Матка прыгнула, и, судя по вектору и возмущению гиперпространства, совсем не в соседнюю систему. А у нас пошло совершенно нездоровое сообщение с Федерацией, Бирой и остальным миром. Я вот надеюсь, там не всякие журналюги трещат на всё Содружество о том, что Никол вот опять обратил орды кочевников вспять. Придурки, к нам пока никто толком и не вторгался… Так решил сунуться, видать, мелкий клан, в попытке поперек большой орды поживиться на неразобранных еще планетах и станциях. Настоящая орда будет позже, и, судя по вектору прыжка, его времени и по эмнациям возмущения гиперпространства, к нам они заявятся через часов двадцать. То есть почти сутки, а то и больше у нас есть, ведь крупному флоту или нескольким флотам одномоментно прыгнуть достаточно проблематично. А вот потом, боюсь, связь нам тоже заглушат. Маток на Бегазе было до хрена, даже точно и не вспомню сколько… Вот и с чего бы нам надеяться отделаться одной?
Сколько часов прошло? Ну, может, чуть меньше первоначального прогноза… Вот дожили, даже с нейросетью сверяться лень. Как всегда, переход в нашу систему засекли заранее. Это вообще не проблема, когда речь идет об объекте с большой массой, а уж когда таких объектов десятки, то, скорее, не заметить такое явление нужно еще постараться. Станция затихла в ожидании, эскадра на позиции. И вот в нормальное пространство вывалился первый в этом сражении материнский корабль кочевников. Всё как и всегда — огромный трехкилометровый бутон анемона из стали и бронеплит. От него начали было отлепляться крейсера от средних до легких, малые корабли, образующие свиту… И в этот момент по всему этому разворачивающемуся рукотворному хаосу вдарили лучи главных орудий близнецов, а висевшие неподалеку стайки «Шмелей» бросились атаковать все цели, что встречались им на пути. Рой малых кораблей налетел волной на разворачивающийся флот клана и вместе с последними залпами тяжелых крейсеров потянулся к вышедшему вперед «Атилле», скрываясь за его щитами.
Эта атака не имела и не могла иметь какого-то стратегического или тактического смысла, только не в нашей ситуации. Подловить противника на переходе — это вообще-то классика, и будь у меня таких эскадр с пяток, я, не задумываясь, дал бы бой и постарался перемолоть как можно больше вражин. Но чего нет, того нет. И вообще, десять подобных эскадр — это уровень регионального доминирования и уже не на корпоративном, а вполне себе государственном уровне. А конкретно эта вот атака несла важную, но вполне себе простую цель — показать кочевникам, что здесь больно. Что в этой системе есть очень кусачая станция с очень кусачим населением на очень кусачих кораблях. Они ведь в набег идут не для того, чтобы в священной войне, джихаде там или крестовом походе сдохнуть на орбитах неверных. Нет, они идут за кораблями, производствами, ресурсами, прежде всего высокотехнологичными, и генетическим материалом. То есть цель их набега — это продление и улучшение жизни, как бы парадоксально это ни звучало. И вот класть сотни и тысячи особей возле щита злой станции — вообще не их задача. И чтобы по возможности избежать штурма, надо сразу показать, что просто не будет, а если полезут, то кровью умоются от всей широты моей меркантильной души…
Жалко, предупреждение пропало втуне. Мы уже отошли под щит станции, зафиксировав полное отсутствие потерь при первом налете, а орда кочевников всё выходила и выходила из гипера. Искины насчитали уже сто семьдесят четыре материнских корабля разного размера и технического состояния, а они всё ещё прибывали, правда, уже реже. Единственный момент, который меня, хоть это и нехорошо, но радовал, так это то, что они шли в основном транзитом и вся эта масса спешит обрушиться на цель куда более дальнюю. А для нашей блокировки, видать, решили ограничиться только десятком маток, которые сейчас равномерно распределялись вокруг сферы щита станции, впрочем, на приличном удалении, чтобы не попасть под залпы ее орудий. О да, кочевники-то как никто другой знают, на что способны станции с их древними, но такими мощными термоядерными реакторами.
