ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Джинни отошла в сторону, чтобы её не сбила Ларисса со своим чемоданом.

— Что значит «ты сматываешься»?

— Я объясню еще один раз, — крикнула мачеха через плечо. — Позвонил инвестор и спросил, продается ли бизнес. Я ответила: «Да, конечно. Вам стоит связаться с Джинни, чтобы сделать предложение». Но его интересовала только моя доля.

Ларисса снова взбежала по лестнице, появившись мгновение спустя с еще одним чемоданом, который буквально трещал по швам от нижнего белья.

— Не знаю, почему мне раньше никогда не присылал в голову такой поворот, но в завещании твоего отца указано, что в случае его кончины компания делится пятьдесят на пятьдесят. И там нет ни слова, запрещающего мне передать мою часть кому-то другому. И дело сделано. — Она победно вскинула руки вверх. — Аллилуйя. Я свободна.

— Но… — Джинни прижала тыльную сторону запястья ко лбу. — Ты только что продала половину бизнеса, даже не поговорив со мной?

— Я поговорила со своим юристом.

Джинни была вынуждена сесть на ступеньки. Ноги её больше не держали. — Но я даже не знаю этого человека.

— Мне жаль, милочка, но это больше не моя проблема. — Ларисса замедлила шаг во время своего третьего захода наверх, вздохнув, когда проходила мимо Джинни. — Послушай, ты хорошая девочка. Немного странная, но никто не совершенен. Я сделала всё, что могла, дорогая. — Она приподняла руку и опустила её. — Это место просто наводит на меня чертов ужас.

— Ты действительно любила моего отца? — выпалила Джинни вопрос, даже не осознавая, что он годами вертелся у неё на языке, так и не будучи озвученным. Более того, это подтачивало её изнутри — мысль о том, знала ли вообще эта женщина, впитавшая в себя так много из наследия Питера Линна, насколько тихо экстраординарным человеком он был. — Любила ли, Ларисса? Потому что это место, которое ты так ненавидишь… это он. Это абсолютно он.

— Да, — хрипло прошептала её мачеха, и её глаза превратились в два идеальных стеклянных озерца. — Я действительно любила его. Как ты думаешь, почему я оставалась здесь так долго? Как ты думаешь, почему я так упорно пыталась… — Она прервала саму себя, покачав головой. — Да, я любила Питера Линна, вплоть до его неровной бороды и разных носков.

Джинни закрыла глаза. — Спасибо.

В глазах её мачехи промелькнуло искреннее горе. — Последний шанс поехать со мной. — Ларисса шутливо толкнула Джинни кулаком в плечо. — Начать всё с чистого листа где-нибудь в другом месте.

— Я должна остаться.

Ларисса кивнула. — Ну, тогда на этом всё, полагаю. — Она выглядела так, словно хотела сказать что-то еще, но снова вскочила на ноги, будто этого пронзительного момента никогда и не было. — Инвестор предложил мне цену в два раза выше моей запрашиваемой за пятьдесят процентов «П. Линн». Единственным условием было то, чтобы я съехала сегодня.

— Что? Они что, планируют переехать сюда жить?

Роксана громко прокашлялась из своего укрытия в комнате Джинни.

Ларисса резко развернулась. — Ты это слышала?

— Нет. — Ларисса начала красться по лестничной площадке в направлении шума, и Джинни запаниковала. — Знаешь, иногда мертвые тела выпускают воздух. Должно быть, это было оно.

— Но у нас сейчас нет никаких тел, если уж на то пошло.

— О, я забыла упомянуть, — сказала Джинни, почесывая бровь. — Новый постоялец прибыл как раз тогда же, когда и я. Всё было заранее устроено. Разве я не говорила тебе?

— Нет… — Ларисса помедлила. — Ой, да кому какая разница? С меня хватит. Пусть мертвые тела делают всё, что им вздумается.

Джинни дождалась, пока Ларисса снова скроется в своей комнате, после чего быстрым шагом направилась в собственную спальню и закрыла дверь. — Что это было?

Роксана выкатилась из-под кровати. — Спроси имя инвестора.

С этими словами она укатилась обратно из виду.

Крайне неледиподобное ругательство повисло на губах Джинни, когда она топала обратно в коридор, крича: — Ларисса. Как, ты говоришь, звали этого человека?

