Станция не может резко ускоряться и тормозить, иначе вначале не выдержат ее несущие конструкции, на это элементарно не рассчитанные. Потом рванут термоядерные реакторы, поймав момент смещения фазы рабочего тела под действием силы инерции, которую для таких объемов очень сложно погасить и стабилизировать. Собственно, корабельные реакторы вплоть до шестого поколения как раз и отличаются от станционных тем, что в них всё стабилизировано и находится в постоянном равновесии за счет кучи всевозможных антигравитационных векторно-круговых компенсаторов, в том числе и гасителей инерции на основе установки маршевых двигателей, ну и дополнительных силовых полей, которых в горячей части просто море. Всё это и сжирает, как ненасытная черная дыра, до девяноста пяти процентов, а зачастую и больше, от вырабатываемого силовыми установками подобного типа КПД. Начиная с седьмого-восьмого поколения технология заметно меняется и совершенствуется, но еще не критично, а вот уже с десятого разница становится очень уж заметной… Этим и обусловлено превосходство флотов центральных миров над периферийными империями. Тут даже за примером ходить не нужно далеко — сполотский щит на «Атилле»: достоверно неизвестно, но по совокупности характеристик находится между девятым и десятым поколением. Дальше что-либо пояснять, наверное, и не надо, и так всё понятно становится. Нам бы таких штук пять еще, и даже не знаю, как после такого стал бы вести себя, не иначе как сумасбродным тираном ресурсного сектора, не иначе. Потому как побить оснащенную такими щитами мобильную эскадру тяжелых кораблей — задача совсем не тривиальная и, мягко говоря, сложно выполнимая силами корпоратских флотов.
Но, возвращаясь из влажных мечт в реалии… Понятное дело, что станционные термоядерные реакторы, которые всего этого великолепия в подобном чудовищном объеме лишены, ибо просты и относительно примитивны, не только дешевле, но и в несколько раз эффективнее, хоть и сильно ограничены в сфере применения. Это знают все, понимают все и пользуются все. И именно поэтому «Муха» приближалась к матке-станции кочевников так неторопливо и даже вальяжно. И если бы случилось так, что наши противники не планировали провернуть тот же финт, но уже с нами, то у нас ничего бы и не вышло.
А так станции столкнулись своими сверхмощными силовыми полями, как какие-нибудь бараны, и оба поля лопнули, словно мыльные пузыри, одно сразу, другое после вспомогательного бортового залпа. Конечно, противник не мог не учесть, что у нас есть второй щит от присоединенной станции «Кей-Связи», поэтому оставшиеся четырнадцать огромных кораблей сразу же и одновременно набросились всей своей огневой мощью на «Муху». При этом прорыв «Атиллы» и ордера из тяжелых кораблей, окутавшийся щитами, элементарно не предугадали, оставив в самом начале практически безнаказанным. Что понятно, потому как атаковать в такой ситуации будут только не вполне нормальные люди — нормальные бы попрятались в тень диспетчерских модулей и ждали бы восстановления силовых полей, не подставляясь под удар целого флота… Как-то резко в пространстве возникла призрачная стена, отсекая от потока плазмы и лучей побитую броню «Мухи» — запустился резервный модуль «Крепость», а вот десант на матку-станцию кочевников уже вовсю высаживался под прикрытием щитов «Атиллы» и оборонного ордера «Советника» с держащимися в его тени близнецами. Вторая партия дроидов была сейчас на «Аметисте», который, будучи не таким «толстым», как раз и держался сейчас в тени нашей станции. А «Муха» медленно, но верно приближалась к пятикилометровой матке, потерявшей основной щит и вроде бы даже запустившей свой корабельный, но его легко подавили линкор с тяжелыми крейсерами и стацтонарные орудия — наша станция отмалчиваться не собиралась и ожесточенно отстреливалась из всех стволов, не жалея особо накопитель, вынося не только щиты пятерке трехкилометровых бронированных бутонов, но и активно прикрывая ушедшую вперед броненосную группу. И, конечно же, под таким давлением очень скоро потеряла и второй щит. Всё же одновременное давление со всех сторон со сверхтяжёлыми кораблями, пошедшими на штурм, штука такая… Опасная штука.
