Глава сорок седьмая
Перелет с Хабаровского аэродрома до Синьцзина займет не более двух часов, а возможности для переброски войск у генерала Шишковского есть: на Дальнем Востоке у нас сосредоточены значительные авиационные силы, в том числе — и транспортные, да и истребителей тоже хватает. Можно создать настоящий воздушный мост и постепенно перекинуть в столицу Маньчжурии значительные воинские силы. Это позволит создать в тылу Квантунской армии мощную группировку и нанести удар генералу Уэда с юга — откуда он совсем не ждет.
Конечно, желательно бы при этом получить и кое-какое подкрепление для его родного танкового батальона — боевые экипажи, техников, новые машины, запчасти и боеприпасы, чтобы пополнить личный состав, отремонтировать подбитые «Добрыни» и обеспечить артиллерию снарядами, прежде всего — фугасами. И тогда он спокойно сможет пойти дальше, на Харбин. Михаил Михайлович поинтересовался, как ему удалось так быстро обойти весьма крупный и сильный Карганский укрепрайон, и Дима рассказал про свой план с Великой Китайской стеной.
Государь одобрительно хмыкнул и похвалил за сообразительность:
— Я всегда знал, Митя, что у тебя голова превосходно варит! — с удовлетворением произнес Михаил Михайлович. — Отлично придумал, сын, наши командующие фронтами до такого никогда бы не додумались. Представляю, как у них вытянутся лица, когда я им скажу, что какой-то простой ротмистр, командир обычного танкового батальона, обошел их всех! И раньше них взял Синьцзин. Пусть тебе завидуют… Молодец, мой мальчик, так держать!
— Есть так держать! — по-уставному ответил Дима. — А как насчет моей просьбы, ваше величество? По поводу пополнения людьми, боеприпасами и танками?
— Будет тебе всё, что сказал! — твердо обещал Михаил Михайлович. — Сейчас же свяжусь с генерал-полковником Шишковским и прикажу подготовить операцию, создать воздушный мост от Хабаровска до Синьцзина. Думаю, уже через несколько часов ты сможешь принимать первые самолеты. Наши «Сикорские» все равно пока без дела стоят, вот пусть и поработают. Насчет техники и боеприпасов тоже позабочусь — прикажу привезти, что необходимо. Танки, сам понимаешь, по воздуху к тебе доставить не смогут, даже при всем желании, грузоподъемность у наших транспортников пока еще не та, но несколько бронемашин — это легко. Ну, и всё прочее, что ты заказал. Телефонируй мне потом, когда всё получишь. И, кстати, ты это очень здо́рово придумал — как со мной связаться. Никто бы из наших ни за что не догадался, что это можно так просто сделать, взял и позвонил напрямую из Синьцзина в Петербург… В общем, еще раз скажу — молодец, сынок!
Дима поблагодарил Михаила Михайловича за похвалу и закончил разговор. Ну вот, слава богу, удалось разрешить хотя бы часть самых насущных проблем. Конечно, хотелось бы получить новые «Добрыни» для пополнения танкового парка, но и «Ратники», особенно если это будут пушечные, тоже будет неплохо, они усилят его ударные возможности. Еще важно, чтобы прибыли новые экипажи и доставили фугасные снаряды для «трехдюймовок» — и того, и другого у них в батальоне осталось мало. Ну, и запчасти для ремонта машин тоже очень нужны… Теперь осталось дождаться прибытия самолетов, получим всё, что нужно — и вперед! Задерживаться в Синьцзине не будем — отдохнули немного, и хватит, пора нам снова браться за свою привычную работу — гнать и громить врага. И неважно, кто это будет: японцы, немцы или кто-то еще, — всех прогоним прочь с нашей земли, всем дадим почувствовать силу российского оружия…
С засевшими же в Карганской укрепрайоне самураями пусть теперь разбирается командующий Забайкальским фронтом генерал-лейтенант Алексеевич, выковыривает их по одному из дотов. У него для этого есть и люди, и техника, и, главное, и крупнокалиберная артиллерия, мощные гаубицы с бетонобойными фугасами. А он сам терять время на них больше не намерен — пора идти на Харбин и заканчивать эту войну. И приступать к новому, мирному правлению в Маньчжурии…
