Ну конечно же, нормально добраться до дома нам мешали. Правда, не очень сильно и не очень часто. Один раз мы просто расстреляли ордер из пары десятков кораблей, аналогов крейсеров в видении кочевников… Звучит, конечно, громко, но простой крейсер по мощности вооружения и бронированию, как и по емкости силового щита, даже близко не сопоставим с тяжелым. Да и по размерам тоже. Тяжелый крейсер — это такой подвижный недолинкор с мощным вооружением и обычно щитом, а вот с бронированием у них всё, как правило, не очень. Ну, в нашем случае всё не совсем так, потому что близнецов я забронировал, насколько позволила автономность, но до линкоров им всё равно далеко. И у нас еще один тяж теперь появился, да еще носители со злыми «Шмелями» и вообще линкор. В общем, крейсера кочевников всё правильно поняли и побитые, но не сломленные свалили за ближайшую планету, видимо, к организованной оперативной базе на основании очередной матки.
А вот второй раз мы нарвались уже при разгоне в нашу домашнюю систему на матку, идущую из нее. Искин мгновенно ее опознал, и эскадра со всем удовольствием принялась крошить ее охранение, с методичностью комбайна прибирая малые корабли и… На матке гарантированно не ожидали, что мы пройдем мимо, не вступая в заведомо проигранный ей бой, и после длительного разгона, станцию-то надо толкать до совсем другой скорости, чем остальной флот, прыгнули уже домой. Не знаю, что там о себе те ребята подумали, но они тут были совсем не при чем. У нас по расчетам все было четко подогнано: и точка входа, и скорость, и, главное, выход уже в нашей системе. Все плюс-минус было прикинуто еще заранее, и что я, что Парм должны были придерживаться составленного совместно искинами станции и флота графика.
Тут ведь, в сущности, всё достаточно просто. Каждая станция всегда оборудуется небольшими маневровыми двигателями, они не позволяют ей носиться по системе, как какой-нибудь корабль, из-за их именно маломощности и особенности работы. Что и к лучшему, исходя из особенностей функционирования классических термоядерных реакторов. Повторюсь, вся вот эта возня с буксирами — это реальный риск, и оправдан он только в случае, когда деваться-то уже и некуда, ну или вроде как всё просчитали и должно сработать. Но передвигаться по системе, менять орбиту или положение в плоскости, без чего жизнь космического объекта в принципе невозможна, призваны делать эти самые маневровые. Сейчас вот они, например, должны были вытолкать «Муху» довольно близко к точке входа в систему. И если всё пошло по плану и станция дрейфует, как и запланировано, то мы должны выйти не так-то от нее и далеко. Если в это время будет идти на нее атака, то может статься, что мы снова сможем провернуть наш старый добрый трюк с зажиманием между молотом и наковальней пары материнских кораблей. Причем будет все это проходить при выгодном нам курсе под щит станции, а значит, и емкость накопителей можно будет не экономить… Да, если финт удастся, кочевники надолго запомнят день возвращения хозяина «Мухи». Ну а если нет, то мы просто быстрее подведем новый диспетчерский модуль для последующей интеграции. И так и так мы в плюсе, на что и уповаю. И связью не воспользуешься, потому как расстояния тут большие между системами, и корабельные передатчики элементарно не добивают. А достать где-то нормальный эскадренный ретранслятор у нас как-то и не вышло — штука дорогая и сложная, и у корпоратов из-за этого не в почете. Они же не имперский флот, чтобы хочется — не хочется, а дорогущее оборудование на эскадренный флагман ставь.
Итак, мы в полной готовности вывалились в обычное пространство, мгновенно окутавшись щитами и готовые громить всех и вся в ближайшем радиусе. Но жестокая реальность снова внесла свои коррективы — «Муха» была недалеко, а вот ни одного корабля кочевников в ближайшем радиусе не наблюдалось. Зато на краю системы, на противоположном краю, где была другая точка входа-выхода для прыжка в смежную систему, кучковалось аж пятнадцать материнских кораблей с явно не самыми дружелюбными намерениями. То есть вроде как всё проходит по плану, но осадочек-то, как говорится, остается. Что с ними, с пятнадцатью-то, делать-то теперь?