Понятное дело, если бы ситуация складывалась только так, то и мы действовали бы совсем иначе и уж точно не лезли бы вперед всем скопом. Но она сложилась именно так, как сложилась… Через каких-то семь секунд «Муху» прикрыл третий щит от спасенного-освобожденного нами в последнем рейде диспетчерского модуля корпоратов. Он, как и все станционные щиты, сомкнулся на расстоянии около тридцати километров от самого своего генератора и вынесенных на броню эмиттеров, закрывая в свою скорлупу как весь наш флот, так и легкие солы кочевников, что ринулись к обшивке, когда щит упал. Чтобы здесь встретиться с тяжелым крейсером, который мы реквизировали у корпоратов, в ордере легких и средних крейсеров и сотнями набросившихся на них «Пчелок» и «Шмелей». Решающая битва за доминирование в отдельно взятой системе началась.
— Приготовится, — коротко бросил я в командный канал, кивнул напряженно и взволнованно смотрящей на меня Лиине и погрузился в пилотскую капсулу. Только теперь это не моя привычная уже скорлупка, похожая на саркофаг, нет. Теперь это здоровенная адмиральская капсула от списанного флагмана Его Императорского Величества двадцать первого флота Империи Аратан с пафосным именем «Сияние», которую под громогласные апплодисменты вручил мне штаб флота как признание моей нестандартной, но, несомненно, эффективной манеры ведения войны. Что в данный момент я в очередной раз был намерен подтвердить.
«Муха» уже почти замедлилась и сейчас занималась выравниванием угловых скоростей относительно матки-станции. А потом она снимет на некоторое время часть щита, чтобы поглотить под него патикилометровый бутон, а после снова врубит, но уже замкнув над ним свою прозрачную скорлупу. Тогда начнется основная десантная операция. Но вот всё это время без полноценного щита еще надо будет пережить. И для этого наша ударная броненосная группа сейчас должна сделать то, от чего сражаться кочевникам резко расхочется.
— Боб, твоя очередь, — ушло сообщение в командный канал, а внутри сферы щита класса «Крепость» нашей станции сомкнулся шар малого щита, отходящего от контура «Мухи» только на считанные сотни метров… Зажегся мобильный щит малого диспетчерского модуля Боба и остальных ребят с Пиона. А полноценное станционное силовое поле в тот же миг на нашем участке, который так половина от всей его площади, погасло, не дойдя до висящего над станцией кочевников ордера и до нее самой каких-то пары сотен метров.
Возможно, именно на такой расклад рассчитывали стратеги-старейшины кочевников, не знаю. Но в моем плане, который был детально разложен по полочкам и детализирован штабом флота по всем правилам аратанской военной науки, это был самый тонкий и откровенно неоднозначный момент. Если кочевники сейчас, наплевав на всё, навалятся всем скопом и ринутся в прореху, нам придется туго. Да, им для этого каким-то образом предстоит перегруппироваться, и это непросто. Но вот малые корабли бросить вперед буквально «на убой» они вполне себе могут. Я бы на их месте так сделал, поэтому прямо сейчас ордер тяжелых кораблей разворачивался, расходясь в стороны и перекрывая открытый участок. В который, как и предполагалось, тут же сунулась одна из маток — очень рискованный маневр, учитывая ограниченность пространства.
Щит «Скифа» просел уже до половины, атакуемый с нижней полусферы маткой-станцией кочевников. «Советник» тоже потерял почти восемьдесят процентов, блокируя огонь сразу нескольких маток в атакующем порядке. И поверх всего этого то и дело сверкали красные вспышки разрядов орудий «Мухи», что сейчас прямо в этот момент полностью разрядились в ту, что сунулась в прореху щита и была ближайшей, снеся щит и располосовав бронированную шкуру рваным глубоким шрамом. Повинуясь беззвучной команде, близнецы отработанным маневром вышли из-за туши линкора и разрядились в подстреленную матку серией залпов, ополовинив накопители. Корма гигантского бутона окрасилась вспышками, корабль потерял управление и стал заваливаться на щит уже подтянувшегося и почти перестроившегося товарища. И тут «Муха» снова разразилась залпом, сорвав щит уже с него. При этом под непрерывным огнем «Советник» своего поля тоже лишился и сейчас отходил вниз, под прикрытие потрепанного «Скифа», а «Сармат» перестраивался, чтобы перекрыть своим полем сектор его обстрела.