— И куда они в таком количестве, для Биры слишком много… — прошептала Лиина, которая, как и я, сейчас вылезла из капсулы и смотрела расширившимися глазами на висящую перед нами проекцию системы и на экраны, постоянно транслирующие развернутую телеметрию.
— Я думаю, они нацелились на одну из развитых планет Федерации Орфей, — подал голос Скай. Не знаю, к какому умозаключению он пришел, но страх как-то поборол. Даже интересно… А ведь он наверняка этот момент со Шлимом обговаривал. И тот тоже гарантированно себе что-то да напридумывал. Надо будет потом, когда все закончится, не забыть у них поинтересоваться, к каким умозаключениям они пришли. Так-то, конечно, я их точку зрения уважаю, но, надеюсь, без переборов. А то не хватало мне еще крестового похода искинов против всего плохого, да еще и в религиозном экстазе. А с этих умников станется и такую дурь выкинуть!
— И эта цель с вероятностью до девяносто восьми процентов — Пирус, — горько заключила расстроенная Пилли. — И мы даже предупредить не можем, потому как нам связь перекрыли помехами, а Биру, вероятно, просто разорят по пути…
— Ну есть еще момент… Не забывай, дорогая, что на обратном пути вся эта орда навалится на нас, и тогда уже нам точно не устоять… — подкинул я информации для размышления. Потому как эту беседу слушали все командиры кораблей, так как я подключил их по командному каналу — пусть слушают, проникаются ситуацией.
— Что делаем? — Лиина, полностью собранная и решительная, повернулась в мою сторону. Ни капли растерянности или сомнения, полная вера в своего командующего и мужа, то есть в меня. В отличие от той же Пилли, которая еле сдерживается… Хотя тоже молодец, она же человек сугубо мирный, если это определение вообще можно применить к корпорату… Если что, я про гражданских имел в виду. И для нее происходящее — это практически апокалипсис. В то время как для нас — работа. Да, в этот раз она совершенно не рядовая, требующая куда как более большего числа исполнителей. Но и оплата за нее соответствующая — наша жизнь… Про богатства не говорю, потому как пока не уверен, но это не значит, что не буду стремиться!
— Может, я скажу и банальность, но мы будем атаковать. От обороны еще ни одну войну не выиграли, логика-то простая. Возражения?
Конечно, их не последовало, все еще от моего заявления не отошли.
Матка кочевников отходила, засыпая космос оторванными кусками конструкции, бросая красные блики от расплавленного металла и кренясь в бок из-за смещённого вектора тяги. Первый, самый сильный натиск обошёлся для них довольно дорого.
В итоге, когда остальная орда ушла дальше, для нашей блокады оставили двенадцать материнских кораблей, у каждой в свите порядка двух сотен кораблей поменьше, начиная от крейсеров и заканчивая мелким маскитным флотом, который никого особо не интересует, пока щиты на месте. Вот только когда они падут, вот тогда малые корабли становятся настоящей головной болью, иногда даже со смертельным исходом для болящего. Чего-то на подобии линкоров не было, видать, нас достойными не посчитали. Это тоже полностью вписывается в то, чтобы не размениваться и разобраться с наглым логовом кусачих мошек уже потом, на обратном пути. Но тогда уже станция и всё, что на ней, будет добычей всей орды, со всеми вытекающими… Если бы не жадность человеческая.
Конечно же, старейшины оставленных кланов не могли не попробовать нас продавить одной мощной единовременной атакой со всех сторон. Это логично, и я даже не сомневался, что так будет. Да, наверное, никто на станции не сомневался, потому как некоторые материнские корабли были больше ее самой по размерам. И у неподготовленных складывалось обманчивое ощущение, что они продавят наш щит чистой массой, когда одновременно надавят своими. В какой-то степени это даже правда, если не учитывать, что к щиту надо еще подойти, это раз. А два в том, что и емкости щитов несопоставимы, как и мощности реакторов, когда наши теперь четыре здоровенных термоядерных выдают энергии больше, чем все эти десять маток кочевников способны выдать на форсированном режиме. Поэтому даже если у нас и будет пробитие щита, то только точечное, которое быстро затянется, а вот их рухнет, и дальше удар придется на не самый прочный корпус, собранный из десятков и сотен кораблей в этакий улей. И вот тут у них уже не будет шансов, потому как их же феноминальная живучесть превратится в колоссальную уязвимость. Я сам такой корабль разбирал и всё своими глазами видел. Да, живучесть просто потрясающая, а вот особой прочности нет в принципе. Так, корпус к корпусу приварен полностью или частично, чтобы не развалился. Поэтому никто ничего продавливать не будет. Будут планомерно давить средними кораблями, концентрируя силы для локального прорыва.