— О, эм… как же его… — Она высунула голову из дверного проема. — Дж. Кэнтрелл. Звучит довольно мило, кстати. Может, тебе повезет.

Челюсть Джинни отвисла где-то в районе коленей. Из-под кровати послышалось хихиканье Роксаны. Она не знала, радоваться ей или быть в ярости.

В ярости. Определенно в ярости.

Это был уже второй раз за двадцать четыре часа, когда Джонас принимал огромное решение, даже не черкнув ей электронное письмо. И это шло следом за чередой решений, которые он принимал от её имени с самого первого дня. О, она вступала в эти отношения с широко открытыми глазами. Однако менее чем через сутки она уже сомневалась в собственном рассудке.

— Как он мог сделать что-то подобное, даже не спросив? — выдохнула Джинни, возвращаясь в свою спальню в состоянии ступора. — Клянусь, я бы никогда не согласилась, чтобы он меня выручал. Я сама пыталась разобраться, что делать.

— Ты просила о человеческих жестах.

— Нет, не просила. Это вы с Такером решили, что мне нужны человеческие жесты.

— Ты действительно так расстроена из-за этого? — спросила Роксана, по какой-то причине всё еще оставаясь под кроватью. — Джонас при деньгах. Он этого даже не почувствует, и теперь нам не придется бить старую Лариссу по башке каждый раз, когда мы приходим. Это выгодно всем.

— Он не может принимать настолько масштабные решения, когда они затрагивают нас обоих. Как бы ты себя чувствовала, если бы Элиас…

— Нет-нет-нет. — Сначала показался покачивающийся указательный палец Роксаны, а затем и она сама целиком. — Не упоминай его и не порти мне мое приподнятое настроение.

— Что между вами двумя произошло? — спросила Джинни, ведя себя более резко, чем обычно, потому что только что случилась эта безумная масштабная вещь, а Роксана вела себя крайне легкомысленно. Посмотрим, насколько легкомысленной она будет, если задеть её за живое. — Ведь он и есть причина, по которой ты не можешь их истребить, верно?

Роксана хлопнула по полу. — Я сделаю это завтра!

Джинни фыркнула.

В дверях появилась Ларисса, уставившись на Роксану и её кожаное бюстье так, словно они оскорбляли её лично. — Кто ты такая?

— Смерть. Пришла за долгами, — сказала Роксана, вытаскивая нож из своего сапога. — Уходи сейчас же, и, возможно, я оставлю тебя в живых.

Ларисса с криками побежала вниз по лестнице, словно дикие кабаны щелкали зубами у неё за пятками.

— Ну, это было излишне.

Роксана подбросила нож, перевернув его в воздухе, и поймала. — Она сама напросилась.

Смех защекотал Джинни в горле, поэтому она прижала ладонь к губам, чтобы удержать его. Неужели такова теперь будет её жизнь? Качаться от тревожного к шокирующему и к абсурдному с каждым тиканьем часов?

— Часы, — выдохнула она. — Который час? Мне нужно закончить платья до вечера, и еще эта встреча с мужчиной по поводу его сына…

— Я побуду вот здесь, поднизу, — произнесла Роксана, вновь исчезая под двуспальной кроватью Джинни. — Разбуди меня, если повезут тележку с закусками.

Покачав головой, Джинни принялась за дело. Она подкатила скрипучую вешалку на колесиках к своей зоне отдыха и запустила швейную машинку. К счастью, недоделанных вещей оставалось не так много. Она обработала подол своего зеленого шерстяного платья А-силуэта, вдохновением для которого послужила рождественская елка, а затем пришила красное украшение в виде падуба над нагрудным карманом.

Официальное белое шелковое платье требовало отпаривания, а также прикрепления искусственного меха к воротнику. И, возможно, ей нужна была дорожка из страз, идущая вниз между грудей и расходящаяся по бедрам?

С иголкой и ниткой, намертво зажатыми между губ, она никогда в жизни не работала быстрее, и к тому времени, как дело подошло к концу дня, она, вопреки всему, имела на руках полную, готовую коллекцию.

Джинни с тоской посмотрела на свой диванчик для дневного сна, но времени на отдых не было. Она быстро приняла душ, высушила волосы феном и нанесла блеск для губ, тушь и немного румян. В то время как её привычным выбором для любого торжественного случая — если это не были похороны — было что-то яркое и с узорами, она поймала себя на том, что тянется к красному легкому шифоновому наряду в глубине своего шкафа. Черный пояс стягивал струящийся материал на талии, а слои рубиново-красной ткани ниспадали до середины бедра.

