Кеалор уже третий день подряд приходил на задний двор центрального храма Арсиэс.

Здесь был небольшой сквер, по которому текли небольшие ручейки, то разливаясь маленькими прудиками, то звеня водопадами. Лабиринт ручьёв был оплетён ещё более густым лабиринтом дорожек, выложенных крупными неотёсанными камнями, между которыми проклёвывалась молодая трава. Редко посаженные деревья, на которых только-только проклюнулись первые почки, давали тень, закрывая от робкого кебризского солнца там и сям расположенные валуны.

Вот на одном из таких валунов и повадился сидеть Кеалор, медитируя на текущую воду и пытаясь разобраться в своей душе. Кэт? Это серьёзное чувство или просто увлечение необычным, характерное для начинающего мага? Вэллес? Самодурство старого Императора или долг перед Империей?

— Ищущий, я могу тебе чем-нибудь помочь? — прозвучал мелодичный голос.

Кеалор обернулся. Рядом стояла невысокая темноволосая девушка в серебристо-голубой тунике. Пожалуй, она была года на три моложе него. Туника была простого фасона, но задрапирована и заколота так, что складки блестящего шёлка при каждом движении покачивались и переливались, как волны на поверхности воды.

— Почему ты решила, что я Ищущий?

— А зачем вообще сюда приходят? — спросила жрица. — Чтобы Она помогла разобраться в себе. Мы видим тебя тут уже третий день. Ты достаточно хорошо владеешь техникой медитации, поэтому поначалу мы тебя не беспокоили. Но если ты за три дня не получил ответа, то, может быть, тебе всё же нужна помощь?

— А чем ты можешь мне помочь?

— Во-первых, я могу тебя выслушать. Иногда, рассказав то, что тебя гнетёт, ты сам увидишь ответ, которого не увидел за долгие часы медитаций.

Кеалор кивнул. Да, это, конечно, неплохо. Для обычного жителя Империи. Но не для выпускника Паарского университета. Техникой контролируемого внутреннего диалога он вполне владел и за эти три дня уже не раз обсудил свои проблемы с самим собой. Может быть, собеседник раза в три старше, умудрённый опытом, и мог бы помочь ему наводящими вопросами, но эта девушка?

— Во-вторых, — продолжала жрица, — желания твоего тела могут мешать твоему разуму увидеть истинные желания твоей души. Я могу снять желания твоего тела, и, может быть, этого кусочка умиротворения тебе как раз и не хватает, чтобы найти ответ.

«Интересно, как?» — мелькнуло в голове Кеалора. Впрочем, через секунду он понял. А почему бы и нет? Тинмоуд — это не Паар. В университете приняты достаточно свободные нравы, и найти подружку на ночь или на срок подольше труда не составляло. А здесь всё совсем не так. Завести любовницу в высшем свете он не мог из-за шаткости своего положения, а шлюхами просто брезговал. Но у мужчины двадцати с небольшим лет по определению есть некие потребности, и снять их медитациями и физической усталостью удаётся не полностью. И вот перед ним не так называемая «жрица любви», а самая настоящая жрица богини любви.

Тем не менее спокойно сказать «согласен» Кеалору не удалось. Им всё ещё владели приличия, не позволявшие прямо говорить на определённые темы. Поэтому он прибег к ехидной скабрёзности:

— Что, прямо тут?

Жрица всё прекрасно поняла и, схватив его за руку, скомандовала:

— Идём! Сначала — омовение.

Она привела его в полуподвальное помещение, где располагалась большая баня. Здесь было довольно много народа — садовники, мывшиеся после рабочего дня, жрицы разных возрастов, и все совершенно спокойно, не обращая внимания друг на друга, заботились о чистоте телесной. Жрица сама занялась мытьём своего подопечного, и где обычная работа банщицы переходила в лёгкое заигрывание, сказать было трудно.

Потом она выдала Кеалору тунику из тонкого белого полотна и потащила его куда-то вверх по лестницам. Оказалось, что к задней стене храма в несколько ярусов лепятся каменные балконы, разделённые на небольшие отдельные помещения. Именно для того, чтобы делать то, чем не стоит заниматься на виду у всех. Исповеди принимать, например.

Они поднялись на третий ярус. Несколько дверей были гостеприимно распахнуты. Жрица втащила Кеалора в одну из комнат, захлопнула дверь и одним движением сбросила с себя тунику.

— Скажи хоть, как тебя зовут, — попросил молодой человек.

Жрица покачала головой.

— Тебе не нужно знать моё имя, — неожиданно серьёзно ответила она. — Пусть я останусь для тебя безымянным инструментом в Её руке. Иначе вместо того, чтобы помочь тебе решить свои проблемы, я насоздаю новых.

У стены имелось каменное ложе, застеленное тонким покрывалом. Девушка указала на него Кеалору:

— Я буду вести танец, а ты просто следуй за мной.

Когда всё кончилось, они некоторое время лежали рядом, касаясь друг друга. Да, пожалуй, такой обряд Кеалору действительно был необходим. Потом жрица села, оделась и сказала:

— Ты тут полежи немного, подготовь свой рассказ. Через четверть часа я вернусь и выслушаю тебя.

Она вышла. Кеалор лежал в темноте, мысленно просматривая все события, связанные с его дилеммой — от холода альминской воды во сне до Вэллес и Императора в свете иномирового фонаря. Сообразив, что четверть часа уже, должно быть, прошло, он вскочил и быстро накинул на себя тунику Ищущего. И как раз вовремя: вернулась жрица.

Девушка уселась на пятки, приготовившись слушать. Кеалор сел на ложе, откинулся на стену и начал рассказ. Жрица молча слушала, казалось, полностью уйдя в себя. Но как только прозвучало имя принцессы Вэллес, она вскочила на ноги:

— Песня Арсиэс! Моей степени посвящения здесь недостаточно. Нужен совет кого-то другого, обладающего большей мудростью, чем я. Возможно, самой госпожи Ашиллис. Пойдём.

Она опять схватила Кеалора за руку и потащила куда-то по внутренним храмовым переходам. Заглянула в скромного вида каменную дверь, что-то негромко спросила, решительно втолкнула Кеалора в помещение и исчезла, чмокнув его в щёку на прощание.

Обстановка кабинета была более чем скромной. Каменный стол, покрытый полотняной скатертью с вышитой символикой Арсиэс и заваленный бумагами. Несколько храмовых реликвий на полках. Каминная ниша в стене. За столом в простом деревянном кресле сидела женщина в серебристо-голубом одеянии. Кеалор её узнал: он уже видел её в храме на службах, когда привозил Вэллес играть на органе.

Верховной жрице Арсиэс было за шестьдесят, кожа её была покрыта сеткой морщин, а волосы блестели чистым серебром. Но её фигуре могли бы позавидовать и многие тридцатилетние.

— Садись, — сказала госпожа Ашиллис. Она, бесспорно, была пожилой, но в низком голосе звучали такие нотки, что Кеалор мысленно поблагодарил молодую жрицу за оказанную услугу. Несомненно, в молодости Ашиллис одним голосом могла свести с ума кого угодно. Впрочем, почему только в молодости? Она Верховная Жрица богини любви или кто? Просто сейчас ей это не нужно. — Рассказывай то же, что рассказал моей служительнице.