ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Такер забрал их у черного входа в «П. Линн». Оба вампира шли по бокам от Джинни, сканируя залитые лунным светом крыши, пока торопливо усаживали её на заднее сиденье. Она и так нервничала от одной мысли, что какое-то потустороннее существо желает ей смерти, но сверхопека Такер и Джонаса заставила её осознать это в полной мере. «Кто-то хочет моей смерти». Они могут это сделать, а она, возможно, так никогда и не узнает причину. Конечно, они не могли убить её напрямую, но в лучшем случае её могли бросить в каком-нибудь опасном месте, где ей пришлось бы выживать благодаря собственному уму — и это никак нельзя было назвать лучшим исходом. Это было ужасающе.

Джонас, должно быть, почувствовал, что она напугана, потому что притянул её к себе и начал нежно баюкать, едва касаясь губами её волос. Какое-то время они ехали в тишине, а потом Джонас со вздохом достал из кармана повязку и завязал ей глаза. — Для твоей безопасности, — промурлыкал он у её уха. Джинни не ответила. Честно говоря, на этот раз она ему верила. Между Джонасом и Такером чувствовалось необычное напряжение, почти хищное оцепенение, словно они готовились к грядущей битве. К битве ради неё. Что, если с ними что-то случится, пока они её защищают?

Машина остановилась, прервав её тревожные мысли и заставив мышцы напрячься. Передняя пассажирская дверь открылась, и автомобиль просел под тяжестью четвертого пассажира. — Элиас, — поприветствовал Джонас вошедшего, после чего понизил голос, обращаясь к ней. — У меня нет другого выбора, кроме как взять тебя с собой сегодня, но ты будешь под защитой. Ты ведь знаешь это, верно? Бояться нечего.

Пульс Джинни пустился вскачь. — Куда мы едем? — У меня встреча с тем, кого только что «Заставили замолчать» (Freshly Silenced). — Оу. — Она завозилась на сиденье. — Конечно. — Всё будет хорошо, Джинни, — подал голос Такер с переднего сиденья. — У тебя в телохранителях три крутых сукиных сына. — Могло бы быть четыре телохранителя, если бы Джонас не прогнал истребительницу. — Её подопечную выбросили прямо посреди оживленного шоссе, — сухо отрезал Джонас. — Я сказал лишь правду.

Элиас помолчал мгновение. — Если она сгоряча отправилась мстить тому, кто это сделал, я выпорю её, положив на колени. — Что я тебе говорил? — протянул Такер. — Извращенец до мозга костей. — Она вернется, — вздохнул Джонас. — Она никогда не исчезает надолго.

У Джинни было стойкое ощущение, что Роксана вернется именно из-за их очевидной связи с Элиасом, но сейчас явно был не лучший момент, чтобы упоминать об этом. Да и вообще, подходящего момента могло не найтись, учитывая, что Элиас казался ей крайне пугающим, хотя она даже ни разу не видела его лица. — А как те, кого только что «Заставили замолчать», узнают, что нужно идти к тебе, Джонас? — У него высокие рекомендации на вампирском Йелпе (Yelp), — вставил Такер. — Правда? — ахнула Джинни. — Он находится в даркнете или типа того? — Он шутит, — сказал Джонас, и она почувствовала, как он шлепнул Такера по подголовнику. — Новичков легко заметить. Часто нас связывает кто-то из знакомых. В этот раз Элиас случайно… наткнулся на него, пока искал Роксану. — Он пожирал голубя под настилом набережной, — произнес Элиас. — И очень шумно.

У Джинни отвисла челюсть. — Бедный маленький голубь. — Она повернулась в защитных объятиях Джонаса. — Ты сказал, что вас иногда связывают знакомые. А сколько вообще вампиров в округе? Никто не ответил. — Ого. Так много, да?

Джонас провел большим пальцем по тыльной стороне её ладони. — Они могут быть довольно… буйными, так что ты останешься в машине. Для них всё это поначалу немного сбивает с толку. — Ага, — согласился Такер. — Внезапно ты загораешься по дороге за утренней газетой, а твое утреннее пиво на вкус становится как моча. — Да, классический опыт, — иронично заметил Элиас. — Я так понимаю, мы остаемся в машине с человеком? В конце концов, для вампиров за пределами нашего близкого круга будет неразумно узнать, что мы с ней водимся. Высший Орден может использовать эту информацию против нас.

