ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Роксана очнулась по горло в теплой воде.

Одинокая лампочка, свисавшая с покрытого пятнами потолка, покачивалась, давая лишь малую толику света, а цепочка выключателя тихонько дребезжала.

Паника мгновенно скрутила её желудок, и она забарахталась, отчаянно молотя руками и ногами и брызгая водой во все стороны. Пострадавшие мышцы живота отозвались яростным протестом, но она не могла перестать бороться. Где она? Как она сюда попала?

— Ты в безопасности, Роксана, — раздался прямо над ухом хриплый голос Элиаса. — Перестань дергаться, иначе сделаешь себе только хуже.

Она обмякла от облегчения. И тут же возненавидела себя за это.

Откуда в ней взялась эта мгновенная, неоспоримая вера в то, что она под защитой? Как она смеет так слепо доверять этому вампиру, прекрасно зная, на что он способен по отношению к человеку? Она ведь видела это своими собственными глазами.

Роксана вгляделась в глубь ванны, но из-за темноты не смогла различить в воде ровным счётом ничего. Она лишь телом ощущала присутствие Элиаса позади себя. Вокруг себя. Его жесткое, поджарое тело служило мускулистой подушкой между ней и спинкой ванны; его ноги были вытянуты по обе стороны от неё, а правое колено приподнято. В его кулаке, покоившемся на этом колене, была зажата мочалка — он словно застыл на полуслове, когда она очнулась.

Подождите. Стоп. Она сидит в одной ванне с Элиасом.

Интимность происходящего заставила её дыхание участиться, и она поспешила взять себя в руки, чтобы не вдохнуть смертельную дозу его идеального аромата с нотками пряной хвои. Серьезно, почему его запах не изменился, когда он потерял человечность?

— Я голая?

— Нет. И я тоже, — протянул он без малейшего колебания, словно заранее ожидал этого вопроса. — Мы в пустующей квартире на Арбате. Мне нужно было поскорее укрыть тебя в помещении —

— И поэтому ты зашел в первое попавшееся здание и стал искать незанятые квартиры на панели домофона, — выпалила она, всё ещё задыхаясь, чёрт бы её побрал. У неё просто не было времени собраться с мыслями. — Я знаю этот трюк. Я проворачивала его гораздо чаще твоего.

Элиас окунул мочалку в воду, поднял её и выжал над её плечом, пустив каскад тепла по её ноющим мышцам.

— Если твое уязвленное самолюбие требует хвастовства, можешь остыть, — прохрипел он, поднося ткань к её лицу и осторожно стирая присохшую кровь с щеки. — Я пришел тебе на выручку не из благородства, я просто возвращал долг.

— Точно, — пробормотала она, прекрасно понимая, о какой услуге речь. — Это расплата за тот раз, когда я нашла тебя полумертвым в тюрьме для истребителей, da?

— Скорее, слегка недееспособным, но пусть будет так.

Она проигнорировала его снисходительную поправку: — Это не значит, что ты в безопасности от финальной расплаты, вампир. Если бы я могла сейчас поднять руки... — она свистнула сквозь зубы, и этот звук совершенно не вязался с чувством, подступавшим к горлу. — У тебя были бы крупные неприятности.

— Ага, — серьезно отозвался он. — Настоящая кровавая баня.

Роксана попыталась повернуть голову, и от дикой боли в сухожилиях у неё потемнело в глазах. Она в изнеможении опустила голову обратно ему на плечо, тяжело дыша и впиваясь зубами в нижнюю губу, чтобы не закричать: — Не поддакивай мне.

Она услышала, как он тяжело сглотнул прямо у её уха. Его голос прозвучал как расколотый гравий, когда он произнес: — Поверить не могу, что твоя собственная грёбаная мать сотворила с тобой такое.

Её зубы прокусили кожу на губе: — Она не может делать мне поблажек только потому, что я её дочь. У моих действий есть последствия. Или, точнее, у их отсутствия.

Ей показалось, или мышцы Элиаса натянулись до предела, едва ли не вибрируя?

— Есть разница между последствиями и избиением собственной плоти и крови полусмерти.