А после того как наладилась связь со станцией и сенсоры смогли собрать, а искины обобщить полную картину, расклад становился откровенно патовый. Кочевники там кучковались не просто так, а заняли позиции по сфере, в центре которой находился здоровенный бутонообразный корабль длиной аж в пять километров. И вот он, судя по показаниям искина станции и отчетам Парма, стоит там уже вот как четвертые стандартные сутки и никаких особо агрессивных действий не проявляет… Парм вот, мыслящий категориями флота, отнесся с подозрением, искины все логически пришли к закономерным выводам, а я так сразу же, без анализа или флотского опыта, но пятой точкой в одно мгновение понял, что делается там ни много ни мало, а запуск старых, возможно, много десятков лет законсервированных термоядерных реакторов. И делают наши противники это для того, чтобы запустить там свой щит класса «Крепость»… Самое время повторить ранее уже неоднократно озвученный мной вопрос, просто в несколько новой интерпретации: что мы будем делать в одной системе со станцией кочевников и кучей маток?
— Господа офицеры, объявляю совещание открытым, — проговорил я, поудобнее устраиваясь в широком командорском кресле в одном из множества залов центра управления станции. — Предлагаю обсудить ситуацию в свободном формате, чтобы по возможности выработать наиболее адекватное решение. Шлим, прошу.
Над большим столом, за которым мы все и сидели, тут же появилась объемная проекция системы в реальном времени и куча данных телеметрии, которая сыпалась нескончаемым потоком и расшифровывалась, в том числе и при обращении к ней через нейросеть.
— Ну что же, друзья… Не побоюсь этого слова, но, судя по всему, мы в распрекрасной заднице! — выдал Тер на правах самого моего главного заместителя и вообще компаньона. Анна при этом умудрялась одновременно держать покерфейс и грозить своему жениху всеми карами египетскими исключительно движениями зрачков и уголков глаз. Ну, мол, чтобы не позорил ее, такую всю нашу важную коммодору, перед уважаемыми серьезными людьми. Ага, передо мной и Пармом в особенности. Вот мы типа с Тоготом не пили ни разу… Однако, если к словам не придираться, то Тер, несомненно, прав. Вот только задница заднице рознь…
— Логичнее всего было бы атаковать, — поскольку остальные пока не особо горели желанием высказывать здравые предложения, Терен Парм решил сразу выдать суицидальные. Впрочем, судя по кислым лицам присутствующих и непонятной реакции искинов, которые принялись слать мне статистику вычислений в сообщениях на нейросеть, логику адмирала пока никто толком не обдумывал. Наверное, даже сам Парм, выдавший экспромт, потому как он сам взглянул на меня в ожидании поддержки. И это тоже понятно, потому как результаты нашего рейда доподлинно были неизвестны, а что-то планировать с одним только известным параметром из множества — на это даже я не вдруг решусь. Не то что отлаженная машина флотской службы. Однако что-то они всё же придумали… — Я не знаю, сколько у нашего противника щитов стационарного класса, но вряд ли больше двух… А скорее всего, один.
В подтверждении предположения Парм вывел на проекцию уже поступившее ему свежее аналитическое заключение группы искинов станции, в котором были учтены как скорость запуска термоядерных реакторов, так и общее время и в целом отклик на сенсорное прощупывание самого крупного корабля кочевников. И по всему выходило, что минимум один щит класса «Крепость» они при любом раскладе развернут. Процентов двадцать отводилось, что смогут запустить и второй… А дальше всё, вероятность того, что у противника будет три щита, равнялась нулю. С результатами я был согласен, потому как думал так же, а вот сама методика их определения была немного непонятна. Но тут уж ничего не поделаешь — штабная аналитика вещь сама в себе и для простых смертных понятна и доступна весьма условно. Поэтому надо радоваться, что мое мнение и результаты эвристических вычислений вообще совпали. И вот тут уже пятьдесят на пятьдесят: либо я реально в теме и начал понимать, что почем… Либо я просто в очередной раз наплодил кучу ошибок, и погрешность в итоге привела меня к правильному результату вопреки, а не благодаря.
— А у нас будет три щита… — потянул Тогот, и мы друг другу синхронно кивнули. Парм на это посмотрел и только ухмыльнулся. Анна и остальные офицеры еще не в полном объеме осознали только что сказанное… Точнее, про щиты они поняли, что замучаются нас продавливать, но вот щиты же это не только защитное поле. Серега вот вроде сооброзил и хотел было уже поинтересоваться, когда в дискуссию вступила первая из всех понявшая суть дела Пилли. А она, на минуточку, совсем не технарь. Зато экономист…
— Технически, мы можем переместить станцию на низкую орбиту газового гиганта. Тогда даже в случае прямой атаки и продолжающейся осады никто не сможет помешать добыче топлива.