Залп. Полный залп обоих тяжелых крейсеров опустошил их накопители, а орудия главного калибра отправил охлаждаться. Однако вторая матка также потеряла движки, а вырвавшееся сбоку пламя говорило о разрушении одного из реакторов. Ну что же, господа кочевники, самое время отойти, расклад явно не в вашу пользу: семь поврежденных, потерявших щиты материнских кораблей и штурмуемая матка-станция против исполосованных багровеющими расплавами брони шрамами трех избитых, но далеко не подавленных наших тяжей… Щит «Мухи» сомкнулся, отсекая наши корабли и обе станции от безжалостного ливня плазмы, что до последнего пытался сломить ордер. Всё, теперь глухая оборона, а «Скиф», «Сармат» и буквально измочаленный «Советник» отправляются в ремонт, даже «Атилла» меньше пострадал… Хотя все орудия удалось сохранить, отчасти благодаря установке на них отдельных модулей силовых щитов. Отчасти благодаря тому, что корабли подставляли под обстрел бронированные бока и разворачивались только перед залпом. И все равно, даже сражаясь от обороны, если это вот всё можно так назвать, мы хорошо вдарили орде. Еще бы быстрее привести в порядок хотя бы пару тяжей, тогда, возможно, эти семь побитых и дрейфующих сейчас в разных направлениях бутонов удастся даже добить…
…Штурм корабля-станции проходил очень тяжело и с огромными потерями. Благо пока они почти все приходились на дроидов, но если дело так пойдет и дальше, то под конец придется наравне с роботизированными подразделениями использовать и банальные пехотные, укомплектованные добровольцами. Вот тогда именно человеческих потерь будет просто море… Хотя и сейчас их немало, что в составе экипажей крупных кораблей, что истребителей. Я даже статистику не хотел смотреть, висящую сейчас у меня перед глазами, просто не желал воспринимать. Не сейчас, не на переломном моменте, когда надо сосредоточиться на решении задачи. А если цифры увижу, то знаю себя, точно начну рефлексировать на потери. Даже если у нас их количество просто меркнет в сравнении с прогнозируемыми цифрами потерь кланов кочевников. Ведь насколько я и все наши знаем, каждый корабль-матка — это своего рода улей, в котором обитают, рождаются и умирают тысячи, если не десятки тысяч разумных. После таких вот повреждений множество из них должны были получить несовместимые с продолжением жизни повреждения. И неважно, насколько их тела видоизменены или аугментированы, — под проникающим высокоэнергетическим лучом или под вырвавшейся плазмой реактора не особо-то и поживешь. Да, если посмотреть фактам в лицо — это геноцид. Но вот тогда встает такой вопрос: можно ли называть геноцидом то, что сделал, обороняясь на своей собственной территории, по отношению к вторженцам, пришедшим всех и вся тут в удобрение превратить? Вот философ, блин, опять в рефлексию скатился! Нужно завязывать с этим…
Штурм продолжался, корабли, облепленные ремонтными дронами, как могли восстанавливались, матка-станция периодически стреляла по «Мухе», чтобы плазма ее зарядов расплывалась по щиту модуля Боба. А остальные кочевники снова отходили от нас подальше, причем три материнских корабля так и остались болтаться на приличном отдалении от нашей станции, куда лучевые орудия хоть и добивают, но вот повреждений уже толком не наносят, поэтому палить на такие расстояния — это просто топливо зря жечь, его-то на залп надо столько же, сколько и всегда. Ну и ресурс тратится, он хоть и большой, но всё равно палить в пустоту, его сжигая, жалко. «Скиф» и «Гунн», наш третий тяжелый крейсер, бывший корпоратский, выдвинулись из-под щита и в рое «Шмелей» средним ходом пошли их доивать по одной. Геноцид не геноцид, а добить противника надо, иначе они тут подремонтируются и потом снова на нас же и насядут. Допустить такого решительно нельзя, поэтому мыслям о гуманизме будем предаваться в мирное время, а пока надо доделать грязную, но нужную работу.
Первую матку, что была, по оценке, повреждена меньше всех, добили довольно быстро, а потом сопровождали буксиры, транспортирующие еще взрывающийся кое-где остов к «Мухе» на переработку. Конечно, это будет не сразу, но пусть пока там прогорит и взорвется всё, что может, пока эта груда металла и пластика будет болтаться недалеко от нашей станции под прицелом орудий. Ее все равно в переработку пускать, так что, считай, всё переплавят и уже потом в виде брони или еще каких изделий в дело пустят. То же самое ждет и вторую, и третью — дать ресурсам зря пропадать я не намерен. А штурмовать их после таких потерь со станцией, которая еще и не взята, я даже не особо и собираюсь, всё сопротивление будем гасить залпами корабельных орудий.