Прошло несколько секунд. — Мне трудно выпускать её из виду, — неровным голосом произнес Джонас. Такер присвистнул сквозь зубы. Элиас промолчал, но Джинни почувствовала его… возможно, ужас? Она не могла этого понять. Может, ей и самой следовало испытывать ужас, но признание Джонаса заставило её почувствовать себя легкой и трепещущей, словно колибри. — Мне тоже не нравится выпускать тебя из виду, — прошептала она. — Что ж, чертовски хорошо, что она скоро тебя забудет. — Переднее пассажирское сиденье заскрипело. — Не так ли, Джонас?

— Мы на месте, — резко оборвал Джонас. — Если с ней что-то случится… — Даю слово, когда ты вернешься, она всё еще будет мила как пуговка, — выкрикнул Такер через shoulder. — Ума не приложу, зачем ты продолжаешь устраивать эти тайные встречи, — проворчал Элиас. — Те, кого только что «Заставили замолчать», — не твоя ответственность. — Кто-то должен брать за них ответственность, — спокойно ответил Джонас. — Иначе этот цикл продолжится. Обращают невинных людей. Без официального руководства или места, куда можно обратиться, они в слепой жажде крови убивают человека, и Высший Орден предает их смерти. — Мы же твердим тебе об этом годами, — начал Такер уже серьезным тоном. — Ты единственный, кто в состоянии бросить вызов Королю… — Довольно.

Тишина опустилась в машине, словно занавес. Через мгновение она почувствовала, как ладонь Джонаса скользнула по её щеке, и жадно прильнула к ней. — Я очень расстроюсь, если с тобой что-то случится так близко к моему дню рождения, — сказала она. — Моя единственная забота — это ты, любовь моя, — пробормотал он, коснувшись губами её рта. — Не снимай повязку и сиди смирно, что бы ты ни услышала.

Джинни не стала соглашаться вслух, чтобы не попасться на лжи из-за скачущего пульса. Вместо этого она скрестила пальцы в складках своей юбки.

Джонас

Без звука её дыхания Джонас мгновенно ощутил внутри себя пустоту. Волокна, ещё продолжавшие функционировать в его руках и шее, скручивались, словно бечевка вокруг бейсбольной биты, чем дальше он отходил от «Импалы», в которой осталась Джинни. Он успел сделать всего два шага, прежде чем обернуться, чтобы лишний раз удостовериться, что она цела и невредима. Хотя, боже правый, ну и вид у неё был через заднее стекло. С этой повязкой на глазах она выглядела точь-в-точь как жертва похищения.

Уголок его рта дернулся. Да ни за что на свете она не просидит с этой повязкой долго. Это напоминание о её строптивом характере одновременно приносило ему покой и терзало душу. Он не мог удержаться от того, чтобы не заучивать наизусть каждую черту её личности, хотя они, несомненно, будут преследовать его вечно. «Обеспечь её безопасность, пока ты не стал проклятием для её жизни». Он так и сделает. В этом заключалась его миссия, и ему нужно было немедленно вернуть свои мысли в рабочее русло. Нужно было перестать тосковать по тому, чего он не мог получить, словно какой-то зеленый, неопытный человек. Отношений между ними быть не могло. Не могло быть.

Разумеется, это напоминание не помешало ему повернуться и проверить её еще трижды, прежде чем он добрался до задней двери заведения. Она уже начинала терять терпение. Даже не видя её рук, он знал, что её пальцы теребят подол платья, выбирая участок ткани, чтобы потереть его о колено. Джонас знал это, потому что каждый раз, когда она предавалась этой очаровательной привычке, это сводило его с ума от дикого желания отодвинуть ткань и зацеловать натертую кожу. Или, возможно, устроить её колени так, чтобы они обнимали его талию — тогда она просто не смогла бы до них дотянуться.

Он снова смотрел на машину. На её приоткрытые губы и растрепанные ветром каштановые волосы, на мягкое приподнимание и опускание груди. Было настоящим преступлением закрывать эти невинные карие глаза даже на секунду. Они были эпицентром жизни, души и надежды. Прекрасная, прекрасная девушка.

