Что будет, если дать отбитому на всю голову технарю практически безнаказанно строить космическую станцию? Вот именно то, что случилось с Мухой, и будет.

— Это Муха? — Синий, стоявший рядом со мной в большом зале кают-компании «Скифа» перед здоровенной, во всю стену, панорамой, был очень удивлен. Это я выглядел спокойным, потому как где-то глубоко в душе нечто подобное и ожидал. Но вот остальной офицерский состав, собравшийся сейчас здесь, пока вахты нет и по причине прибытия в родную систему, тоже был впечатлен и этого не скрывал.

«Муха» преображалась прямо сейчас и в очередной раз. И если в момент нашего первого прибытия она выглядела как гриб с вонзенной под шляпку гигантской кукурузиной, которая ему заменила «ножку», то сейчас… Сейчас она была скорее «перекормленной» несимметричной гантелей, потому как перекладина, соединяющая между собой две гири из диспетчерских модулей, была слишком толстой. И если бы не подсказка искина, я бы ни в жизнь не догадался, что эта самая перекладина представляет собой старую станцию образца так почти тысячилетней давности. Именно под такую схему больше всего она подходила и была до того, без сомнения, основой для пятикилометровой матки кочевников. О чем еще прямо кричали изрядно покореженные туши других больших кораблей, что раньше облепляли ее со всех сторон и формировали «мясо» на этой трехкилометровой основе. И их в относительно небольшом удалении от станции болталось так еще с пару десятков, точнее, девятнадцать штук. Судя по сверкающим то тут, то там вспышкам сварки или резаков и мотающихся туда-сюда от них малых кораблей и дронов, разборка в переработку этих корпусов идет полным ходом. Что неудивительно, ведь для производства и обустройства стыковочных модулей нужен материал. Тер взялся за дело всерьез, очень всерьез.

— Привет! — перед взглядом возникла радостная Пилли. — Я так ждала, волновалась… Привезли что-нибудь интересное?

— Ну-у-у… — потянул я, сам переходя в комнату для заседаний и отдавая искину команду прикрыть дверь, при этом картинка с Пилли выскочила на большой обзорный экран. — Лиина вот в положении и говорит, что близость ей запретили. Так что готовься, буду отрываться на тебе.

Пилли засмеялась, весело и добро.

— Про Лиину я и так давно знаю. Как рейд, увенчался успехом? Удалось что-нибудь урвать?

Теперь широко улыбнулся уже я. Вот она, полная синергия семейной жизни, когда даже любовница разделяет твои ценности! Просто переслал ей список трофеев, точнее спасенного от нашествия кочевников оборудования, а заодно и список спасенных. Глаза моей официальной любовницы на некоторе время застекленели, а потом она выдала.

— Ого! Целая верфь… Только почему ты передал целых двадцать процентов какому-то Гару Гарскому⁉

— Синиму, — все так же с улыбкой поправил я ее, — Теперь на нашей станции его зовут Синий.

Она недоуменно на меня посмотрела.

— Тебе не кажется, что это несколько расистски?

— Вот-вот, — тут же влез в разговор все время незримо присутствующий с нами Скай. — Он и нас со Шлимом зелеными называл и про расовую сегрегацию даже слушать отказался!

— Зеленый, не зли меня!

— Вот, госпожа Пилли, он всегда так, — продолжил жаловаться на меня наивный искин.

— Ты лучше посмотри, что мы еще с собой привезли, — не понимаю я этих всех непонятных полунамеков: зеленый есть зеленый, синий есть синий. Причем здесь расизм — ума не приложу.

— О-о, поняла. Станционные современные орудия и реактор со щитом этого стоили — полностью согласна, вопрос закрыт. Ну что же, добро пожаловать домой! Мы уже все заждались.

На этом Пилли отключилась, наверняка занявшись приготовлениями к нашему приему. Зная ее, могу поспорить, что куча заготовок и так есть, но все же это возвращение всей эскадры из опасного рейда, да еще и с неплохим трофеем.