Во-о-о-от! В войне, может, Пилли ничего не понимает, зато в экономике сечет лучше всех нас вместе взятых. А там четкая связь: силовое поле — реактор — топливо. Зависимость прямая, и чем больше одного, тем больше потребуется и другого, но на орбите газового гиганта кто сможет помешать добыче? Да никто, потому как всё простреливается орудиями станции от и до. Станции, которая запустила все термоядерные реакторы на полную мощность и не испытывает ровным счетом никаких проблем с топливом. В общем, да, может, мы себя сами и запрем на орбите, да. Но вот и выкурить нас будет крайне сложно. Остается только один неразрешенный момент, как из такой позиции нам потом самим выбраться, ведь если кочевники не уйдут, то осада может сильно затянуться…
Самое интересное, что это было реально реализуемое решение. У нас для этого было решительно всё: от буксиров и до устанавливаемой сейчас прямо в процессе транспортировки очередной секции, а точнее диспетчерского модуля станции. Исправного модуля с полностью рабочими реакторами и щитом! Ну и весь наш флот рядом. Корабли на текущем обслуживании, ну насколько это возможно в условиях всех этих пертурбаций, стайкой перемещаются по системе со скоростью работающих в синхронизации движков буксиров. Вот посмотришь на такую картину и даже не вдруг скажешь, кто здесь кочевники. Потому как те так и висели неподвижно всё в той же точке — видать, запустить остановленные много лет назад свои искусственные солнца не получалось. А может, получалось, но сама технология требовала длительного запуска, кто их, этих явных обладателей самобытной логики, разберет.
Как бы то ни было, но в итоге одновременно произошло сразу несколько событий: первое — это мы достигли расчетной точки на орбите, выровняли скорости и развернули локальную добычу в верхних слоях атмосферы. Да, выхлоп совсем не тот, что из породы, но зато постоянный. И пусть пока полноценного потока не получалось, но и мы только примериваемся. Тем более и переработка газам нужна минимальная.
Второе. Как нетрудно догадаться, это наконец замерцавший над самой крупной маткой пузырь силового щита станционного класса. И да, судя по тому, с какой скоростью она начала движение, то мы имеем дело с настоящим раритетом, и не по корпусу, а по начинке. Если так всё и дальше будет продолжаться, то, может, мы и не раз и не два, но что-нибудь придумаем, пока превращенный в станцию корабль до нас доберётся.
Ну и третье — орда кочевников добралась до Биры и встретилась с порядками сводных флотов корпораций. Данных толком не было, так как дальнюю связь начавшиеся активные боевые действия в узловой системе снова перекрыли. Одно было понятно — набег перешел в новую стадию. И от успеха обороны этой, в общем-то, не особо примечательной сельскохозяйственной планеты будет многое зависеть и у нас здесь, на дальней-дали сырьевой окраины. К примеру, количество маток, которые вместе со станцией сейчас медленно летят нас утюжить. Если Бира быстро падет, то нам придется придумывать, как разобраться с ними и одной внезапно организовавшейся станцией. А вот если корпораты все же смогут показать этим детям космоса самый настоящий оскал капитализма… Вот тогда в сторону Биры потянутся вереницы караванов из всего того, что до времени оставалось, блокируя не взятые еще станции и астероидные поселения. Астероид же по сути та же станция, только масса там такая, что орбиту уже занятую не вдруг и сменишь, не то что по системе свободно перемещаться. Конечно, старые астероидные базы выпотрошены настолько, бывает, что под собственным весом от центробежной силы разрушаются, потому как всё же не станция, рассчитанная и собранная по конструкции, а хаотичное нагромождение сонма залов и туннелей в горной породе, со всеми вытекающими. С ними вообще ситуация интересная, и их тоже в ближайших системах немало, как в последних рейдах выяснилось, да и беженцев с них было тоже прилично, но о них как-нибудь потом. Сейчас других забот с головой хватает.
Короче, мы на максимально возможной безопасной скорости двигались к безымянному газовому гиганту с двумя его спутниками. Кочевники делали ровно то же самое, но со скоростью куда как меньшей, видать, не всё у них там гладко с энергосистемами после долгой консервации. Эскадра время от времени гоняла крейсерский флот вторженцев, те в свою очередь гоняли потом эскадру, собравши по три и более маток в кулак — идиллия просто. Парм даже успокоился и втянулся в процесс, находя в нем успокоение и логику для службы флота как таковой.