Даже на таком расстоянии запах её крови затаился в глубине его горла. Жажда, не похожая ни на одну другую, пустила корни так глубоко, что они останутся здесь еще долго после того, как он сделает то, что должен — оставит её, черт возьми, в покое. «Как я вообще смогу это сделать?» Он едва мог заставить себя пересечь переулок и дойти до двери, не говоря уже о том, чтобы переехать в новое место, где она окажется вне зоны его досягаемости. Свободная ходить на свидания, свободная выйти замуж…

Джонас едва не сорвал дверь с петель на входе в «Убежище» (Haven). С тех пор как он встретил Джинни, он то и дело задавался вопросом, а не течет ли в его жилах до сих пор определенное количество крови, потому что узкие каналы, пронизывающие его тело, обрели способность становиться раскаленными, словно он заглотнул жидкое серебро. Образ чужой руки на её коже вызывал рой саранчи в его ушах, груди и желудке, а вкус гнили во рту пробуждал желание убивать. Он так упорно трудился, чтобы избавить себя от жестокости, присущей вампирам. Но она, казалось, шла в комплекте с той безудержной радостью, которую заставляла его чувствовать Джинни. Он мог колебаться между этими двумя состояниями в мгновение ока. Чувствовать так много, так масштабно — это вызывало зависимость. Она вызывала зависимость. И при этом была до глубины души доброй. Смешной. Великолепной. Мечтательной. Смелой, пусть и немного грустной.

Гладкая. Кожа на её шее была такой гладкой и теплой. Она трепетала с чуть большей настойчивостью, когда она произносила его имя.

Джонас остановился прямо у входа в «Убежище» и схватился за горло, приказывая своей жажде к Джинни вернуться под контроль. Кого он обманывал? Она никогда не будет под контролем. Сейчас она прокрадывалась сквозь него, словно ягуар, держащий в поле зрения оленя, наваливаясь на Джонаса и перехватывая горло, обжигая глаза и заставляя руки дрожать. «Сосредоточься. Тебе нужно сосредоточиться».

Джонас воззвал к своей решимости, расправил плечи и зашагал вглубь «Убежища». Этот небольшой трактир был назван так Джонасом потому, что именно это место он собой и представлял. Место, где можно собраться без осуждения или страха. Место, где можно обсудить ресурсы для их вида и создать системы поддержки. Миссия, которую Джонас возложил на себя, должна была быть обязанностью Высшего Ордена, но они вместо этого предпочитали оставлять свое население выживать в одиночку — до тех пор, пока не приходило время вершить наказание. Эту сторону власти они, конечно, обожали, но наотрез отказывались выполнять хоть какую-то тяжелую работу, необходимую для того, чтобы избежать казней своих же или хотя бы помочь «Заставшим замолчать» обрести подобие покоя.

Джонас не возвращался в «Убежище» с тех пор, как открыл его десять лет назад, поскольку путешествовал, разыскивая и помогая стольким из тех, кого только что «Заставили замолчать», скольким мог. Но с тех пор как он вернулся на Кони-Айленд, он заглядывал туда часто. Слишком часто.

Он остановился в небольшом, слабо освещенном обеденном зале и кивнул управляющему, который тут же зашел за барную стойку, чтобы налить для Джонаса крови. Как будто тот был способен насладиться ею. Сейчас всё на вкус казалось отбросами. Джонас присел у стены и подавил желание вернуться в переулок, чтобы бросить последний взгляд на Джинни. Напомнить Такеру и Элиасу, что он сожжет их заживо, если к его возвращению хоть один волосок на её голове окажется не на своем месте. Его ладонь сжалась на столе, тоскуя по шелковистости её кожи. «Оставайся на месте».

Джонас заглянул глубоко внутрь себя, обретая равновесие, и окинул взглядом бар. «Убежище» состояло из восьми столов, и сейчас все они были заняты. Тишина опустилась на зал, словно тяжелая ткань, едва он переступил порог, и теперь, один за другим, присутствующие вампиры прикладывали руки к своим мертвым сердцам. Присягая на верность Джонасу — верность, о которой он не просил и которой не ожидал. Он был лишь рад, что они знают: он здесь, чтобы помочь, а не запугать или сделать эту жизнь еще тяжелее. Высший Орден и так делал для этого более чем достаточно для каждого.