Навстречу пролетел «Советник», приветствуя возвращающийся флот яркими огнями. Судя по искореженному корпусу, ремонтировать его никто не спешил, а скорее даже не пытался. Оно понятно с учетом той глобальной перестройки станции, которую затеял Тогот, — на «Мухе» элементарно не осталось свободных производственных мощностей. Я весь полет сидел на мостике в своей капсуле, сложенной сейчас в адмиральское кресло, и рассматривал висящий перед глазами голографический чертеж. Работы мой компаньон затеял настолько грандиозные, что ввод в строй новых модулей верфи становится задачей номер один.

— Тер, можем верфи на подлете сгрузить, чтобы было быстрее и лишний раз «МаПа» не гонять.

— Какие верфи⁉ — донесся возбужденный голос внутри моей головы.

— Те, что мы привезли, я тебе десять минут назад полный список скинул.

— Да некогда мне его читать, Фил. У меня тут конечная стыковка основного узла идет. Закончу через пару часов и посмотрю… А верфи сгружай на платформу М-4, она уже готова. Сейчас искина курсом озадачу…

— Ага, жду, — ответил я, наконец расслабленно откидываясь на спинку кресла, — наконец-то я дома. Да здравствует бытовуха и социально-коммунальные проблемы. Что-то за этот рейд война мне так-то поднадоела.

* * *

Это только кажется, что после долгого похода придешь домой и будешь наконец отдыхать. На самом деле ничего подобного, не прошло еще и пяти часов, как я зашел в свои апартаменты, как работа настигла меня со всей своей беспощадностью, неотвратимостью и нелогичностью.

И началось всё с того, что ко мне на аудиенцию, а если конкретно, то переговорить с глазу на глаз, прямо-таки ломился Боб. Боб у нас как занимал должность управляющего станцией, точнее, наверное, управляющего внутренними делами станции, отвечающего за порядок с соблюдением законов населением. И справлялся он с этой работой до сих пор хорошо, не вызывая каких-либо серьезных нареканий и, что главное, не беспокоя меня по каждому поводу и без оного. Поэтому отказать ему во встрече я просто не мог. И вот мы сидим с ним в моем персональном кабинете в центре управления станцией в основном диспетчерском модуле. Боб насупившийся, и вид у него полный решимости. С учетом того, что он по сети попросил меня отослать Пилли, думаю, будет жаловаться на жизнь, на весь этот бардак с перестройкой станции, что Тогот тут устроил. Ну и на нашу госпожу директора, что видимо их маленький диспетчерский модуль налогами и долями с прибыли немного ужимает. Ну…

— Говори, друг мой, — подбодрил я нашего главного шахтера кивком, улыбаясь и готовый в то же время ругаться и торговаться в случае необходимости. Но главное, я был готов и уступать, только бы не усугублять конфликт внутри нашей правящей верхушки, буде он есть.

— Мы нашли жилу… — выпалил он и нахохлился, как воробушек. Здоровенный мужик с руками, которыми не стыдно и лом гнуть, как будто бы сжался в комок, ожидающий, что его сейчас будут от всей души смешивать с полом в физическом смысле. Но при этом всё это он готов был терпеть гордо и независимо.

— Какую жилу? — ничего не понял я, но жизнь мне в последнее время четко дала понять: не понимаешь ничего, веди себя уверенно и делай вид, что всегда знал, что так и получится.

— У нас есть парень один. Он… — Боб чуть замялся. Ну, про нас он, видимо, имел в виду своих бывших коллег с «Пиона», которые у нас тут устроились очень даже неплохо, на уровне богачей, хотя сами этого пока и не поняли. — Придруковатый немного, и у него нейросеть сбоит…

— Продолжай…

— Ну, он и в прошлый раз месторождение нашел, и в этот раз его переклинило, и он на малом шахтере в соседнюю систему астероиды добывать полетел.

