— Вэллес, а как вы вообще попали во дворец? Вы же, простите за откровенность, совершенно не подходите для придворной жизни. Красивые платья вас не интересуют, драгоценности вы носите только для протокола, придворный этикет вас утомляет, к придворным интригам вы равнодушны. Зато вы любите ездить верхом по-мужски, плаваете как рыба, говорите с птицами.

— Как… Айэн привёз. — Принцесса грустно улыбнулась. — Я знала, на что иду, когда согласилась выйти за него замуж. В детстве я несколько раз была в столице с отцом, так что представление о придворной жизни у меня было. Но ради Айэна я согласилась всё это терпеть. Он, конечно, по полгода не бывал дома, но меня он на эти полгода просто отвозил к родителям. А потом родился Айэнти, и меня уже не отпускали из дворца. Точнее, не отпускали Айэнти, а куда же я от ребёнка денусь? Потом Айэн погиб, и мне стало всё равно… Единственной отдушиной был орган в храме Арсиэс. Я надеялась несколько лет подождать, пока Айэнти не подрастёт, и уйти в храм насовсем. По-хорошему я бы предпочла вернуться домой, к отцу. Но хотела остаться в столице, чтобы видеть сына хоть иногда. А вместо этого меня выдали за вас. — Она покаянно развела руками.

Кеалор и Вэллес сидели на замковом балконе. Здесь, так далеко к северу от столицы, июньские ночи были совсем светлыми. Так что время близилось к полуночи, Айэнти уже уснул, но им спать не хотелось. Тёплая ночь, бледный диск луны в розоватом небе, запахи трав и цветов с окрестных лугов и пение соловьёв в садах — всё это тревожило, манило и беспокоило, заставляя забыть о сне. На столике стояла бутылка с лёгким вином, лежали закуски. Кэт была где-то на грани сознания, а волосы Вэллес пахли луговыми травами.

— Знаете, Вэллес, возможно, вам со мной повезло несколько больше, чем вы могли предполагать.

Принцесса удивлённо взглянула на Кеалора.

— Я вырос на Севере. Не здесь, там, — он ткнул рукой в направлении на север. — В Землях Совета, там и сейчас живёт моя мать. При дворе я это, конечно, не афиширую, хотя по-моему это всё равно все знают. В Землях Совета всё по-другому, не так, как в Империи, но я думаю, что вам бы там понравилось.

— Холодно, — Вэллес передёрнула плечами.

— Конечно, куда холоднее, чем в Империи. Хотя лето есть и там. Но дело не в этом. Там никого не удивит женщина, которая ездит в мужском седле, хотя верхом на лошадях на Севере ездят редко. Только в Пааре, столице, и в соседних регионах. А вот женщина, которая пересвистывается с птицами на флейте — удивит и восхитит. Да та же моя мама, которая преподаёт в Паарском университете, наверняка затащила бы вас к себе на кафедру и долго расспрашивала, как вы это делаете. И я начинаю думать, что вас было бы неплохо познакомить.

— А как же вы там без лошадей? — удивилась принцесса.

— Понимаете, лошадь требует дороги. А у нас там дорог мало. В основном леса, бесконечные леса. По лесу лучше ездить на ручных лосях. Фермеры, конечно, держат лошадей для пахоты, но это низкорослые, неторопливые животные, плохо приспособленные для верховой езды.

— Как интересно… совсем другой мир, — задумчиво сказала Вэллес.

— И я надеюсь, что через несколько лет смогу вам его показать.

Вэллес посмотрела на него. В её глазах мерцал интерес и блестело отражение луны. Кеалор встал, подошёл к ней и поднял на руки. Вэллес не возражала, только зачарованно смотрела…

Засыпая под утро, Кеалор подумал, что госпожа Ашиллис была права. Можно сколько угодно тянуться к недостижимому и тосковать об утраченном, но настоящая жена, то есть не просто женщина, с которой повенчали в храме, а вот такая, сладко спящая в его объятиях — это нечто совсем другое. И может быть, одно другому не мешает.