Но все же они не учли, с кем связались. Когда крейсера кочевников сосредоточились напротив нашего нижнего диспетчерского модуля, который еще не в полной мере восстановили, было бы удивительно, если бы успели, наша эскадра стремительно выскачила в верхней полусфере станции и принялась зачищать все попадающие в радиус поражения корабли. Особо мощных среди них не было, в основном, скорее даже, не чисто военные, а скорее хозяйственные, типа шахтеров или снабжения, или еще какие. Я толком особенностей жизни кочевников пустоты не знаю, поэтому нечего и гадать. В общем, пока те пыжились снизу, мы начали веселье сверху, и один из материнских кораблей не выдержал и начал смещаться, чтобы своей тушей и мощными полями прикрыть хозяйственную часть своей, видимо, флотилии, пока остальные легкие и средние силы не подтянулись и не покарали дерзкую вылазку.
Как только большой корабль начал смещаться в сторону эскадры, мы тут же бросили развлечение с беззащитными и на полном ходу припустили в его сторону. Да, маневр довольно рискованный, и удаление от «Мухи» довольно большое, но оно того стоило, когда по классической уже схеме близнецы вывалились из-за щита «Атиллы» и полностью разрядились в щиты стального бутона, от его силового поля осталось только половина, и на него тут же набросились все «Шмели» и «Пчёлы», что мы смогли сделать за это время, а это больше сотни штук. Если быть точным, то сто шестьдесят одна злая полосатая жёлтая муха. Злые мухи от «Мухи» — прекрасно, на мой не очень искушённый вкус, звучит.
В эту же свалку тут же влезли и наши крейсера, внося свою лепту. И вот, когда наконец орудия наших тяжей охладились, близнецы полностью разрядили наконец накопители по просчитанным искинами узловым точкам матки. Да, щит сбили, повреждения нанесли, но они были скорее даже косметическими, а совсем не фатальными. Тут надо понимать, что как бы круты ни были наши пушки, но теория больших чисел есть теория больших чисел. Матка кочевников — здоровенный корабль, даже без щитов четыре полных залпа наших тяжелых крейсеров ее бы не завалили. Это было прекрасно понятно, поэтому, отстрелявшись, мы стремительно валили прочь под щиты станции. И вот расстояние до нее было вполне себе приличное, и крейсера кочевников уже вовсю подтягивались, стремясь блокировать нас, так удачно подставившихся в, возможно, спланированную, а скорее спонтанную ловушку. Еще две матки неумолимо и неотвратимо перекрывали нам отход в другой плоскости, а еще одна медленно подходила снизу. Прекрасная импровизация с блестящей реализацией. По сути, нам поставили шах и мат!
— Адмирал Парм, прошу.
— Принято, Ваша светлость.
Это вообще момент такой пафосный получился, потому как мы его транслируем по флоту. И я, и Парм сейчас не в капсулах находимся, а стоим на мостиках с гордым, уверенным и независимым видом в идеально подогнанной, стерильно чистой форме при полном параде. Потому как сейчас случается, вот прямо сейчас, самый настоящий момент истины, который определит, будем ли мы тварями дрожащими или просто морду начистим всем, кто к нам с претензией придет. Ну, всё как по классике земной литературы.