— То, что придурочный, — верю, — я согласно кивнул. У нас тут на меленьком шахтёре да в одиночку в основном только такие и летают. Народу в нашей да в смежных системах сейчас очень сильно прибавилось. Но если в нашей видимость порядка поддерживается патрулями станции, то вот в соседних скорее видимость патрулей. И все артели, добывающие породу там, как правило, или имели, или купили себе корабли-базы для складирования руды, рабочего отдыха и обороны. И по-другому у нас тут никак, хоть и станция есть под боком, но всё же фронтир, тут ничего не поделаешь пока… — Жилу чего нашел то?

— Кирцанита… — выдохнул Боб и сжался еще сильнее. — Она маленькая, контейнеров на двадцать концентрата, может чуть больше…

— Дай угадаю, — хмыкнул я, хотя внутри ликовал! Двадцать контейнеров — это такая штука, что у тех же сполотов можно кучу всего архиполезного выменять. Но вот его поза… — Твои хитрожопы не хотят со мной делиться?

Боб не ответил, но по выражению лица было понятно, что я попал в самую точку. И вот тут, кстати, появился очень показательный момент — Боб-то куда как лояльнее и умнее многих, потому как понимает, что если я прознаю про добычу в секторе влияния моей станции кирзанита или еще чего такого же дорогого, при этом я сам буду не в доле… О-о, такие дела закончатся для слишком самомверных добытчиков очень скверно. Вот он, сжавшийся в комочек, это понимает, также как и то, что одно мое слово — и дроиды, и все системы станции будут подчиняться только мне одному… Ну, может, Тоготу и Пилли с Лииной еще.

— Ты, Боб, молодец, вот что я тебе скажу. Налог станции на добычу — восемьдесят процентов от вала, сбыт за мной. Сообщи им, что либо так, либо никак… Если согласны, то пусть всё оформляют как положено и принимаются за работу. Если нет, то никакой добычи им, сами всё соберем. А этому твоему придурочному, коли он эту жилу уже нашел, мы поставим новую нейросеть за счет станции на сполотском оборудовании под личный контродем дока. Как тебе сделка?

— Справедливо, — ответил глава шахтеров и управляющий Мухи. — Я знал, что ты предложишь честные условия.

Суровый мужик поднялся с кресла и чуть ли не бегом пошел на выход. А в комнату с любопытством заглянула Пилли.

— Жаловался? На меня, да?

— Да, Пилли. Говорит, маловато ты с них налогов дерешь.

— Мне не очень нравится, когда ты так шутишь, — поморщилась девушка. — Ты слишком довольный, чтобы не натворить очередную глупость. Он тебе опять махинацию предлагает?

— Да нет, — я встал и подошел к панорамному экрану во всю стену, на котором отображался вид на огромные астероидные поля нашей системы, — они снова нашли жилу кирзанита…

— Ах, — выдохнула она.

— Маленькую жилу, Пилли. Маленькую… Но у меня появилась догадка, как они вообще их находят.

Наша генеральный директор подошла и обняла меня сзади.

— Ты же не будешь этих простаков на удобрения переводить за то, что они наверняка попытались скрыть добычу?

— Конечно нет. Ты чего, я не такой… — потом подумал и добавил: — Я вообще-то ни разу не кровавый маньяк, а вполне лояльный босс, так-то. Поэтому я забрал восемьдесят процентов добычи в свою пользу.

— Мало, нужно было оставить им не больше пяти процентов, — тут же встряла такая вся добренькая и гуманная корпоратша.

— Ну и кто из нас тут маньяк? — усмехнулся я в ответ на незамутненную жадность моей подруги.

— Деньги — это деньги, — пожала она просто плечами.

* * *

— Аран, что думаешь? — Я стоял, скрестив руки на груди, и со всей серьезностью наблюдал за операцией: одному из шахтеров, бежавших с нами с «Пиона», сложная сполотская аппаратура прямо сейчас меняла какую-то непонятную нейросеть на самую новую шахтерскую, что у нас была, «Шахтер-12МУ». Такая нейросеть не уступает ни пилотской, ни технической, потому как действительно является универсальным инструментом и к тому же одним из самых новых. Я такие сети купил еще в самый первый раз в Орфее, когда еще реально думал, что мы, возможно, станем заниматься добычей. Так что штука она была хорошая, выбирал, как говорится, для «своих».