Передача пришла с Пируса и адресована была персонально мне, причем закодирована была личным мнемокодом Пилли, так что понятно, что как минимум на ее знакомцев отправители вышли, проявив крайне серьезный подход и настрой.
— Охренеть… Да, так у вас полагается говорить в таких случаях? — блондинка вопросительно на меня глянула, но это все равно не исключало того, что она была удивлена на грани шока, просто как нормальная корпоратша привыкла держать лицо. В отличии от меня, который чуть ли не рот раскрыл от проявленной щедрости. А там, где щедрость, там непременно непомерный, просто огромный ничем не прикрытый риск. Это я понимал, поэтому пасть захлопнул, пока Лиина не сунула туда свой пальчик. Она вот сидит в соседнем кресле и тоже изучает список, и по мере прочтения глаза у нее тоже становятся все круглее и круглее. Чуть дальше чешет седой затылок Тер Тогот… А Анну мы от греха подальше на это совещание не позвали, потому что даже Парм малек ошалел и сейчас расхаживает где-то за мной из стороны в сторону и думает, как объять необъятное.
— Мне же не одному кажется, что всё, что получится, надо брать?
Вот на такую вполне себе невинную фразу все, кроме Тогота и Парма, посмотрели на меня как на умалишенного. Тогот только хмыкнул, мол, не сомневался в тебе, а Прам явно не понял, куда я клоню.
А тут всё просто, с Пируса нам прислали полный список оставшихся орбитальных производств, включая и двигателестроительные, и производства силовых полей разных классов. Целые комплексы полного цикла производства или же части производственных цепочек десятков и сотен корпораций. Начиная от здоровенных платформ и заканчивая вполне себе компактными малыми станциями… Всё это висело на орбите планет системы и готовилось к обороне, а поскольку только единицы из них были оборудованы действительно мощными силовыми щитами типа «Крепости» или аналогов, то при вторжении всё это богатство уйдет именно тем, кому вот никак не хочется и кто именно за такими вот плюшками в нашествие и пошел — кланам кочевников. И сразу встает закономерный вопрос: почему корпорации всё это не вывезли?
— Потому что станций много, корпораций еще больше, а свободных межсистемников, не говоря уже о вот таких, как у нас, буксирах, не так уж и много. Но самое ценное, будь уверен, точно вывезут, — ответила Пилли. — Я считаю, что это замануха для таких, как мы, владельцев свободных станций и наёмников всех мастей…
И правильно считает, потому как предложение прямо гласило: всё, что сможете защитить или отбить, можете забрать себе. Правительство даже коды доступа и контроля гарантирует к передаче. И это я даже не представляю, как назвать… Ведь как ни крути, но чтобы забрать свое вновь занятое и удерживаемое имущество, еще в самом процессе нужно будет помочь планете отбиться. Не говоря уже о том, чтобы забрать, как планетарное правительство милостиво позволяет… Ну а как же, бесплатный и самый вкусный сыр всегда у нас в одном месте. Уж кому-кому, а мне ли не знать.
Но Пирус далеко, а вот побитые, но совсем не фатально кочевники от нас никуда не делись. Да, осталось их всего десять материнских кораблей, некоторые так даже не просто неслабо, а прямо сильно потрепанные. Но всё же это очень немаленькая сила. Жалко, вот нашим кораблям эта атака тоже тяжело досталась, иначе можно было бы сейчас крейсировать им по флангам и, пользуясь большей подвижностью нашей броненосной группы, гадить вторженцам весьма чувствительно. Но вот нет, сидим и не отсвечиваем недели две как минимум, потому как все производственные мощности и так загружены, причем еще более не ждущими, чем ремонт флота, проектами. Казалось бы, что может быть важнее? Мне вот на такой вопрос дружно ответили: станция. Потому как если диспетчерские модули смогли состыковать между собой и протянуть там везде и закольцевать кучу энерговодов, то это еще не значит, что кучу всего не надо переделать. И делать это надо не откладывая, потому как вдруг новый штурм, а у нас… В общем, всё надо пересчитывать и перекраивать, и делать это с умом и по разработанному проекту, а для него нужны «костыли», которые сейчас лихорадочно и производятся.