Один из стульев отодвинулся с приглушенным стуком, и поднялся молодой человек, крутя в руках бейсболку. Несколько вампиров похлопали его по спине, пока он пересекал таверну по направлению к Джонасу. Прямо перед тем, как тот присел на противоположную сторону стола, Джонас заметил, что одна из его ног была протезом, хотя хромота была минимальной. — Привет. — Он кивнул. — Я Джонас. — Добби, — представился вампир, вешая кепку на спинку стула. — Мне сказали, что ты можешь помочь, но буду честен, чувак, я не уверен, что мне вообще хоть что-то поможет. Я всю жизнь ходил мимо этого места, и оно всегда выглядело так, будто здесь идет ремонт. А теперь я сижу тут и пью кровь. — Он поперхнулся воздухом. — Думаю, это всё же лучше, чем голуби. — Мне жаль, что с тобой это случилось, — коротко произнес Джонас. — Я предложу несколько вариантов дальнейших шагов, а затем отвечу на любые вопросы, которые у тебя могут возникнуть.

Всегда возникало желание посочувствовать тем, кого только что «Заставили замолчать», поделиться собственным сумбурным опытом, но Джонас никогда не позволял себе этого. Теперь они находились в более темном, более суровом мире, и если подставить им плечо, чтобы поплакаться, это лишь даст им ложные ожидания от такой жизни. Она была тяжелой, одинокой и вечной. Его мысли снова унеслись к Джинни, оставшейся в машине, и он почти физически ощущал отпечаток её тела, прижатого к его боку — такого доверчивого. Боже, но с ней жизнь казалась куда менее одинокой. «Тебе нельзя быть с ней».

Джонас засунул подрагивающую руку в пальто, достал кожаный кисет, положил его на стол и пододвинул к Добби. — Есть три правила, которым ты обязан подчиняться, если хочешь продолжать жить. Добби посмотрел на свою мертвую грудь. — И это называется жизнью?

Управляющий поставил перед Джонасом бокал рокс с кровью, и хотя тот поблагодарил вампира, он не сделал ни единого движения, чтобы взять его. Хотя глоток мог бы помочь ему заглушить желание извиниться перед Добби за то, через что тому приходится проходить. Сказать ему, что пусть легче и не станет, но в этом может появиться смысл. — Правило первое: никаких отношений с людьми. Второе: не пить из людей. Третье: не убивать людей. Нарушишь одно из них — рискуешь нарушить все три. Нарушь их, и Высший Орден будет оповещен, чтобы явиться и отмерить твое наказание.

Добби спрятал лицо в ладонях. Джонас на мгновение прикрыл глаза, жестоко осознавая собственное лицемерие — ведь в переулке, менее чем в ста ярдах от места, где он сидел, его ждал человек. Тем больше причин доставить её в безопасное место и исчезнуть из её идеальной орбиты. — Боюсь, тебе нужно уехать из города как можно скорее. Поначалу пребывание рядом со своими близкими может показаться вполне посильным, но ты либо устанешь от того, что твоя жажда утолена лишь наполовину, и выпьешь их. Либо внушишь себе, что делаешь им одолжение, тоже «Заставив их замолчать», как кто-то поступил с тобой. Это не одолжение. Вечная жизнь может звучать заманчиво, но она… — Пугающая. — Это еще мягко сказано. — Особенно когда ты не можешь быть с той, в ком нуждаешься сверх всякой меры. — Возникает постоянное ощущение бега на месте, когда ты просыпаешься снова и снова, но никогда не стареешь. Никогда не достигаешь вех или… — Поняв, что уклонился от темы, Джонас потянулся через стол и постучал по кожаному кисету. — Здесь достаточно наличных, чтобы обустроиться на первое время. Я вложил туда контактную информацию для нескольких городов в США и Мексике. — Это обязательно должен быть город? — деревянным голосом спросил Добби. — Так легче затеряться в толпе. — Джонас указал рукой на интерьер «Убежища». — В каждом из этих городов я открыл точно такое же место, как это. Ты можешь проконсультироваться с управляющими насчет местных источников крови и спросить насчет вакансий. Не рискуй с солнцем и не ускоряйся, если есть шанс, что тебя увидят. А нас сейчас видят везде и всегда, так что, повторюсь, не рискуй.

Добби пристально уставился на стол. — Почему бы просто не нарушить правила и позволить Высшему Ордену покончить с этим? Зачем жить в этом жалком, бесконечном цикле? — У меня нет ответа на этот вопрос. Безусловно, многие пошли по этому пути.

Он и сам подумывал об этом много раз — после исчезновения своей пары, после смерти родителей. Единственное, что его останавливало — знание, что позади не останется никого, кто мог бы помочь Добби этого мира. А теперь? Теперь Джонас не был уверен, что сможет заигрывать со смертью, зная, что Джинни жива и где-то дышит. Жизнь в мире, где она существовала, делала тьму одновременно выносимой и невыносимой.