Заодно парню немного здоровье поправили и пару имплантов заменили, а печень так практически обновили, напечатав орган прямо в полуразобранном сейчас теле. Ах да, еще начали восстанавливать предел регенерации, без дорогих расходников, конечно, но у него он и так не сильно изношен был. Всё это я делал ему в качестве благодарности за найденную жилу и в качестве извинения за то, что забираю у него то, что, я был почти уверен, стоит куда как больше — нейросеть.

— Она похожа на мою? — спросил я, когда мы вдвоем с доком рассматривали голограмму изображения извлеченного из черепушки и позвоночника шахтера тонкого устройства.

— Не знаю даже, — док задумчиво просмотрел еще ряд каких-то непонятных мне параметров. — Но что-то общее определенно есть. Одно могу сказать точно, что, во-первых, она не развилась, поскольку предел регенерации конкретно этого индивида даже ниже, чем нижний предел нормы… А во-вторых, на ней есть имплант, — он указал обвел один из ничего для меня не значащих мелких узелков на проекции. — И он тоже вроде как не сформирован до конца. Видимо, остался после прежнего владельца…

После этих слов мы синхронно обернулись друг к другу.

— Кому? — только и выдал Аран. Глаза его блестели азартом ученого, ступившего на путь если не открытия, то экспериментального подтверждения теории так точно.

— У кого из землян наибольший предел регенерации, кроме меня?

— У Серга Сита… Ну то есть Сереги, — тут же поправился док, потому как после столько совместно выпитого ему ли не знать правильного произношения его имени. — У него он почти в семь раз больше, чем у Анны, а она следующая за ним по потенциальному значению.

Хм, тогда сколько же у меня? Вот жалко, что этот самый предел на самом деле величина довольно условная и на реальную регенерацию и старение самостоятельно, без вот всех этих хитрых сполотских и менее хитрых имперских технологий, не влияет вот совсем. Таки бы бабушка жива была…

— М-да, — пожевал губы я. — Все-таки быть Сереге адмиралом… А вот этот вот имплан, его можно снять и поставить кому-то другому. Например, мне?

— Снять точно можно и потом обратно поставить тоже. А вот подойдет ли он тебе… Тут нужно провести исследование, иначе, если я тебя вдруг угроблю, твои жены и друзья мне не простят. Так что вначале плотные исследования, потом только по их результатам мысли об установке.

— Да нет, пусть остается тогда с Серегой. Я вот думаю, что если моя нейросеть прорастает и формирует импланты сама, то и такой может породить, просто нужно как-то это мое желание до нее донести… Ладно, я вот о чем еще хотел спросить: Лиина в положении, ну и поэтому воздерживается от… близости. Я не в претензии, просто не понимаю: у нас тут куча технологий, что чуть ли не новое тело вырастить можем, а у беременных воздержание. Как так то?

Аран не выдержал и хмыкнул.

— Как ты думаешь, сколько поколений предков Лиины заводили детей через искусственное скрещивание и вынашивание?

— Без малейшего понятия, — честно ответил я.

— Я тоже, но гарантированно могу сказать, что много. А она тоже по одной из профессий врачь и значит понимает, что когда какой-то вид перестает систематично делать что-то, то в каком-то поколении, это возможно у него и перестанет получаться. Понимашь к чему я клоню? Я к тому, что очень большой процент женщин содружества уже утратил возмоность полноценно выносашивать и рожать детей. Твоя жена просто перестраховывается, как нормальная будущая мать. Кстати, с наличием материнского инстинкта тоже есть большие проблемы…

— Хрена себе… — буркнул я. Чего-чего, но такого точно не ожидал.

