Глава четвертая
Сидзуити не просто так интересовался последними военными и политическими новостями — он и сам принадлежал к «южанам», активно их поддерживал и мог при случае оказать своим сторонникам очень значительную услугу — добиться встречи с императором. Это редкая и очень существенная помощь!
Формально император Хирохито придерживался нейтральной позиции, никак не проявлял своих взглядов, никогда не вмешивался в деятельность японского правительства или планы Генштаба. Он, согласно многовековой традиции, символ нации, царствует, но не правит… Но при этом все знали, что «сын неба» чрезвычайно внимательно следит за всеми политическими и военными событиями, разворачивающимися вокруг Японии.
Хирохито никогда не был сторонником насильственных действий, наоборот, всегда предпочитал им дипломатию и мирные переговоры, но, к сожалению, недавно к власти в стране пришли генералы — они не только управляли всей ее экономикой, но и реально готовились к большой войне. И уже частично реализовывали свои грандиозные планы: захватили Корею, почти половину Китая и всю Маньчжурию… И теперь перед ними стоял вопрос, куда двигаться дальше: на север или на юг? Проще говоря, кого выбрать в соперники и чьи территории завоевывать: России (Сибирь и Дальний восток) или южные колонии европейских стран (Индокитай, Гонконг, Малаи, Тайланд, Филиппины и пр.)?
Пока верх одерживали «северяне»: им удалось убедить императора, что северный сосед, при всей своей громадности, силе и величии — просто «бумажный тигр»: мы победили его в прошлый раз, победим и сейчас. Тем более, что Россия еще не до конца пришла в себя после двух предыдущих, очень долгих, крайне тяжелых и кровавых войн, ее промышленность и людские ресурсы еще не полностью восстановились, кроме того, на ряде территорий (Северном Кавказе, Западной Украине и в Прибалтике) еще продолжатся националистические волнения и бунты, что тоже отвлекает значительные силы и средства. Поэтому самое время начать новую войну и получить еще ряд северных территорий…
Для примера, чтобы доказать военную слабость России, они устроили провокацию в Монголии на реке Халхин-гол — своего рода проверка на прочность. Если удастся легко добиться успеха, можно смело идти дальше, требовать все большего и большего: одна уступка неизбежно повлечет за собой другую, вторая — третью и т.д. Однако события развернулись не так, как они предполагали: русские сумели сделать правильный вывод из своего прошлого поражения и подготовились к новому конфликту гораздо лучше, чем ожидалось. Легкого похода за славой и победой не получилось, армия генерала Камацу Мисао потерпела сокрушительное поражение и была вынуждена окатиться обратно к границам. А русские, наоборот, перешли в наступление и уже ведут активные боевые действия на некоторых маньчжурских территориях (пока, к счастью, продвинулись еще не слишком далеко и глубоко).
Исходя из этого, можно предположить, что по мере развития конфликта позиции «северян» будут ослабевать (все поймут, что они жестоко просчитались), а «южан» — наоборот, усиливаться. Вот тогда-то он, Оку Сидзуити, и пригодится — с его помощью «южане» получат тайную встречу с императором и постараются убедить его пересмотреть внешнюю политику страны, изменить вектор движения с северного на южный. Старые, закостенелые вояки типа Уэда по божественной воле Хирохито отправятся в отставку (повод — возраст и военные неудачи), и их место в правительстве страны и Генштабе займут генерал Номура (премьер-министр) и члены его партии «Юг».