Но в Синьцзине пришлось задержаться еще на три дня: принимали на аэродроме транспортные самолеты, пополняли боезапас, чинили технику и т.д. Батальон получил четыре новые бронемашины (как и рассчитывал Романов, пушечные «Ратники-3»), а также свежие экипажи для них. С продовольствием и горючим, к счастью, проблем не было — и то, и другое в изрядном количествах имелось на японских складах в городе, взяли столько, сколько необходимо. Заодно пополнили арсенал трофейного оружия — организовали еще одну батарею. Теперь помимо родных российских «трехдюймовок» у капитана Ковальчука в подчинении были еще шесть японских противотанковых 37-мм орудий. Тоже пригодятся, если что…
Дима сдал управление городом новому коменданту, полковнику Лаврентьеву, и начал готовиться к походу на Харбин. Чтобы наверстать упущенное время, решили добираться до него необычным способом — прямо по железной дороге. В городском депо имелось достаточное количество грузовых платформ, на них загнали и танки и броневики, а в товарные вагоны и теплушки загрузили продовольствие, боеприпасы, лошадей и всё прочее, что может понадобиться. Личный состав батальона и казаков разместили со всеми удобствами в пассажирских купе (офицеров) и плацкартах (нижние чины). В итоге получилось два длинных, тяжелых эшелона.
Мобилизовали для обслуживания паровозные бригады, прицепили к эшелонам новые, мощные локомотивы — поехали! Покатили, что называется, с ветерком. Перед отправкой на все промежуточные станции отстукали телеграфные сообщения: в Харбин следуют очень важные воинские эшелоны, их нужно пропускать вне очереди. И им везде давали зеленый свет. Сотрудники и рабочие КВЖД, привыкшие к подобным срочным военным переброскам, действовали слажено и организованно — обслуживали быстро, пропускали без задержек. Не прошло и трех часов, как Дима вновь оказался на знакомом вокзале в Харбине.
Составы загнали на запасные пути, высадили людей (они сразу захватили депо и само здание вокзала), не спеша выгрузили боевую технику, артиллерию и лошадей. Построились колонной и при развернутых знаменах, не прячась и не скрываясь, вошли в город. Эффект получился просто потрясающий: маньчжурские солдаты при виде наших солдат просто разбегались, а японцы, ошарашенные внезапным появлением российских танков и броневиков, серьезного сопротивления не оказывали, предпочитая сложить оружие без боя.
В быстром и безболезненном занятии Харбина очень помогли русские жители, особенно молодежь: весть о том, что в город вошли российские танки, мгновенно разлетелась по всем кварталам, и горожане стали активно помогать нашим воинам: выступали в качестве переводчиков при переговорах с японцами, подсказывали, как лучше незаметно подойти к тому или иному важному зданию, взяли под контроль все мосты через Сунгари, главные правительственные учреждения, узлы связи, автовокзал и аэропорт, начали патрулировать улицы (винтовки отобрали у маньчжурских солдат). Число добровольцев постоянно росло, и скоро превысили несколько тысяч человек, они значительно ускорили разоружение местного гарнизона.
Помогло еще и то, что в здании аэровокзала обнаружили и взяли в плен несколько высокопоставленных офицеров из штаба Квантунской армии во главе с его начальником, генерал-лейтенантом Хата, и это, по сути, лишило оставшиеся японские части единого управления. Уже к ночи все было кончено, город полностью освободили от самураев. Поздно вечером на улицы повалили горожане — они искренне радовались, что наконец-то закончилась японская оккупация и теперь можно жить спокойно и свободно говорить на родном русском языке. Все православные церкви Харбина приветствовали эту победу громким колокольным звоном, а затем в них прошли торжественные молебны.
К сожалению, взять в плен командующего Квантунской армией генерала Уэда опять не удалось — он находился в одной из дивизий ближе к фронту, но это уже не имело принципиального значения: он проиграл войну, оставалось лишь дождаться, когда сам поймет это и подпишет безоговорочную капитуляцию. Иного выхода у генерала просто не было — его войска оказались со всех сторон окружены российскими армиями. И быстрое продвижение корпусов Забайкальского, Хабаровского и Дальневосточного фронтов красноречиво напоминало ему об этом, помогая принять правильное решение.