Поэтому флот обслуживается преимущественно собственными силами и по моему разумению, потому как Тогот занят станцией, как и большая часть инженерной команды. И, конечно же, я не мог не думать о Пирусе, вернее, о его модульных орбитальных заводах, которые вполне могли стать моими. Единственный момент меня только смущал: моими-то они станут, но с огромной долей вероятности посмертно. Ну да, не в первый и даже не во второй раз… Но как-то в этот раз стремно даже и без задора как-то. Опять же, жена, ребенок, вторая жена, любовница в конце концов. Не знаю даже, но, видимо, эти якоря меня от откровенного безрассудства удерживают. Поэтому, скорее всего, обойдутся пирусские корпораты без меня — захвачу производства где-нибудь в другом месте. Потом как-нибудь…
Собственно, за щитами мы в таком вот подвешенном состоянии успели просидеть порядка двадцати дней, когда в системе началось очередное движение. И я от всей души, в кои-то веки, порадовался за корпоратов. Потому как, видимо, ситуация на Бире складывалась как минимум патовая, а скорее даже совсем не в пользу кочевой орды. Вывод напрашивался сам собой, исходя из того, что все потрепанные корабли кланов, что огромные, что просто большие, что малые, все дружно собрались и поковыляли к точке перехода, что вела конкретно по направлению к Бире… Получается, мы тут барахтаемся, превозмогаем, понимаете ли, сейчас вот сидим чинимся лихорадочно и к очередной пакости попутно готовимся, а судьба всего сектора в это время решается где-то там далеко на орбитах аграрной планеты. Даже немного обидно было бы, если бы не вот эта возобновившаяся миграция и снятие осады с «Мухи». Тут ведь если всё в комплексе рассматривать и учитывать сообщение с Пируса, то всё, что на Бире происходит сейчас, — это совсем не основной удар кочевой орды, а значит, у сводных сил корпоратов есть все шансы отбиться и откусаться. И это же означает, что если я там со своей эскадрой не появлюсь до момента окончания всех этих разборок, то окончательно своим мне тут точно не быть. И плевать, что формально мы торчим в осаде, которая, впрочем, вот прямо сейчас рассасывается, как сахар в чае, — равным может быть только тот, кто либо сражался в одном строю, либо отвешал по полной всем вне его. До того, чтобы отвешать всем, нам еще очень далеко, поэтому хочется или нет, но придется в аврале закончить с действительно серьезными повреждениями, а дальше свернуть текущий ремонт и стартовать воевать уже туда. Ибо политическая необходимость, будь она неладна. Эх, женушка-жена, на кого ты меня оставила, барахтаться одного в этих мутных политических водах… Как бы здорово было, если бы ты была рядом и мы вместе причиняли добро и несли счастье всем окружающим нас несогласным! А если бы еще и с дополнительной пятеркой сполотских щитов почти десятого поколения, то вообще, наверное, счастье было бы.
— Я даже не знаю теперь, кто в нашем пари победитель… — Вилиман Тималин был несколько удивлен, просматривая аналитический отчет службы внешней разведки Империи. А его закадычный и, наверное, единственный друг, вечный полковник Нолон, сидел рядом и откровенно ухмылялся.
— Видимо, Ивена, — иронично заметил Нолон и махнул официанту подать очередной бокал с напитком. Они снова были на приеме и снова развлекались ничего не значащими шутками и пари — в последние месяцы Император проявлял явный интерес к управлению государством, что позволило наследнику престола лишний раз проводить время с семьей и вот с этим вот многоюродным братцем-собутыльником-напарником-оппонентом, которого теперь просто не отпускал от себя далеко. Уж что-что, а то, что надо непременно пользоваться моментом, когда бремя власти хоть на время, но снизило давление на тебя, Вилиман Тилиман усвоил твердо и пользовался, надо сказать, умело.
— Разумеется, она главный бенефициар — это даже не обсуждается… Я о том, кто первый попытается перетянуть Никола на свою сторону. И выходит, что первыми стали сполоты. Так лихо и так грубо обошли на повороте и отца, и аварцев, и нивэйских торгашей. Поспорим, что сделает наш Император?
