Пол храма был покрыт толстым слоем пыли и сухих листьев, занесённых ветром через дверь. Витражи в окнах оказались почти не повреждёнными, и проникавший сквозь них лунный свет окрашивал стены храма в причудливые цвета, мерцая на традиционной для храмов Арсиэс перламутровой отделке стен и в огромных, удивительно тёмных сапфирах. В храме было тепло. Похоже, его обогревал тот же горячий источник, который питал бассейн на площади.

У дальней стены, в потоке лунного света, стоял широкий алтарь из голубого мрамора. По боковым его поверхностям тянулся широкий перламутровый пояс, мерцали огромные голубоватые жемчужины. Разводы на полированном мраморе напоминали рисунок волн. Горизонтальная поверхность алтаря была гладкой, ровной и как будто вытертой.

Стену за алтарём украшала огромная фреска. Молодая женщина с серебристыми волосами, одетая в длинную тунику не то из сеньярского шёлка, не то из водяной завесы, бежала куда-то по поверхности моря. Глаза её были удивительно синими, синее летнего моря, синее ультрамарина. На мгновение Кеалору показалось, что в этих глазах появился живой блеск и женщина их увидела. Потом видение пропало, и фреска снова стала просто фреской.

Кэт остановилась перед алтарём. Глядя на изображение Арсиэс, она тихо произнесла:

— Что это? — удивился Кеалор.

— Кажется, молитва Арсиэс, — ответила Кэт. — Правда, из другого мира. А теперь, поскольку мы пришли в храм к богине и вознесли молитву, нужно принести ей жертву.

— Жертву? — недоуменно переспросил Кеалор. — А ты знаешь, как приносят жертвы Арсиэс?

— Знаю, — спокойно ответила Кэт. — Вот и алтарь тут очень удобный. Видимо, на нём эти жертвы часто приносили.

Она сбросила на пол плащ, и лунные лучи, прошедшие сквозь витраж — розоватые, голубоватые, золотистые — побежали по её коже, снова превращая живое тело в нечто почти нереальное. Кэт протянула руку над алтарём и, глядя в ультрамариновые глаза на фреске, сказала:

— Арсиэс, благодарю тебя за всё, чем ты нам помогла. Арсиэс, прошу тебя быть милосердной к нам и впредь. Тебе, Арсиэс, я отдаю свою первую кровь.

Эти слова про кровь Кеалор понял только через несколько минут — или вечность? — когда тишину древнего храма разорвал женский крик. А потом только вода шумела в ушах, хотя никакого водопада поблизости не было. А когда единение закончилось и ясность сознания вернулась, с запада донёсся глухой, раскатившийся по окрестным горам звук мощного удара.

— Что… что это?.. прошептал Кеалор в благоговейном страхе.

— Лавина, — объяснила Кэт. — Это сошла лавина. Думаю, что о погоне можно забыть. Арсиэс не промахивается.

Где-то на краю сознания звучала тихая музыка, и лунные лучи мерцали в сапфирах и на жемчужинах, и древняя мозаика проступала сквозь слой пыли на полу. Кеалору казалось, что они вернулись на много веков назад, когда этот храм был полон жизни, когда сюда приходили люди, возносили хвалу Арсиэс и приносили ей жертвы.

Кеалор сел и посмотрел на Кэт сверху вниз. Она лежала на древнем алтаре и загадочно улыбалась, и в лунном свете кожа её мерцала, как мерцает лунной ночью поверхность моря. Он протянул руку и коснулся её тела — так, как никогда не решился бы прикоснуться раньше. Кэт не пошевелилась, позволяя ему наслаждаться этими прикосновениями.

— И что мы тут натворили? — тихо спросил он. Кэт несколько секунд молчала, словно подбирая слова для ответа. Потом так же тихо сказала:

— Нас здесь трое. Богиня, ты и я. Натворили мы то, в чём нуждались все трое. Богине нужна была жертва, тебе была нужна я, а мне был нужен ты. Думаю, что это немало.

— Немало? Но это твой первый раз, Кэт. Без обряда, без свадебного пира… Ты никогда не позволяла мне ни малейшей вольности, даже когда мы ночевали в одной комнате. Что изменилось теперь?

— Я, наверно, — Кэт отвела волосы с лица. — Дай угадаю. Старуха Ашиллис и тебе ляпнула, что звёздная женщина никогда не сможет полюбить иргантийца? — Он кивнул. — Всё меняется, Кеалор. Ещё не так давно я была федеральным планетологом, невестой капитана военного звездолёта, а ты — жителем планеты, которую я изучала. Тогда любовь между нами и вправду была невозможна. А потом всё сдвинулось, растаяли все границы и пределы. Война поразительно быстро меняет мир, и картина мира в голове не успевает за переменами в реальности. Помнишь, зимой ты говорил мне, что расстояние, разделявшее нас, исчезло? Ты уже тогда это заметил. Я теперь тоже принадлежу Ирганто, может, даже в большей степени, чем Федерации. А иргантийка может любить иргантийца.

Кеалор не был уверен, что всё понял правильно. Но это почти не имело значения. Только голос Кэт, только блеск её глаз и ощущение живой тёплой кожи под руками. Кеалор наклонился к ней, и божественный поток снова подхватил их и понёс, и всходила над Священным Городом Але Арсиэс…