуя, как сжимается горло от недовольства его пары. — Ты... в порядке? Тебе что-нибудь нужно перед моим уходом?

Она облизнула губы, и член Такера болезненно отозвался.

— Нет.

С неохотой он повернулся, чтобы уйти.

— Такер. — Он оглянулся через плечо и увидел, что она в смятении — ее ладонь разглаживала смятые простыни. — Прости, что заставила тебя страдать. — Она покачала головой, словно пытаясь прояснить мысли. — Я просто...

— Да?

Прошла секунда.

— Неважно.

Мечтая о том, чтобы иметь свободу забраться в постель к Мэри, обнять ее, поцеловать каждый дюйм ее кожи и сказать ей, что она самое прекрасное существо на свете, он вместо этого потащил свой жалкий зад по коридору, чтобы встретиться с королем.

Мэри откинулась на подушки и начала прокручивать в голове последний… час? Два? Все происшедшее вернулось к ней в виде звуков и ощущений. Сколько времени они провели в этой постели, обнаженные, растворившись друг в друге? Какое-то время они были лишены всякого стыда. Находясь во власти друг друга. Завтрашнего дня не существовало. Было только «сейчас». Только удовольствие. Только они.

Но у нее был и другой «пассажир» на борту.

Инстинкт.

Именно так она начала его называть. Инстинкт, который любил его защитные порывы. Любил его заботу и трепетал от его прикосновений.

Он пульсировал, жгучий и властный, приказывая ей соблазнять.

Разрушать самоконтроль Такера.

Она одновременно ненавидела этот инстинкт — ведь он заставлял ее вводить в сексуальную фрустрацию ее любимого вампира, — и в то же время обожала его. Хотела утонуть в его бесконечных глубинах. Потому что он давал ей разрешение брать именно то, в чем она нуждалась… а нуждалась она в Такере. Ее тело кричало о нем даже сейчас, несмотря на то, как полно он ее удовлетворил. Желание не утихало. Оно отказывалось подчиняться.

И не только потребности плоти заставляли ее тянуться к Такеру.

Все было гораздо серьезнее. Намного серьезнее.

Ей нравилось быть в его компании. Она чувствовала себя понятой и защищенной рядом с ним. Оптимистичной, спокойной и оцененной по достоинству. Он был принципиальным, сострадательным и смешным. Он не осудил ее список желаний. В те два раза, когда она была не в силах сдержать крик, он успокаивал ее после. А пока они были в постели, ей даже удалось отсрочить крик благодаря его помощи и отвлечению внимания. Она никогда раньше такого не делала. Ни разу в жизни.

Такер делал ее… счастливой.

Что ей было с этим делать?

Ничего.

Конечно, не… пытаться построить постоянные отношения.

Не предавая мать. Не отрекаясь от союза и фейри. Не теряя шанса снова увидеть отца, созвав Ассамблею. Чтобы предстать перед их руководством целой и невредимой. Дочерью и женщиной, которая может видеть. Направлять и защищать себя. Кем-то, кто станет ценным активом в мире фейри.

Список того, от чего она откажется, оставшись с Такером, был длиннее ее руки — а ведь она даже не была его истинной парой. Что произойдет, когда он встретит эту безликую особу? Мэри будет брошена, останется одна. Она потеряет все ради временного счастья.

Мэри перевернулась в кровати, пытаясь с помощью обоняния уловить аромат сигар и мяты Такера.

Вдыхая его жадно.

Ей действительно нужно было взять себя в руки. У них почти был секс. Она подбивала его выпить ее крови, и, хотя они могли и не быть связаны узами истинной пары, она не могла представить, чтобы это не связало их еще сильнее, чем сейчас.

Может быть, ее жажда Такера — это результат того, что ее слишком оберегали?

Да. Испытав облегчение от собственных рассуждений, Мэри ухватилась за эту мысль, как за спасательный круг.

Что, если она так долго была лишена базового жизненного опыта, включая любовь… что ее первое влечение оказалось сильнее, чем должно было быть в обычных обстоятельствах?

Ее душа восстала против этой теории, но это все равно было возможно.

Разве нет?

Беспокойная и сбитая с толку, Мэри погрузилась в неспокойный сон, где голос Такера звал ее с огромного расстояния, но у нее не было трости, она понятия не имела, какие препятствия лежат перед ней. Не могла нащупать путь вперед.

И с первым же шагом она рухнула в бесконечную яму без дна.

Такер прохаживался по траве на заднем дворе, не сводя глаз с окна спальни.

Как близко он был к тому, чтобы совершить фатальную ошибку. Скрепить их связь, испив ее крови, обрекая Мэри на жизнь в услужении его голоду. Или обрекая себя на мучительную смерть без нее. И это… это и означало иметь истинную пару. Потому что он мог думать только о том, какую вину его смерть вызовет у Мэри.