— Думаю, Его Императорское Величество даст Николу титул и… — Нолон поболтал пузатым бокалом. — Будет ворчать, но вернет жену с целым корпусом гвардии и филиалом имперской академии. Я бы так сделал, аналитики СБ считают так же…
— Хм… Звучит очень последовательно, но банально. Думаю, отец придумает что-то куда как более интересное и неожиданное. И меня пугает это самое «неожиданное» в контексте Императора и Никола, как бы оно не породило что-то еще более… — наследник повел рукой, показывая, что этого самого более может быть чересчур много. И вообще, хотелось бы не таких развлечений. — И вот мне подумалось, а не хочет ли обычный полковник службы безопасности империи в компании одного заштатного капитана первого ранга сопроводить на свидание с мужем одну небезызвестную им обоим особу? Там все же и Парм, тоже не совсем чужой человек, хоть и совсем дальний родственник.
Нолон в один миг подобрался, протрезвел и даже, наверное, немного побелел.
— Ты сдурел, Вилим⁉
— Вот я знал, что тебе понравится! Отец может придумывать что угодно, но разбрасываться талантливыми флотоводцами Империя не должна. Так что попробую вернуть Николу жену — она сама по себе гарантия его лояльности. Поэтому не вижу ни одной причины против незначительной поблажки.
— Это всё прекрасно, но там же война, Вилим. Я не мо…
— Я, наверное, неправильно выразился, Тиг. Это не предложение к обсуждению — это то, что мы будем делать в ближайшее время. Я не знаю, когда еще отец соизволит дать мне еще раз столько времени на отдых, поэтому отказывать себе в таком малом развлечении не намерен.
— Слушаюсь, Ваше Импера…
— Тиг, не паясничай. Лучше сообщи Ивене, чтобы собиралась. Напоминать, что мы отправляемся инкогнито, как ты любишь, надеюсь, не надо?
— Бира в огне! Этот цветущий мир героически сдерживает натиск орд космических падальщиков. Объединенный корпоративный флот занял оборону вокруг планеты, но некоторые обстрелы все же прорываются до нее. Сил откровенно с трудом хватает для купирования этой угрозы… Вон там, смотрите, прямо сейчас и отсюда можно увидеть огромный разрыв на орбите — это, возможно, одна из маток кочевников, а может, и станций героических защитников… — Визор съехал, масштабируя картинку, и теперь трансляция охватывала целый участок неба планеты, на котором вспухал ярко-красный клубок взрыва. Передача велась по отдельному каналу направленной передачи, что очень дорого и затратно, хотя связь с Содружеством вторженцам заблокировать в этот раз не удалось. Поэтому поточная передача велась визуальным рядом по старинке, чтобы было и зрелищно, и «весило» как можно меньше, всё же канал могут в любой момент сузить или вообще перекрыть для нужд обороны. А медиакорпорации совсем не горели желанием, чтобы зритель переключился на конкурентов. Поэтому пусть хоть так, зато через четыре часа, но эфир увидят в Федерации. Где он, разумеется, пойдет как эксклюзив и вообще чуть ли не поточная передача в реальном времени… Возле разошедшихся клубков взрывов на орбите промелькнули вытянутые черные силуэты, смещаясь дальше и дальше, сея на своем пути смерть и разрушение, вот только кому?
— Срочная новость! Мне только что сообщили из пресс-службы планетарной обороны, что вышедшая из гипера эскадра совершила головокружительный прыжок из точки перехода прямо к орбите планеты и обрушилась на матку-станцию кланов… Секундочку, уточняют… Это «Железный флот»!! Безумный хозяин Мухи пришел нам на помощь!
…Пока Лиина на мостике, сжав зубы, контролирует, как медицинские дроиды перекладывают потерявшего сознание после проводки прыжка всей эскадры Фила в стазис-капсулу и несут в медотсек. Пилли на «Мухе», закусив губу, пересчитывает риски и прогнозирует котировки, глядя на трансляцию репортажа по восстановившейся со снятием осады со станции связи… Где-то в Империи, во дворце на цветущей планете, перед огромным экраном стоит Ивена ан Талан, сложив руки на большой уже живот. Она видит эти вытянутые черные силуэты. Она слышит дрожащий от напряжения и восторга голос журналиста. Она понимает, кто именно, плюнув на всю военную науку, совершил этот «головокружительный прыжок». И по её щеке скатывается одна-единственная слеза…