Всё это становилось слишком реальным, слишком личным. Они не должны были общаться на таком уровне. Она — истребительница, подосланная уничтожить его предосудительное существование, а он — холодное, саркастичное воплощение мужчины, в которого она когда-то влюбилась в казино Вегаса. Восемьдесят месяцев назад она прибыла в Нью-Йорк с твердым намерением убить его, но всегда находила предлог подождать еще денек. Еще один день. Тем временем она приносила пользу, отправляя на тот свет вампиров, которых считала опасными для людей, но этот человек, который определенно представлял угрозу? С ним она никак не могла довести дело до конца.

В одну из первых ночей по прибытии в Нью-Йорк она выследила Элиаса и его друзей, Джонаса и Такера, в тайном вампирском пабе. Вместо того чтобы обгладывать кости невинных жертв и пить за своё абсолютное зло, она увидела, как они помогают новообращенным вампирам пережить переход. Помогали им деньгами, советами и принимали в сообщество. Высший Орден России состоял из древних мудаков, которые позволяли своим вампирам творить беспредел. В то время, еще до того как Джонас занял королевский трон, Американский Высший Орден тоже был жестоким, хотя и с более строгими правилами, чем у русских. Её с детства учили, что вампиры свирепствуют без пощады. Поэтому она была поражена их кажущимся... милосердием. Заинтригованная их явной добродетелью, она месяцами наблюдала за ними издалека, но они ни разу не оступились.

Как-то ночью Роксана сидела на крыше, наблюдая, как они выходят из другого паба, когда Такер поднял глаза и пригласил её зайти посмотреть Netflix. Под предлогом того, что врагов нужно держать близко, она согласилась. Она невольно сдружилась с Джонасом и Такером, в то время как Элиас обычно проводил время их посиделок, свирепо глядя на неё из другого конца комнаты. Когда напряжение между ними становилось слишком невыносимым, она обычно уезжала из города на пару недель, чтобы остыть, но по возвращении заставала Элиаса еще более разозленным, чем до отъезда.

Да, раздражать его стало её любимым хобби, и, чёрт возьми, она в этом преуспела. Вампир со шрамом на губе следовал за ней глубокой ночью во время её вылазок, неизменно выжидая и наблюдая прямо за границей её видимости. Но она не строила иллюзий, будто он беспокоится о ней. Или что он способен на романтические чувства к ней. Нет. Он просто хотел вернуть долг. Если он и злился сейчас из-за её избиения, Роксана отвергала этот намек на сочувствие. Было слишком заманчиво поверить, что он — заботливый мужчина, а не монстр, устроивший резню её друзей.

— Ты просто в бешенстве от того, что тебе пришлось тащиться на другой конец света, чтобы искупать меня. Небось пришлось отменить горячее свидание?

Он тихо хмыкнул: — Ага. Пришлось отменить целую кучу.

— Ты вполне можешь успеть вернуться хотя бы на одно. Ну или на два, — ревность вспыхнула мгновенно, хотя она сама же её спровоцировала, и какой в этом был смысл? — Теперь я в порядке и могу сама о себе позаботиться. Я тут даже подумывала разыскать своего бывшего парня —

— И заявиться к нему с таким видом, будто у тебя парашют не раскрылся? — Элиас так и прорычал этот вопрос. — Никого ты искать не будешь.

В один миг её тревога оказалась укрыта волшебной звездной пылью. Её мир стал абсолютно безмятежным.

— Да, Элиас, — послушно пробормотала она, прежде чем ужас и паника последних двадцати четырех часов ворвались обратно, начисто сметая защитный слой звездной пыли из её мыслей. — Т-ты что, только что внушил мне это?

— Я... — он осекся, чертыхнувшись. — Я не хотел. С запахом крови я справляюсь, но ты постарайся меня не провоцировать.

Она дернулась, и волна боли пронзила её конечности.

Как, во имя всего святого, до Роксаны только сейчас дошло, что она сидит в ванне, изрядно окрашенной её собственной кровью, и её удерживает вампир? В её ослабленном состоянии, если бы Элиас захотел напиться её крови или убить её, она бы не смогла отбиться.