Оказывается, нахождение на практически халявном и доступном топливе имеет под собой не только потенциальную экономическую выгоду и кратное улучшение логистики, но и кучу неочевидных проблем. И связаны они прежде всего с тем, что, чтобы добывать это «халявное» сырье, надо, оказывается, тоже приложить массу усилий. Благо это только я этого не учел, зато все остальные прекрасно понимали, о чем речь, и готовились, строили планы, чтобы, когда мы окажемся на заданной орбите, немедленно начать претворять их в жизнь и загружать, загружать и загружать заборные мощности, потому как газ из атмосферы — это никак не твердая порода, его надо во много раз больше. Тогот вон вообще предложил собрать некий эрзац-орбитальный лифт, чтобы через него, как через пуповину, качать газ из атмосферы быстро, дешево и в огромных количествах — всё как мы любим. Но есть нюанс — такая пуповина ограничит подвижность станции, сделав ее потенциально уязвимой при прямой атаке, и сожрет все наши производственные ресурсы на несколько недель вперед. А у нас сейчас есть куда их применить, так что газопровод подождет. Хотя идея не новая и прекрасно отработанная, а значит, будет однозначно принята к реализации. Хотя сейчас у нас наблюдается даже некое разделение переработки топлива и металлов и пластиков со всем остальным.
По сути, сейчас все наши производственные комплексы были заняты тем, что перерабатывали кусок притащенной нами матки и всего остального, что успели затрофеить уже здесь. Куда иначе все эти потерявшие свои прочностные характеристики корпуса девать, не оставлять же такую прорву ресурсов пропадать⁉ Правильно, переплавим и переработаем их уже в свои силовые конструкции и плиты брони для станции и строящихся или обслуживающихся кораблей. Еще перебирали орудия, но те были сплошь настолько устаревшие, что у меня даже возникло невольное уважение к кочевникам, они ведь на таком старье еще и побеждать умудряются — были бы у нас такие пушки, давно бы всё слили.
Мы полностью интегрировали уже третий средний диспетчерский модуль в нашу систему, когда станция-матка кочевников наконец подошла к нам на расстояние, с которого могла в полной мере угрожать «Мухе». Ну а «Муха», в свою очередь, могла угробить ее саму. Пикантность ситуации добавляла явная боязнь более мелких материнских кораблей входить в радиус эффективного поражения наших станционных орудий. И это было понятно, так как у нас не только возросла энерговооруженность после интеграции еще трех станционных термоядерных реакторов, но и самих орудий прилично прибавилось. И, что характерно, эти были не такими уж и старыми.
Вот, глядя на всё вот на это, мы с Пармом и со всем штабом гадали, а в чем, собственно, их хитрый план состоит, если гарантированно победить нас кочевники даже при таком раскладе не могут? Им же только стоит втянуться в рубку, как мы тут же начнем выкидывать кульбиты и жалить адресно по ослабленным участкам… Конечно, остается вариант, что старейшины основных кланов нашествия, что оставили вот этих вот ребят здесь, просто не ожидали от нас такой наглости с притаскиванием и присоединением еще одного среднего диспетчерского модуля. Ну да, мы сами в успехе совсем уверены не были, но планы-то можно было подкорректировать… Или это всё инертность мышления и негибкость механизма принятия решений, помноженные на отсутствие дальней связи? Если так, то нужно этот момент в своих будущих планах тоже учитывать… Текущие, потому как уже в работе и на стадии исполнения.
У нас сейчас уже наштамповано больше трех тысяч боевых дроидов. Самых простых и не особо защищенных и вооруженных. Достаточно сказать, что их напечатали мы сами, чтобы стало понятно: по сути, это пушечное мясо. Смазка для машины войны в ее абордажном проявлении. Еще где-то тысяча полноценно боевых машин производства «ПирусДроид» и остатки былой роскоши — «Гауны» с замененными и перепрошитыми искинами. Ну и население станции под сорок тысяч, если брать с беженцами и временно размещенными, активных… Три с копейками тысячи замороженных, но уже не только детей, но и еще пары сотен непонятных личностей. Непонятных, потому как мы пока никаких радикальных мер, типа урезания пайков, не проводили. И эти несколько сотен сами просили их заморозить до лучших времен.