— Как такое вообще допускается? — прохрипел Добби, беря стакан Джонаса с кровью и осушая его, чем вызвал у Джонаса тихий смешок. — Как Высший Орден может наказывать нас за то, что мы пьем из людей, если только мы тоже не «Заставляем их замолчать»?

Знакомая ярость заставила челюсть Джонаса сжаться. — Чтобы гарантировать наше дальнейшее существование, — прорычал он. — Попытка «Заставить замолчать» человека срабатывает не всегда, но порыв… он всегда сидит внутри нас. Зачастую новый вампир не может с собой совладать и начинает обращать безрассудно, что приводит к мертвым людям и вампирам, оставленным лицом к лицу с наказанием. Однако людей «Заставляют замолчать» куда чаще, чем уничтожают вампиров, что ведет к росту нашей численности. Численность, которая на наглядном примере учится бояться Высшего Ордена. Их противоречивые правила привели лишь к одному чертовски порочному кругу — и мне жаль… — Джонас отодвинулся от стола, досадуя на себя за то, что отклонился от сценария. — Мне жаль, что с тобой это случилось.

— Спасибо, — произнес Добби, кладя руку на кисет, явно чувствуя себя неловко при выражении благодарности. — Я не уверен… что бы я делал без тебя. Джонас кивнул. — Пустяки. — Он помедлил, прежде чем подняться. — Кто именно тебя «Заставил замолчать»? — Я не знаю, — прошептал Добби. — Я ничего не помню после того, как пошел домой со своей смены в закусочной.

Другими словами, его воспоминания были стерты.

Подавив в себе второе извинение — судя по всему, сладкая, искренняя натура Джинни накладывала на него свой отпечаток, — Джонас встал и повернулся к залу, ожидая, пока все обратят на него внимание. Большинство лиц он узнавал если не с недавних пор, то с тех пор, как в последний раз был в Нью-Йорке. Некоторые из них, казалось, неплохо устроились, другие были угрюмы, их взгляды были пустыми и устремленными в никуда. С тяжелым сердцем он подумал о том, сколько местных жителей было уничтожено Высшим Орденом за нарушение правил, и их места теперь пустовали.

— Мне нужно знать, вступал ли кто-нибудь в контакт с кем-то новым в городе, — отчетливо произнес он, следя за реакцией. — Со Старейшиной.

По залу пронесся шепоток, начались нервные переглядывания. В конце концов, не существовало правила, запрещающего убивать друг друга, и никто в «Убежище» не был соперником для вампира, обладающего способностями Старейшины. Способностями, которые зарабатывались тем, что год за годом, раз за разом приходилось переживать стрессовые ситуации. Войны, уличные бои, гибель человеческих близких, потеря пары-вампира. Каждое из этих событий пополняло запас энергии внутри существа, превращаясь в силовое поле, готовое высвободиться в любой момент.

Осматривая комнату, Джонас заметил лишь одного присутствующего вампира, который не выглядел удивленным его вопросом. Вампир дождался, пока Джонас встретится с ним взглядом, после чего медленно и многозначительно посмотрел на потолок.

Громкий глухой удар над головой заставил Джонаса броситься назад в переулок с максимально возможной скоростью.

Джинни.

Без Джонаса в машине кожа Джинни словно покрылась коркой льда. Еще мгновение назад она чувствовала себя защищенной и счастливой в его объятиях, а теперь сидела, дрожа, точно на дне колодца. Отчаянно нуждаясь в том, чтобы на что-то отвлечься, она внимательно прислушивалась к любым звукам, кроме собственного дыхания и барабанящих по рулю пальцев Такера.

Прошло не менее десяти минут, когда снаружи открылась и закрылась дверь, а затем всё смолкло, если не считать звука падающих капель воды, далекого гула машин и пролетающего над головой самолета. Такер включил радио, но Элиас тут же смахнул его руку, что привело к спору. Их матери подверглись весьма оскорбительным нападкам.

Джонас отсутствовал уже около двадцати минут, когда снова со стоном открылась и закрылась дверь. Ей до безумия хотелось сорвать повязку и посмотреть, приближается ли Джонас — не говоря уже о том, чтобы узнать, где он был, — но она заставила свои руки оставаться по швам.

В мгновение ока атмосфера в машине изменилась. Джинни почувствовала это и подалась вперед. — Что, черт возьми, происходит? — прорычал Элиас.