Ну же, неужели она не может выдавить из себя хотя бы каплю страха перед этим фактом?

— Как долго ты вырабатывал такую силу воли? — спросила она, и пальцы её ног подогнулись в воде, когда он медленно провел мочалкой по изгибу её шеи, словно по волшебству расслабляя зажатые мышцы. — Мы оба знаем, что в самом начале у тебя не было никакого самоконтроля.

На долю секунды его движения прекратились: — Как я уже говорил тебе сотни раз, Роксана, я ничего не помню о той ночи.

— Удобно, — вымолвила она сквозь стоящий в горле ком. — Хочешь, я снова расскажу тебе, что произошло?

— Нет, — отрезал он. — Одного раза было достаточно.

Как жалко, что чувство вины заставило опуститься уголки её губ. Из-за чего ей чувствовать себя виноватой? И всё же... — Ты уже... занавесил окна? — легкомысленно спросила она, оглядывая тусклую ванную. — Не то чтобы я за тебя переживала.

— Нет, конечно же нет, — возвращение его сухого юмора заставило её расжать кулаки. — Ты совсем замерзла. Я ничего не делал, кроме того, что набрал эту ванну и посадил тебя туда.

— Теперь я оттаяла, — укол паники подстегнул её. — Скоро взойдет солнце. По крайней мере, мне так кажется. Я не знаю, сколько пролежала там... — она проигнорировала его раздраженное рычание. — Как я уже сказала, я не могу поднять руки. Убирать кучу пепла от дохлого вампира будет слишком хлопотно. Иди разберись с окнами.

— Ты идешь со мной, — прежде чем она успела возразить, Элиас поднялся, держа Роксану на руках, и когда её голова склонилась к его плечу, она впервые с момента пробуждения смогла разглядеть его лицо. Он был бледнее обычного, у губ залегли складки напряжения, но даже в приглушенном свете она увидела, как его зрачки расширились, словно капли черных чернил, когда их взгляды встретились. — Ты не сможешь удержаться на воде. Вылавливать утонувшую истребительницу со дна ванны будет слишком хлопотно, — произнес он едва слышно, его кадык судорожно дернулся. — Ты солгала мне о времени своего рейса, Роксана. И твое сердце при этом даже не екнуло.

— Это не последний раз, когда я тебе лгу, — звук капающей с их одежды воды был единственным звуком в маленькой ванной. Это и её бешеный пульс, который он определенно слышал, всегда слышал, но редко признавал вслух. — Ты правда приехал сюда только ради того, чтобы вернуть долг, Элиас?

— Да, — он перешагнул через бортик ванны. — И это, вероятно, тоже не последний раз, когда я тебе лгу.

Она всё ещё пыталась расшифровать это загадочное заявление, когда они вошли в пустую квартиру. Тепло с грохотом пробивалось сквозь кованую решетку в углу, раздувая клубы пыли. На столешницах лежали забытые старые кастрюли и сковородки. Кроме двуспальной кровати в углу, никакой другой мебели здесь не было.

— Уютненько, — буркнула она.

— У меня было мало вариантов, — он направился к кровати целенаправленным шагом. — Нужно снять с тебя эту мокрую одежду. Я пришел тебе на выручку не для того, чтобы ты загнулась от пневмонии.

Как бы ей ни хотелось поспорить, Роксана вынуждена была признать, что избавиться от мокрой одежды было бы блаженством. Пропитанная водой ткань уже начинала остывать, и по её коже побежали мурашки. Один только вес намокшей одежды причинял мучительную боль её израненным мышцам.

— И как мы это провернем, чтобы ты не стал свидетелем моей зубодробительной наготы?

Его молчание было натянутым: — Стоять сможешь?

— Через два дня мне предстоит отправиться на задание, — произнесла она, чувствуя, как тяжесть давит на грудь. — Если я не могу стоять, мне лучше начать учиться летать.

Тело Элиаса напряглось: — Расскажи подробнее об этом задании.

— Всё по порядку, temnota mo... — встревоженная своей едва не сорвавшейся оговоркой, она похлопала его по плечу сильнее, чем намеревалась. — Опусти меня.