Кое-что перепадет и ему, лейтенанту Оку. Конечно, на высокий, важный пост в военном или каком-то другом министерстве ему рассчитывать не приходится (еще не по возрасту и не по чину), но вот бывшую должность майора Отари он вполне может получить. И займет ее с большим удовольствием. А там можно подняться и выше… Не зря же принц Дмитрий любил повторять поговорку русского генералиссимуса Суворова: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». А он совсем не плохой солдат, наоборот, можно сказать, даже очень хороший, к тому же — амбициозный, так что…
Кстати, интересно, как он там, принц Дмитрий Романов, что сейчас делает? Наверняка уже в действующей российской армии и воюет. Значит, есть шанс, что они снова встретятся. Необязательно на фронте, в качестве противников, рассматривая друг друга сквозь прорезь прицела (он лично на передовую пока не собирается), но, скорее всего, чуть позже, когда основные военные действия закончатся и начнутся переговоры о мире. Он обязательно постарается войти в японскую делегацию в качестве представителя императора (статус позволяет) и пообщаться с его высочеством Дмитрием Михайловичем. Им будет то вспомнить!
Самое неприятное при переходе через тайгу — не болота, не дебри, не лесные завалы с буреломами, не крутые горные подъемы и спуски и даже не бурные холодные реки с неровным каменистым дном, которые так трудно преодолевать вброд… Нет, самое неприятное — это комары и мошки. Они не дают покоя ни днем, ни ночью, налетают целыми полчищами (тысячами, сотнями тысяч, миллионами особей!) и жадно облепляют лицо и все открытые участки тела. Поэтому приходится все время (даже во время сна) быть в плотно застегнутой одежде, а на голову натягивать противомоскитную сетку. Но и это помогает мало — проклятые кровососы каким-то образом проникают внутрь и очень больно кусаются.
Спасения от них нет почти никакого — не помогают ни специальная мазь, которую выдали перед походом каждому солдату и офицеру, ни какие-то другие химические средства. Единственно, что хоть немного выручает — это одеколон, причем самый простой, самый дешевый и вонючий: мерзкие кровососы почему-то не любят этот запах. Но, к сожалению, запасы одеколона не бесконечны, а в тайге, как известно, парфюмерных лавок нет… Еще относительно выручает крепкий табачный дым, приносит хоть какое-то облегчение, заставляет надоедливых насекомых отлетать прочь…
Поэтому в батальоне у Дмитрия Романова курили все — даже те, кто никогда раньше этим не баловался. И особенно ценилась ядреная солдатская махра — ее получали по довольствию или покупали в армейской лавке. В результате махорочным дымом оказалось пропитано буквально всё: мундиры, личные вещи, казенное имущество, но это считалось сравнительно небольшой платой за избавление от надоедливых, жадных кровососов. И, кстати, спать приходилось тоже «под махрой»: на ночь ставили небольшие палатки, забирались в них по пять-шесть человек, плотно зашнуровывали полог, а потом дружно курили. Таким образом удавалось убить почти всех летучих кровопийц и относительно спокойно провести ночь.
Хуже всего приходилось часовым — практически все время под атаками черных летучих полчищ. И не отобьешься от них никак — курить во время дежурства строго запрещалось (чтобы не выдавать себя). Часовой должен быть бдительным, не отвлекаться и постоянно следить за обстановкой — в тайге полным-полно японских разведчиков, да и хунхузы тоже время от времени проявляют себя, смотрят, нет ли где возможности чем-то поживиться…
«Краснобородых» обычно отгоняли двумя-тремя винтовочными выстрелами, но затем они появлялись снова. В штабе бригады говорили, что почти все таежные бандиты сейчас работают на японцев — по их заданию следят за перемещениями российских частей, а потом докладывают своим хозяевам. И бороться с ними очень трудно: они великолепно знают местность, всегда неожиданно появляются и незаметно исчезают.
В открытый бой хунхузы, разумеется, никогда не вступали — знали, что против русских солдат шансов у них практически никаких, но часто вредили пробирающимся через глухую тайгу бронетанковым, кавалерийским и пехотным дивизиям: разрушали мосты через реки и ущелья, минировали и взрывали склоны сопок, чтобы вызвать внезапные обвалы… И тогда под камнепадами погибали люди и лошади. То есть они выполняли, по сути, работу разведывательно-диверсионных групп, за что получали весьма щедрую оплату. А некоторые отряды «краснобородых» вообще возглавляли кадровые японские офицеры…