Она сорвала повязку, дважды моргнув от резкого света уличного фонаря, после чего рванулась к двери, с той стороны, где вышел Джонас, и прижалась лбом к холодному стеклу. Там, в залитом лунным светом переулке, стоял Джонас. К нему присоединился другой вампир. По крайней мере, так это можно было назвать.

Может, она спит? Наверняка. Не могло быть такого, чтобы одно из самых ужасающих существ, которые Джинни когда-либо видела, плавно спускалось с крыши здания. Словно он был закреплен в невидимой страховочной привязи. Кожа на его шее и руках была синевато-белой и пронизанной венами, хотя большая его часть скрывалась под широкополой шляпой и плащом. Седая коса на его спине мерно покачивалась из стороны в сторону, напоминая Джинни метроном. Он двигался в неспешном темпе с самодовольным выражением лица.

Джонас оставался совершенно неподвижен, наблюдая за его приземлением. — Как всегда, невозмутимый принц, — пробормотал Такер. — Нам нужно выйти туда. — Жди, — остановил его Элиас. — Мы ждем. Это может быть отвлекающий маневр, чтобы увести нас от неё.

Дрожь пробежала по спине Джинни. — Вы думаете, это тот самый сильный вампир, который переносил меня во сне? — Вопрос в том, зачем? — спросил Такер. — Просто чтобы обеспечить соблюдение правила об отношениях между вампирами и людьми, или есть другая причина? Возможно всё.

Такер мог бы повторить это еще раз. В этом мире, где она теперь жила, открывалось куда больше возможностей. Она пряталась на заднем сиденье машины, пока хорошие вампиры защищали её от других, злых вампиров. И зачем? Она понятия не имела. Но жизнь, которую она знала прежде, теперь казалась не более чем неосведомленным прологом.

— Пригнись как можно ниже, Джинни, — скомандовал Такер. Она подчинилась, но медленно поползла обратно вверх, чтобы наблюдать за происходящим. Голос Джонаса доносился до неё через окно — приглушенный, но резкий. Королевский. — Я так понимаю, это не случайная встреча. Что тебе от меня нужно?

Вампир улыбнулся, обнажив ряд длинных острых зубов. — Сеймур Блайт к вашим услугам. — Он наклонил голову вправо. — Тебе понравилось, что потеря любимого человека маячит перед тобой, как морковка на веревочке?

Сказать, что Джонас ощетинился, было бы преуменьшением. Его мышцы, казалось, увеличились в объеме, отбрасывая более массивные тени, и даже через окно машины Джинни услышала резкий звук опускающихся клыков. — Ты пытался убить Джинни, — прохрипел он, и его голос превратился в струящуюся ленту чистой жестокости. — Я всего лишь направил эту расходную человеческую единицу навстречу её гибели. — Зачем? — крикнул Джонас.

— Нам действительно нужно выйти и помочь, — рявкнул Такер. Элиас издал звук несогласия. — У него не будет шансов победить существо такой силы, если только он не будет защищать её. Мы остаемся. — Я — мотивация? — Джинни прижала ладони к стеклу, сгорая от желания распахнуть дверь и закричать Джонасу, чтобы он возвращался внутрь. — Ладно. Хорошо. Я бы всё равно не ушла, только, пожалуйста, идите помогите…

Прежде чем она успела договорить, Сеймур взмахнул запястьем и отправил Джонаса катапультироваться в противоположный конец переулка. Джинни подавила крик при виде того, как его сильное тело врезалось в ряд мусорных баков. Не успела она сделать следующий вдох, как он уже был на ногах, а в его глазах кружились искры еще более темного оттенка зеленого, чем обычно. Его челюсть была сжата так сильно, что едва не трещала — и это почти случилось, когда Сеймур рассек рукой воздух, и голова Джонаса резко дернулась назад, словно от удара, заставив его пошатнуться.

— Сделайте же что-нибудь, — взмолилась Джинни. Элиас подался вперед на пассажирском сиденье. — Подожди.

И действительно, с Джонасом начали происходить изменения. Одна только злоба в его глазах преобразила его, и Джинни вспомнила, что он говорил ей в офисе похоронного бюро чуть раньше этой ночью: «Эти способности обычно просыпаются в вампире, когда он или она переживает что-то мучительное. С каждым разом всё сильнее. И ты, любовь моя, определенно подходишь под это описание».