Он сделал, как она просила, медленно, придерживая её за талию одной рукой. Когда она оглянулась на него через плечо, чтобы проверить, заметил ли он прозвище, он лишь смотрел на неё серьезными глазами с каменным выражением лица.

— Я сейчас сниму эту старую простыню с кровати и оберну тебя, — сказал он, не сводя с неё глаз, пока сам стаскивал свою насквозь промокшую футболку, позволив ей с шлепком упасть на пол без капли стеснения.

Воин.

Это единственное слово пронеслось в её мыслях. Она впервые видела его обнаженный торс, и, чёрт возьми, это было зрелище. Разумеется, он был соткан из литых мускулов, глубокие линии образовывали букву V, начинавшуюся от бедер и уходившую в брюки. Обильная дорожка черных волос на груди, плоские коричневые соски по обе стороны. Смертоносные руки, вырезанные из стальных мышц и украшенные татуировками. Сморщенный шрам от ножа рассекал его живот.

Сувениры из прошлой жизни? Кожа под одеждой, должно быть, стала бледнее, чем при их первой встрече, но не утратила своей суровости. Мужчина. Элиас.

Как может кто-то, в ком пульсирует такая колоссальная жизненная сила, не иметь пульса?

— Тебе нужна минутка, Рокс?

У неё всё перевернулось в животе. Он редко сокращал её имя, но эта хриплая интимность неизменно подстегивала её либидо.

— Я просто оцениваю противника, — она снова отвернулась прежде, чем он успел заметить её румянец. — Не обольщайся.

Он тихо фыркнул и снова придвинулся вплотную, обхватив её талию своей сильной рукой. Не разжимая хватки, Элиас перегнулся через неё, сорвал верхний белый слой постели и встряхнул его. Радуясь, что он не видит её лица, Роксана позволила себе закрыть глаза, чтобы обострить осязание. Потому что, Боже мой. Это движение и рельеф его пекторальных мышц у неё за спиной были невероятными. Даже в своем покалеченном состоянии она не была застрахована от этого проявления его силы. Его сухожилий. Она чувствовала всё это даже сквозь слой мокрой одежды.

Элиас отстранился лишь на мгновение, чтобы закрепить простыню на её плечах и обернуть вокруг тела, а затем снова притянул её к своей монолитной стене мускулов.

— Хорошо, — ей показалось, или его пальцы судорожно вцепились в простыню? — Ты можешь... — он запнулся, и она невольно пофантазировала о том, что ему нужно собраться с духом, чтобы подготовиться к такой близости, пока она раздевается. — Ты можешь расстегнуть штаны и спустить их?

От близости к Элиасу её конечности стали ватными. В её жизни о ней никто никогда не заботился, и, несмотря на то, кем был этот человек, несмотря на то, что в ближайшем будущем она должна будет его убить, она не могла сдержать желания сдаться. Позволить ему полностью взять заботу на себя. Но потакание этому соблазну не привело бы ни к чему хорошему, поэтому она преодолела дымку комфорта, расстегнула кожаные штаны и опустила ширинку. Просунув большие пальцы под тугой пояс, она поморщилась — её предплечья задрожали и свело судорогой, едва она попыталась стянуть их вниз.

— Я не могу, — выдохнула она. — Я не могу этого сделать.

Вибрация пробежала по его телу: — Ты не должна была пострадать, чёрт тебя дери.

Её зубы начали постукивать. От холода, раздражения, остаточного страха.

— Учитывая, что альтернативой была смерть, думаю, я неплохо отделалась.

Элиас замер на несколько секунд, затем простыня в его руках перекрутилась и с треском разорвалась ровно посередине — тонкая ткань хлопьями повалилась на пол.

Она поцокала языком: — Не знаю, заметил ли ты, но у нас тут дефицит постельного белья.

Половицы скрипнули, когда он обошел её и встал прямо перед ней; его глаза светились медным огнем.

— Ты сознательно шла сюда на смерть? — ещё один шаг, и он полностью нарушил её личное пространство. — Ты пришла сюда умирать из-за того, что не смогла убить меня?

Вместо ответа «да» Роксана вздернула подбородок: — И твоих дружков, da.