«Муха» дернулась. И на предельно возможной для удержания стабильности реакторов скорости начала смещаться в сторону блокированной и отбивающейся от атаки со всех сторон эскадры. Легкие и средние крейсера сейчас все еще утюжили потерявшую свой щит матку и технически могли ускользнуть из захлопнутой кочевниками ловушки. А вот тяжи и носители стояли на минимальном расстоянии друг от друга, буквально чуть ли не цепляясь щитами, и огрызались от сыплющихся со всех сторон зарядов плазмы. Щиты пока держались, но надолго их в любом случае под обстрелом такой интенсивности не хватит. И на этом фоне происходит совершенно неожиданное: станция дернулась и, постепенно ускоряясь, поплыла в сторону моей запертой эскадры. Ну а что, зря, что ли, мы буксиры делали? Да, изначально задачи у них предполагались другие, и да, в нынешнем виде «Муху» в гипер им не утащить никак. Но кто сказал, что эти корабли-движки, которые мы элементарно не успели разобрать, не смогут перетаскивать нашу любимую станцию по плоскости системы? Я вот никаких противоречий не вижу в этом.
Инерция — это такая штука, которая на крупные объекты сильно влияет. Именно поэтому «Муха» приближалась совсем не быстро, но вот и материнские корабли кочевников не могли в один момент отвернуть и тоже из-за нее, в отличие от их остального флота, который бросился в рассыпную, как только попал в зону действия ПКО. Мы же начали смещаться вбок и вперед, чтобы снова вцепиться в подбитый материнский корабль, и вот тут один из бронированных бутонов вошел в сектор эффективного обстрела главного калибра «Мухи». Космос наполнил свет от десятков росчерков единого залпа, опустошившего накопители станции и напрочь слизавшего щит, испарившего броню и располосовавшего отсеки трехкилометрового корабля. Мы же снова разрядили накопители эскадры главным калибром в чадящий расплавленным металлом здоровенный корабль и с гордо поднятыми щитами ушли к силовому полю станции. Оставшиеся две матки смогли отвернуть, не входя в радиус поражения, но это, скорее всего, благодаря тому, что у нас не осталось заполненных накопителей, чтобы сделать еще один такой же опустошающий залп.
— Мой адмирал, блокировка связи преодолена, — сообщал мне Лэйн, который вопреки собственному возможному повышению предпочел остаться на моем флагмане.
— Мухе, начать передачу о предполагаемой цели нашествия и о количестве и составе орды на Пирус.
— Принято, Ваша светлость.
Ого, а это уже кто-то другой. Даже не знаю, у нас теперь довольно много офицеров — служба-то растет. Сейчас наш модуль связи выдаст мощнейший импульс, сравнимый по энергоемкости с нашим только что произведенным залпом, именно из-за него на второй залп нам и не хватало. Но тут такая штука, что промедление смерти подобно — этот импульс пойдет прямо на Пирус, минуя все узлы, и будет там часов так через тридцать, то есть в три раза медленней, чем пересылаемый узлами связи в обычном режиме. Но зато напрямую. Неэкономично, дорого, но можно иногда и в крайнем случае, когда риск выхода тонкого оборудования из строя оправдан — как раз наш случай.
— Флот под щит станции. Скиф и Сармат приготовиться к подключению к энергосети Мухи, — приказ ушел, и я опустился в стоящее позади кресло. Не кресло, конечно же, а та же капсула, просто с измененной формой, специально для флотоводцев изготовленная, — это всё Парм постарался и, видать, для себя готовил, но решил перед такими сражениями мне отдать. — Тактики, доклад передать адмиралу Парму. Жду схем и предложений. Остальным, как встанем на подкачку, отдыхать.
Неожиданная оплеуха заметно охладила пыл кочевников и позволила эскадре практически безнаказанно действовать в ближайшей зоне станции. Казалось бы, какой от этого прок, ведь блокада, по сути, никуда не делась, а станцию с работающими реакторами в гипер не утащишь, если, конечно, не стоит цель феерического массового самоубийства целой гетакомбы человеческой глупости. Возможно, для кого-то это и так, но только не для нас. Наши трофейные команды под прикрытием станции и эскадры распотрошили все, что остались болтаться в нашей зоне контроля, корабли кочевников, от самых малых до вполне себе больших крейсеров. А самое главное, мы потрошили обе поверженные матки. Да, на той, по которой пришелся полный залп станции, мало что осталось, точнее, осталось-то много, но всё на запчасти. А вот вторая, потерявшая ход и так и оставшаяся висеть в зоне поражения главного калибра «Мухи», вот там было много чего интересного, и прямо сейчас, вот уже второй день шел ее абордаж вместе с параллельной разборкой зачищенных отсеков. Звучит и выглядит дико, а движки для «Матадора» мы с нее уже сняли. Других-то нет, они как были на буксиры установлены, так там до конца всего этого нашествия наверняка и останутся. А возможно, и больше, но уже в виде специализированных маршевых модулей, которые позволяют некоторым станциям активно передвигаться по системе, впрочем, медленно и с минимальными перепадами ускорения и инерции. Тот маневр, что мы провернули, по факту был на грани фола и мог закончиться аварийной остановкой реакторов. Тогда бы пришлось выкручиваться менее элегантно, конечно… Но победителей не судят. И в первом действии мы явно одержали верх, иначе не копались бы во внутренностях корабля-матки кочевников.