Вот с этими силами я собирался атаковать. «Муху» же все-таки взяли в осаду и принялись утюжить щиты планомерным давлением как от превратившейся в станцию матки, так и от остальных кораблей кочевников. И давление это было очень неприятным, но не смертельным пока, и больше всего этим и раздражало — ни то ни се. Вроде и бьют нас, а вроде как сами приближаться опасаются, и оттого всё в блок прилетает. Понять-то я понимаю, что точно, видать, отрабатывают полученный приказ по ранее утвержденному плану, но вот разве сами не понимают всю бесперспективность ситуации? Ну сожжем и мы, и они хренову тучу ресурсов, чтобы что, остаться при своих? Очень уж неэкономично всё как-то получается… Думал вот думал и, в общем, решил атаковать сам. Парм после тщательного анализа и моделирования ситуации выдал вполне себе красивый план. Лиис и другие офицеры десантного корпуса, а их у нас теперь тоже прибавилось, пираты же народ адаптивный, мигом просекли, что лучшего момента, чтобы полностью легализоваться, не будет, и массово стали подавать прошения о зачислении в силы самообороны станции. В общем, десантный корпус в целом тоже был за, но со своими поправками… Единственными, кто сильно сомневался, были Тогот и Терм, причем второй — из-за сомнения в том, что медицинского оборудования хватит на всех по итогу пострадавших. Хотя после заявления, что если раненых будет много, то часть из них можно будет заморозить, в том числе и под научным наблюдением, резко переобулся и сейчас сам топил за штурм. А вот Тогот переживал за наши реакторы и делал это вполне обоснованно. Поэтому да, после корректировки плана часть мощностей решили вывести в резерв. А точнее, просто отключив от общей сети, чтобы в случае непредвиденных ситуаций у нас хотя бы два реактора, но оставались рабочими. И да, по плану мы будем атаковать. Как всё время делали до этого и, видимо, как нам заповедано высшими силами. Другого объяснения, почему эта тактика остается единственно верной, у меня нет. Конечно, можно сослаться на квалификацию, но на такой случай у нас есть Парм, который долго думал, анализировал, моделировал… Но придумал в итоге более детальную версию моего спонтанного плана. Карма, видать…
Пузырь силового щита лопнул. Нашего щита… Силовое поле «Мухи» не выдержало столкновения с силовым полем корабля-станции кочевников и схлопнулось, как самый настоящий мыльный пузырь, в одно мгновение и на всем протяжении. И в этот же миг на все наши тяжелые корабли, одним слитным движением метнувшиеся вперед к пятикилометровой туше врага, обрушился целый ливень плазмы и сфокусированного излучения от все это время утюживших нас малых маток. Больно и неприятно, а главное — обидно, когда не можешь ответить, потому как вся энергия накопителей уходит на поддержание емкости щитов… Долгие двенадцать секунд. А потом станция выдала полный залп, а часть нашей эскадры и саму станцию накрыл новый щит, не уступающий классом схлопнувшемуся, но до того сдерживаемый на «малых оборотах». До станции-матки кочевников уже оставались считанные три десятка километров, и у нее щита уже нет, как говорилось, — тоже лопнул, как и наш. Ну да, их щит скаллапсировал, не выдержав перенапряжения от столкновения с нашим, ну и полного залпа «Мухи» до кучи. У нас вот запустился второй, потом еще и третий запустим, если надо будет. А там, гляди, и первый выйдет из коллапса и с матами ремонтных команд сможет запуститься вновь. А у кочевников такого шанса не будет, потому как щит у них оказался один. Да, он был мощнее нашего, без залпа его бы таким маневром свалить не удалось. Но даже если был второй, то и его постигла бы та же судьба. Такую вероятность мы учитывали при планировании операции. Она даже рассматривалась как основная, оттого и держали второй щит мы на низком старте, только впустую энергию тратя, а не в накопители ее сливая для активной работы артиллерии по остальным приблизившимся целям… Ее поддержка нам сейчас в этом рывке сильно бы пригодилась. А так первым под ураганным огнем станции противника да и ближайших маток прорвался к обшивке укрывшийся за емким сполотским щитом «Атилла». Анна сильно вперед вырвалась, настолько, что, когда поле «Мухи» восстановилось, носитель оказался далеко за его пределами. Но ей было плевать, корабль рвался к обшивке пятикилометровой матки, и он ее достиг. Шестисотметровый носитель, сняв нижний сегмент своего щита, буквально прошелся по касательной, притираясь к корпусу кочевника и снося надстройки, высаживая механический десант прямо на его броню. Да, после такого маневра корабль, видимо, уйдет в серьезный ремонт, но вот вырвавшиеся из его ангаров «Шмели», которых было откровенно мало, в отличие от десанта, заполнившего палубы, уже проделали целый ряд прорех в наружной броне корабля-станции, куда сплошным потоком устремилась наша штурмовая машинерия.