В мгновение ока Джонас сбросил пальто, оставшись в строгих брюках, подтяжках и нежно-серой рубашке на пуговицах. Дежавю кольнуло её сознание, но она была слишком сосредоточена на молитвах о выживании Джонаса, поэтому смогла лишь отмахнуться от этого чувства и зашептать поток слов прямо в стекло, слегка запотевшее от её дыхания. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Время словно замедлилось, когда она встретилась взглядом с Джонасом через стекло. Едва заметное движение его зрачков вниз заставило Джинни пригнуться без колебаний — и в этот же миг тело Сеймура с силой швырнуло на машину. Бам! — Ах ты ж сукин сын, — выдохнул Такер.

Джинни выпрямилась и увидела, как Джонас одной лишь вытянутой рукой оторвал Сеймура от машины и швырнул его на стену здания. Она едва не закричала от радости. Собственно, уже собиралась, но Сеймур в этот момент перехватил инициативу, поразив Джонаса волнистыми лентами прозрачной энергии, отчего тот свалился с ног и упал на спину. Оставив его уязвимым.

— Нет, — выдохнула Джинни. Шар искрящегося воздуха завис над ладонью старого вампира; оставались считанные секунды до того, как он нанесет удар по Джонасу. Пока тот лежал. Нет, она не могла позволить этому случиться. Если она была катализатором для пробуждения его способностей, то она выполнит свою задачу. Она поможет ему, а не будет стоять в стороне, как ненужная деталь.

Сеймур замахнулся, готовясь нанести удар Джонасу. Ради такого мужества ей придется заглянуть в самые глубины своей души. Ни одна из её привычных героинь на этот раз не послужила бы ей опорой — простите, Элизабет, Лорен и Грейс. В этот раз она пойдет по стопам полноценной девушки Бонда. Глубоко вздохнув, Джинни распахнула дверцу машины и шагнула наружу.

— Нет! — взревел Джонас, перекатываясь и вскакивая на ноги. Сеймур повернулся со звериной улыбкой и перенацелился на Джинни. — Что ж, она только облегчает мне задачу. — Ее ноги дюйм за дюйм оторвались от земли, и это ощущение полета показалось ей пугающе знакомым. — Куда же мне усадить эту маленькую птичку на сей раз? На небоскреб, пожалуй?

Бездонные глаза Сеймура остекленели, когда его шея с хрустом сломалась. Он рухнул кучей на землю, опустив Джинни обратно на бетон. Но ведь вампиры не умирают от сломанной шеи, верно? Ответ на её вопрос был получен, когда Сеймур дернулся и начал подниматься, несмотря на тошнотворные повреждения своего тела.

Джонас оседлал грудь мужчины, крепко сжимая в руке то, что казалось обломком ножки стула. Самодельный кол? Джонас что-то говорил, но она едва могла разобрать слова. Она сделала нерешительный шаг вперед, когда чья-то рука обхватила её за талию, увлекая назад, пока она не уперлась в бок машины, а Такер и Элиас закрыли ей обзор.

— Ну это был безумный шаг, дорогуша, — бросил Такер через плечо. — Стоит ей выпить пару бутылок пива, как она внезапно начинает жить на грани. — Не могу поверить, что этот человек начинает мне нравиться, — пробормотал Элиас из-за поднятого воротника.

У неё не было времени для того, чтобы принимать комплименты. Не тогда, когда ей слишком сильно хотелось услышать диалог между Джонасом и Сеймуром. Держась за рукав куртки Такера, она просунула лицо между своим личным вампирским щитом и прислушалась. — Зачем ты пришел за ней? — крикнул Джонас поверженному вампиру. — Отвечай мне. — А зачем же еще? — смех старого вампира грохотал, словно двигатель, но в нем сквозила тень печали. — Твой отец.

Голова Сеймура была повернута под неестественным углом, но сейчас его шея медленно выпрямлялась под звук растягивающихся сухожилий. Такер и Элиас напряглись по обе стороны от Джинни за долю секунды до того, как Сеймур вскочил и попытался схватиться за кол — но было слишком поздно. Джонас с огромной силой опустил оружие по дуге и пронзил правую часть груди Сеймура, в результате чего раздался громкий свистящий звук — и хлопок. Прах взметнулся туда, где когда-то находился старый вампир.