Доктор задумчиво потер подбородок и, для разнообразия ничего не сказав, пошел в лабораторию. Тоже верно, мне вот теперь от работы отлынивать снова повод искать надо. А пока придется в нее окунаться по самую макушку…

…Когда твоя станция растет — это всегда приятно. Наверное, сравни садоводу, который наблюдает за ростом урожая и тихо млеет в восторге, наверное, потому как садоводом я никогда не был. Но вот четко теперь знаю, что даже с такими монстрами переделки космических кораблей, как Тогот, работы хватает с избытком и всем остальным.

Теперь у нашей станции появилась здоровенная трехкилометровая труба между двумя блоками из спаренных диспетчерских модулей. И эта труба была не просто какой-то производственной зоной, состоящей из ангаров, цехов и складских секций, как прошлая. Нет, в нынешнем варианте это была полноценная станция в виде трубы с широченными стенками, где всё это производственное и административное добро и предполагалось размещать. А вот по центру была пустота и еще одна труба с кучей высокоэнергетической проводки и сферой древнего термоядерного реактора посередине. Причем с остальной частью она соединялась здоровенными кольцами с катками и направляющими… Станция предполагала изначально к использованию самого экономичного типа механизма искусственной гравитации — центробежного.

Она вообще интересная такая, в том числе и тем, что внутреннюю поверхность предполагалось перманентно освещать световым излучением опять же реактора, точнее, его внешнего покрытия, которое должно было часть тепловой энергии отводить в свет, близкий по своему спектру к солнечному. Либо кто-то здесь когда-то пытался наладить симулирующие планетарные условия жизни. Либо… Надеюсь, в изначальном варианте тут поля не были предусмотрены, иначе придется мне расписаться, что ничего я в космической инженерии не понимаю. Впрочем, в этом случае я буду совсем не одинок, а пристроюсь в конец очереди за Тоготом и другими профессионалами по технической части всего нашего и не только флота, которые отчего-то сделали ставку на тараканьи фермы, водоросли и аквакультуру. Но это так, эмоциональный взрыв на фоне грандиозного зрелища и осознания, что пусть и не поля, но парки в этой интегрированной в Муху старой станции разбить можем и мы. Да, всю остальную «скорлупу» всё так же поделим на секторы, наши старые обжитые и сданные в аренду ангары прилепим к ним снаружи. А здесь можно сделать настоящее сердце, куда стремиться будут попасть не для работы, а для того, чтобы просто побыть немного в настоящем маленьком кусочке природы в полностью безжизненной системе. Я прямо увидел эту картину и понял, почему вопрос по благоустройству внутренней части Тер оставил на меня. Он-то к планетам равнодушен в отличие от всех нас, ну, землян в смысле. И если я всё же решился бы сделать здесь что-то иное, то вся агрессия, негодование и «злая воля» наших фурий, одна из которых должна была в ближайшей перспективе стать его женой, обрушится на меня. А не на старого интригана от космического судостроения. Так что с этим вот внутренним объемом всё понятно. И что-то мне подсказывает, что прилегающие к нему непосредственно секторы станут очень скоро самыми дорогими на всей станции. Наверное, даже дороже, чем в диспетчерских модулях, хотя там всё больше площадей занимают службы.

Конечно, с точки зрения конструкции от подвижных частей будем уходить. Точнее, уже ушли, потому как Тер, как и я, придерживается мнения, что чем больше подвижных соединений, тем конструкция ненадежней. Оно, может, и не самое правильное, но в его жизненности что он, что я убедиться за жизнь во фронтире уже успели. Поэтому внутренняя гравитация центрального сегмента «Муха» уже сейчас поддерживается установленными установками разновекторной направленности, а края этой трубы дополнительно оборудованы эмиттерами силового поля, как в ангарах истребителей на наших носителях. Да, еще есть аварийные переборки, тоже такого же типа — станция же космический объект, и от взрывной разгерметизации приходится, хочешь-не хочешь, но страховаться.