Его зрачки расширились, поглотив цвет радужки: — Почему тебе сохранили жизнь?

Потому что мне дали второй шанс убить тебя.

— Мне дали другое задание, — произнесла она, слегка подкорректировав правду. — Такое, которое гораздо важнее, чем избавление планеты от нескольких несущественных кровососов.

— Один из этих кровососов теперь король, — Элиас вскинул бровь. — Твоя мать больше не желает его смерти?

Она прищурилась, глядя на него: — Nyet. Больше не желает.

— Интересно.

— Почему?

Элиас не ответил ей, и его гнев был далек от угасания.

— Хватит этой чуши. Тебя трясет, — он взял её за запястья, направляя её руки к своим плечам. — Я сниму с тебя футболку.

Она приготовилась, сделав вдох, на данном этапе готовая избавиться от ледяных вещей любым доступным способом: — Ладно.

Роксана приковала всё своё внимание к горлу Элиаса, пока он поднимал мокрую футболку, осторожно стягивая её через ноющие плечи.

— Так, безрассудная девчонка, — скомандовал он грубо. — Наклони голову вперед.

— Ладно-ладно, — проворчала она, прижав подбородок к груди. — Маньяк хренов.

Элиас крякнул, и мокрая футболка проскользнула через её голову, шмякнувшись пропитанным влагой комком на пол. Оставив её в одном лишь красном бюстгальтере с чашечками «деми» и кожаных штанах. Единственной реакцией Элиаса стало резкое движение желваков на челюсти.

— Что, сегодня без корсета?

Роксана выпрямилась со стоном и поджала губы: — Мне нравится чувствовать себя уютно, когда я летаю.

— Комфорт имел значение на пути к собственной смерти? — огрызнулся Элиас.

— А тебе-то что? — выпалила Роксана, жалея, что у неё нет сил оттолкнуть его. — Какое тебе дело? Будь я мертва, ты бы освободился от всех долгов. Ты мог бы уже лететь обратно в Нью-Йорк. Какое тебе дело до моей смерти?

Элиас молниеносным движением перехватил её за плечи. На долю секунды на его лице отразилось такое мучение, что она забыла, как дрожать. Она могла лишь завороженно ловить это выражение, потрясенная, но оно тут же исчезло. Было ли оно вообще? Это внезапное проявление чего-то — хоть какого-то чувства впервые — и его мгновенное исчезновение заставило Роксану пошатнуться.

— Ты близкая подруга жены короля. А я теперь служу королю, — тихо произнес Элиас, убирая свои дрожащие руки от её тела. — Если позволить чему-то случиться с тобой... это нарушит порядок вещей.

Вот оно. Правда. Он здесь не из-за какой-то трагичной, безответной любви. Глупая девчонка. Он мог прийти, чтобы вернуть долг, но сделал это из гордости. Он позаботился о ней из чувства долга перед Джонасом и Джинни. Ни больше ни меньше.

— Ненавижу тебя, — прошептала она.

Он едва заметно побледнел — это было мимолетное, почти неощутимое мгновение. Такое же иллюзорное, как и та агония, которую она заметила секундами ранее.

— Это нормально, — отчеканил он. — Просто оставайся в живых.

Роксана безучастно смотрела на стену, пока Элиас стягивал с неё кожаные штаны, опустившись на колени, чтобы снять обувь, носки и брюки. Когда он закончил, ему потребовалось больше времени, чем необходимо, чтобы подняться, но он встал — черты лица заострились, кулаки сжались. Отказываясь выискивать скрытый смысл хоть в чём-то из того, что делал Элиас, она закрыла глаза и проигнорировала его, заставляя своё тело восстановить равновесие. Забирая обратно свою неуместную тягу к этому человеку.

Но вся её воля к сопротивлению испарилась, когда Элиас завернул её в свое теплое пальто, оторвал Роксану от пола и уложил в центр кровати, окутав своим ароматом.

— Отдыхай.

Сейчас у неё ведь не было выбора, верно?

Однако скоро.

Скоро у неё не останется ничего, кроме выбора — и каждый последующий будет тяжелее предыдущего.

Впрочем, разве бывало иначе?