И впервые, надевая платье, она чувствовала себя именно собой. Не Элизабет Тейлор, не Лорен Бэколл и даже не Грейс Келли.

Просто Джинни.

— Полагаю, это называют «глоу-ап», — промурлыкала Роксана, подходя к ней сбоку. — Наша размолвка окончена?

— Это не была настоящая размолвка, — вздохнула Джинни.

— А-а-а. Ты приберегаешь свой гнев для Джонаса.

Джинни расправила плечи. — Как я и сказала, он не может принимать важные решения, которые касаются нас обоих, без какого-либо общения. Это несправедливо. — Она покачала головой. — Мое сердце уже доверяет ему, но вот мой разум — это совсем другая история. Мне нужно, чтобы они оба были заодно. И то, и другое для меня важно.

— Он привык быть принцем. Он издает указ, остальные повинуются.

— Почему?

Роксана пожала плечами. — Он внушает преданность. Даже мне.

— Это как-то связано с тем фактом, что Джонас помог Элиасу, когда тот был только-только «Заглушен»?

— Я думала, наша размолвка закончилась, — шмыгнула носом охотница.

Джинни скрыла улыбку. — Мне пора на встречу. Не могла бы ты сделать мне огромную услугу и сложить эти платья в чехлы для одежды? Это сэкономит мне время, когда нужно будет уезжать на выставку.

— Нет. — Она провела ладонью по шее. — Мне нельзя оставлять тебя одну. Старейшина, может, и устранен, но теперь нам нужно беспокоиться о Высшем Ордене, раз уж ты посчитала мудрым отдать себя кровопийце.

— Пять минут. Пожалуйста? — Джинни уже пятилась из комнаты. — Я и так буду опаздывать. И в любом случае, солнце зайдет еще только через полчаса. Это естественный репеллент против вампиров.

— Я провожу тебя до кабинета и убежусь, что там нет незваных гостей. Или пауков. Или острых углов. Я не стану рисковать твоей хрупкой человеческой природой.

Джинни закатила глаза, но протестовать не стала, пока Роксана шла за ней вниз по лестнице. — Возможно, мне было бы лучше, если бы… — Она внимательно следила за реакцией охотницы. — Если бы Джонас обратил меня в вампира.

Она не обязательно имела это в виду взаправду. Во всяком случае, пока нет. Потеря человечности не была тем, к чему она могла бы когда-либо отнестись так легкомысленно. Но ей хотелось знать, возможно ли это вообще. Ей хотелось знать, чего это потребует. И, что еще важнее, каковы последствия. Джинни больше интересовало удовлетворение своей любопытной натуры, нежели реальное обсуждение такой возможности.

Лицо Роксаны оставалось бесстрастным, но её шаги замедлились. — Ты больше не сможешь поддерживать его жизнь.

Боль полоснула её по горлу, когда в памяти всплыло воспоминание о том, каким бледным и обезумевшим от голода он был. — Смогло бы хоть что-то поддерживать его, если бы я была «Заглушена»?

— Случаев, подобных твоему, еще не бывало. Вампир находит свою пару в лице человеческой девушки, девушка становится единственным источником пропитания для вампира, девушка превращается в вампира… Я не знаю, что происходит после этого.

Джинни обдумала это, и страх перед неизвестностью залег в её животе тяжелым валуном. Она стояла посреди вестибюля, пока Роксана проверяла каждую тень и потенциальное укрытие, целенаправленно стуча каблуками по бордовому ковру, пока, наконец, не дала Джинни сигнал, что всё чисто.

— Не покидай этот кабинет, — сказала Роксана, ткнув пальцем в воздух. — Я вернусь. Сразу после того, как упакую эти платья, словно я кто-то, кто зарабатывает минималку и говорит фразы вроде: «Я постараюсь найти сиделку».

— Ты лучшая, — крикнула Джинни ей вслед, уже доставая каталоги с образцами и документы для подготовки к встрече. Она достала ноутбук и открыла их верную — и частенько сбоящую — базу данных, чтобы прочесть информацию, которую Ларисса должна была внести для сегодняшней встречи. Однако там ничего не было. Просто начальная буква «К», номер телефона и время встречи. — Похоже, Ларисса уже стояла одной ногой за дверью, — пробормотала Джинни.