Джонас опустился на колени среди кружащихся обломков и опустил голову. — Черт подери. — Дрожь пробежала по мускулам его плеч, а затем он вскочил на ноги, в мгновение ока оказавшись прямо перед ней. Такер и Элиас расступились, оставив её сидеть на корточках боком, словно самого очевидного в мире подслушивающего. — Джинни, — произнес он смертельно тихим голосом. — Ты. Вышла. Из машины.

Она выпрямилась и отряхнула юбку, не желая видеть обвинение и возмущение в его взгляде. — Я пыталась тебя мотивировать. — Ты согласилась сидеть смирно, — процедил он сквозь зубы, сжимая её плечи. — Я скрестила пальцы, — прошептала она, чувствуя, как тепло подступает к её шее. — Пожалуйста, постарайся помнить, что мы очень близки к моему дню рождения.

Он издал пронзительный звук. — Не смей шутить, когда я только что чуть не потерял тебя. — Близнецы-искры вспыхнули в его eyes. — Ты — угроза самому моему рассудку. Возмущение укололо её в бок, словно шип. — Думаешь, легко было сидеть здесь и смотреть, как ты сражаешься за свою жизнь? — Прости, если я не готов быть благоразумным, когда ты пытаешься дать себя убить, — прорычал Джонас, протягивая руку за её спину и открывая дверь, усаживая её на заднее сиденье, пока Такер и Элиас возвращались на свои места впереди.

Тишина щелкнула в темной машине, словно кнут. — В очередной раз ненависть вампира к твоему родителю и его жестокой политике ставит тебя — а на этот раз и её — под перекрестный огонь, — произнес наконец Элиас. — Как долго ты собираешься притворяться, что твоя связь с ним несущественна?

Челюсть Джонаса дернулась в ответ. — Существует куда больше вампиров, которые поддерживают меня, чем тех, кто желает мне смерти из-за какой-то мнимой связи с ним, которой больше нет. — Он замолчал. — Угроза устранена. Вот что сейчас важно. — Он хмуро посмотрел в окно машины. — Кларенс рассказывал мне истории о Старейшинах, развивающих предвидение. Сеймур, должно быть, был одним из них. Как иначе он мог узнать о Джинни еще до того, как я ее встретил?

Вопрос повис в воздухе, пока Такер не хлопнул Элиаса по плечу. — Мы что, просто притворимся, что у него теперь нет этих улетных способностей, или как?.. — Не получив ответа от пассажира, он повернулся на своем сиденье. — Ты только что пронзил колом миллиардолетнего вампира так, словно намазывал майонез на ломтик хлеба Wonder Bread. Ты не хочешь поговорить об этом? — Она была в опасности, — сказал Элиас. — Его па… — Это невозможно, и ты это знаешь, — перебил его Джонас, застегивая ремень безопасности Джинни так, словно она была трехлетним ребенком. — Вези нас в похоронное бюро.

С визгом шин Такер прибавил газу, рванул на улицу, включил стереосистему и принялся барабанить по рулю в такт грохочущим басам. Джонас нашел на сиденье повязку, но прежде чем он успел завязать её на глазах Джинни, она закрыла их и вместо этого уткнулась лицом в его грудь. Его руки медленно обхватили её, давление усиливалось, пока он не сжал её крепко-крепко.

— Кто-то пытался убить тебя, любовь моя. Из-за того, кто я есть. Кем я был. И всё же ты доверяешь мне, рискуешь ради меня… ты всё равно цепляешься за меня. — Он покрывал её лоб поцелуями. — Мне следовало бы вытрясти из тебя всю дурь. Вместо этого мне хочется встать на колени и поблагодарить судьбу.

Сердце Джинни сжалось с такой силой, что ей пришлось со свистом перевести дух. — Похоже, ты хочешь дать мне больше времени с тобой. И мои воспоминания. Он сокрушенно покачал головой. — Угроза устранена, любовь моя. Моя защита больше не требуется, — неровно произнес он, прежде чем бросить мрачный взгляд в окно. — К тому же, неужели мы когда-нибудь сможем обмануть себя, думая, что любого количества времени вместе будет достаточно?

Нет. Конечно, ответом на этот вопрос было яростное «нет». Дрожь охватила её. Они подошли к концу пути. Завтра утром, когда она проснется, она больше не вспомнит Джонаса Кантрелла или последние несколько дней. Пожар чувств внутри нее будет потушен, и существовал огромный шанс, что она никогда больше не испытает и сотой доли этого. Если только она не окажется очень убедительной этой ночью.