Кстати, вот еще что выснилось: эти вот кочевники куда как больше на людей похожи, чем те, что Бегаз захватывали. Тоже с кучей отклонений, но они были повсеместно и скорее складывались в признак расы. Еще на корабле мы нашли целый комплекс клонирования, в котором зрели и ждали своего часа эмбрионы и почти готовые к рождению особи, по прикидке Арана их биологический возраст соответствовал десяти годам. То есть рабы этим кланам, наверное, не так уж и нужны, нужно генное разнообразие, ресурсы, технологии и производства. Ну да, цели чуть сместились, но не принципиально.
Еще к нам в систему прыгнула и запросила помощи небольшая эскадра корпоратов. Не наших противников по корпоративной войне, а вполне себе коллег, тоже занимающихся добычей во фронтире в десяти переходах отсюда. Вот только их малая станция, как и еще две на данный момент, были захвачены. А они с боями пробивались к Содружеству, но в каждой системе сталкивались с превосходящими силами кочевников, что в итоге пришлось прыгать к нам. Туда, где, как они были уверены, ничего в живых уже не осталось. И вид двух развороченных маток этих ребят здорово так шокировал. Ну так понятно, у них старый линкор и два крейсера, и они бежали, а у нас два тяжелых крейсера, два носителя, и несколько средних и легких крейсеров, и две разобранные матки, любой тут задумается.
Конечно, я им не отказал, но корабли потребовал сдать и всем офицерам подписать со мной временный контракт на период нашествия. Я прекрасно понимаю, что это мерзко, так поступать с людьми, у которых, по сути, не остается выбора, но еще один тяжелый корабль в ордере придется мне сейчас очень даже кстати. И да, после того как с кочевниками разберусь, я даже не подумаю его возвращать, могут мне хоть войну объявлять — мне давно линкор нужен был исправный, и вот он у меня есть.
Сколько времени надо Тоготу, чтобы оценить состояние и перебрать орудийную часть целого линкора корпоратов? Ответ — ровно столько, чтобы было готово в срок, то есть двенадцать часов. Если кочевники думали, что, пропуская корпоратов к нам, они запирают их в пусть и кусачем, но ограниченном радиусе действия станции, то они в очередной раз рассчитывали столкнуться с местными, изнеженными корпоративными правилами войны жителями. Для меня же линкор значил прежде всего толстую броню, щит повышенной емкости, хоть и меньше, чем сполотский на «Атилле», и несколько полных залпов орудий главного калибра. Экипаж его вот пришлось раскидать по другим судам эскадры, так, на всякий случай. А капитаном назначил Лэйна, хоть тот и хотел остаться на флагмане. Не вышло, не смог он отказаться от повышения в этот раз, поскольку других компетентных офицеров на такой корабль не было, а Парм хранит станцию.
Из-за разрыва блокады восстановилась связь, и стало понятно, что до Биры нашествие еще не добралось, и, что удивительно, корпораты собрались ее оборонять, сосредоточив на ее орбите довольно внушительный флот. Точных чисел, разумеется, не было, но, думаю, счет шел на сотни тяжелых кораблей. И вот тут всплыл такой момент: все ли силы кочевников будут брошены на нее? Если все, то Бире ничего не поможет. Если только часть, то шансы есть. Но это только в том случае, что через нашу систему прошел весь флот вторжения. А если их было таких два или три, что логично и полностью оправдано, если орда нацелилась на Пирус? Но там свое слово должна сказать Федерация — ее планета, ее и ответственность.