Удар грома заставил Джинни поднять голову.

Разве должен был пойти дождь? Когда она проверяла в последний раз, небо было ясным.

В её маленьком, обделенном воздухом кабинете не было окон, но когда вестибюль значительно потемнел, она поднялась со своего места. Свет в помещении всё еще горел, но окна стали почти черными от внезапной бури. Она обогнула стол и остановилась в дверном проеме; её сердце взлетело к самому горлу, когда прогремел гром, за которым тут же последовала вспышка молнии, на мгновение осветив пустой вестибюль.

Там. В самом дальнем конце, возле комнаты для посещений.

Неужели она увидела силуэт человека, или глаза сыграли с ней злую шутку?

В приглушенной тишине она слышала только звук собственного дыхания. Вдох, выдох, вдох, выдох. Чего-то не хватало. Тихого тиканья напольных часов. Неужели они перестали работать? Из-за нехватки света она не могла разглядеть время, которое показывали две стрелки. Ворвался шум дождя, барабанившего по окнам, словно драже «Тик-Так», падающее с неба, и гром громыхнул снова, сопровождаемый очередным разрядом молнии.

В периферии её зрения произошло движение, и она резко повернула голову в ту сторону. Ничего. Наверняка просто движение тени.

Волосы на затылке Джинни встали дыбом.

Медленно она отступила обратно в кабинет и закрыла дверь, повернув замок. Роксана спустится с минуты на минуту. Конечно, Джинни была напугана. Её жизнь превратилась в парад необычного. То, чего раньше никогда не существовало, стало её новой нормой. Стоит вампиру однажды совершить покушение на твою жизнь, и ты, возможно, больше никогда не почувствуешь себя в полной безопасности. Разве это не универсальная истина?

Кто-то постучал в дверь кабинета.

Один раз.

Пауза.

Дважды.

Пауза.

В третий раз.

Роксана не стала бы стучать.

Джинни попятилась и ухватилась за стол, оставаясь как можно более неподвижной. Кто находился по ту сторону двери? Если это был вампир, который желал причинить ей вред, она ничего не смогла бы сделать, чтобы остановить его. Даже если бы у неё был большой, жуткий кол, ей не хватило бы навыков или скорости, чтобы вогнать его в цель.

Еще один, более громкий стук заставил её подпрыгнуть, и её рука взметнулась, чтобы прикрыть рот. — Джинни?

Её рука опустилась. — Такер?

— Как дела, милая?

Она издала прерывистый смешок и отперла дверь, открыв её и обнаружив Такера в дождевике и резиновых сапогах. Золотая цепь. Без рубашки. — Сумасшедшая у нас погода.

— Да уж, нечасто мне доводится выбираться на улицу до шести вечера осенью. Чувствую себя снова ребенком. — Даже когда он шутил, Джинни видела беспокойство, таящееся в уголках его опущенного рта. — Где Рокс?

— Пакует мои платья на вечер.

— Я прямо здесь, — сказала охотница, входя в комнату с деревянным колом наготове. — Что, черт возьми, происходит с этой бурей?

— Не могла бы ты убрать эту штуку? — Такер подождал, пока она спрячет оружие в сапог. — Не знаю. Она налетела довольно быстро.

— Слишком быстро, — пробормотала Роксана. — Где принц?

— Он задержится. У того новичка, с которым он встречался на днях, экзистенциальный кризис. Он встретит нас там. — Он запрыгнул на стол и подмигнул Джинни. — А до тех пор я возвращаю «тело» в понятие «телохранитель».

Борясь с улыбкой, Джинни проверила время на своем ноутбуке. — Человек, с которым у меня встреча, опаздывает. Я просто позвоню ему, чтобы убедиться, что он всё еще идет.

Она подняла трубку офисного телефона и набрала номер, услышав в ответ серию гудков. — Номер, который вы набрали, больше не обслуживается, — пробормотала она, повторяя за роботизированным голосом. — Подарим ему еще пять минут.

Человек, назначивший встречу, так и не пришел.

Некоторое время спустя, когда она, Роксана и Такер выносили её платья и загружали их в ожидавшую машину, Джинни посмотрела на небо и не смогла обнаружить ни малейшего намека на облако.