Время, время и ещё раз время.

Это — главный ресурс, которого всегда мало. Особенно в моменты наивысшего напряжения сил.

Вот и сейчас Максиму катастрофически не хватало времени. Он прекрасно понимал, что общественно-экономический рывок СССР, задуманный им, может быть в полной мере осуществлён только в условиях мирного времени.

Просто потому, что война отнимает у страны столько людей, сил и средств, что на развитие почти не остаётся.

А уж на ускоренное развитие — тем более.

Значит, нужно побеждать. Чем скорее — тем лучше.

Но как это сделать, если даже на усовершенствование имеющихся систем вооружений, не говоря уж про создание новых, необходимы месяцы и годы напряжённого труда, а победы нужны прямо сейчас? Только один способ — использовать знания о планах немецкого командования на лето 1942 года.

Потому что тот, кто владеет информацией — владеет миром.

Поэтому к заседанию Ставки, которое случилось в это же воскресенье, седьмого июня, Максим подготовился так хорошо, как только мог. Не без помощи КИРа, разумеется.

Вернее, только с его помощью и подготовился, потому что собственных знаний о ходе боевых действий в Великой Отечественной войне явно было недостаточно.

Что он помнил сам? Даты начала и окончания. Брестскую крепость. Киевский котёл.

Примерные сроки и результаты битвы за Москву, Сталинградской битвы и Курской.

Ещё по мелочи из разных военных лет.

Плюс к этому добавились его собственные воспоминания и впечатления, полученные на фронтах и в тылу врага.

Вот и всё, пожалуй.

КИР же помнил всю информацию, которая в него была заложена.

Заложено было много изначально, а после апгрейда, который сделал Антон Жуков, стало ещё больше. К тому же повысилась скорость обработки информации (хотя, казалось, куда уж быстрее), и гарантийный срок жизни ИИ-импланта увеличился до пятидесяти лет.

Вообще, чем дольше Максим жил с ИИ-имплантом, тем больше понимал нейролюдей будущего. Это и впрямь было удобно — получать мгновенный ответ практически на любой вопрос и любые необходимые сведения. Возникал соблазн не пользоваться собственным мозгом, а полностью положиться на ИИ.

Тем самым превратившись со временем из человека в придаток вживлённого искусственного интеллекта.

Слава богу, можно было мысленно отключить имплант от собственного сознания на любой срок.

Чем Максим и пользовался постоянно, включая связь с КИРом только при необходимости.

С большинством членов Ставки Верховного главнокомандования — Сталиным, Молотовым, Ворошиловым Максим был уже знаком. Однако на заседании Ставки присутствовало и новое для него лицо — легендарный маршал Победы Жуков Георгий Константинович. Впрочем, это Максим знал, что Жуков станет легендой, а сам Георгий Константинович являлся пока заместителем наркома обороны и о своей ключевой роли в Великой Отечественной войне не задумывался.

Хотя кто знает, о чём задумываются маршалы?

К тому же и маршалом Жуков ещё не был, а носил звание генерала армии.

Перед заседанием КИР сообщил Максиму, что членами Ставки Верховного главнокомандования являются также маршал Советского Союза Семён Михайлович Будённый и маршал Шапошников, тоже Михайлович, но Борис.

Однако ни Будённый, ни Шапошников на заседании Ставки не присутствовали.

Первый, будучи командующим только что сформированного Северо-Кавказского фронта, находился в войсках.

Второй, как понял Максим из случайно услышанной реплики Сталина перед началом заседания, отсутствовал по состоянию здоровья.

Первым, как и положено, взял слово нарком обороны Иосиф Виссарионович Сталин.

— Товарищи, — начал он в своей неторопливой манере.- Сегодня у нас главный докладчик опять товарищ Седых. По причинам, которые вам всем прекрасно известны. Или не всем? Товарищ Жуков, вы, кажется, не знакомы с товарищем Седых?

— Не знаком, товарищ Сталин, — коротко ответил Жуков.

— Значит, знакомьтесь. Товарищ Седых с сегодняшнего дня член Государственного комитета обороны и заместитель председателя КНБ — только что образованного и очень важного для нас всех комитета при Совнаркоме. Товарищ Седых, это товарищ Жуков. Один из наших лучших полководцев и стратегов. Впрочем, уверен, вы его знаете.

— С детства, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Очень приятно, Георгий Константинович. Я — Максим.

— А по отчеству? — спросил Жуков.

— Алексеевич. Можно без отчества, не заслужил пока.

— А по-моему, вполнезаслужили, — сказал Жуков. — Я прочитал ваше досье. Весьма впечатляет. Весьма. Так это правда, что вы из будущего?

— Правда, Георгий Константинович.

— Фантастика. Чего только не бывает в жизни… Расскажете потом? Всегда мечтал хоть одним глазком заглянуть в будущее.

— Расскажет, товарищ Жуков, обязательно расскажет, — вмешался в разговор Сталин. — И расскажет, и покажет. Но сейчас давайте вернёмся к насущным делам. Начинайте, товарищ Седых.

Максим взял указку, подошёл к карте боевых действий на стене.

— Сначала я расскажу о планах немецкого командования, а затем о наших будущих ошибках и просчётах, — сказал он. — Думаю, это будет нагляднее всего. Итак, главной целью немцев летом текущего года станут кавказская нефть, а также весь юг России с его плодородными землями Дона и Кубани.

Врагам, как воздух, необходима наша нефть — эта кровь экономики, без которой не поедут танки и автомобили, не полетят самолёты. Их собственные запасы, а также нефть, которую они получают сейчас из Румынии, подходят к концу.

Затем — наша земля, которая, по выражению рейхсляйтера Альфреда Розенберга, должна стать «житницей для немецкого народа».

Кроме того, они собираются отрезать центральные районы России от Средней Азии и Ирана, откуда уже идут поставки по ленд-лизу, а ожидается ещё больше.

Для этого ещё в феврале немецким командованием был разработан план «Блау», который Гитлер утвердил своей директивой № 41 от пятого апреля 1942 года. То есть, в моей реальности это было пятого апреля. Но здесь реальность уже изменилась, и календарные даты могут немного не совпадать.

Максим замолчал.

— Мы это понимаем, товарищ Седых, — негромко произнёс Сталин. — Рассказывайте то, что было известно в вашей реальности. Мы сделаем потом необходимые поправки с учётом наших разведданных.

— Хорошо, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Осуществление плана уже, можно сказать, началось, но пока на уровне подготовки и накопления сил. А двадцать восьмого июня немцы начнут большое наступление в районе Воронежа. Цель — окружить и уничтожить наши армии Южного и Юго-Западного фронтов, взять Воронеж, затем Ростов-на-Дону, выйти к Волге и взять Сталинград. Тридцатого июня, план «Блау» будет переименован в операцию «Брауншвейг», но суть от этого не изменится…

Слушали его очень внимательно.

И все, без исключения, делали пометки в блокнотах.

— Таким образом, — уверенно продолжал Максим (ему не нужно было учить текст, он находился перед его мысленным взором), — кроме заявленных целей, немецкое командование собирается в течение лета — начала осени этого года окончательно исключить Донбасс из военно-промышленного потенциала СССР, отрезать подвоз нефти по Волге, захватить главные центры нефтедобычи на Кавказе — Майкоп и Грозный. Для этого враг уже сейчас сосредоточил на южном участке фронта до шестидесяти процентов всех своих сухопутных сил. А именно: Южная группа армий А под командованием генерала-фельдмаршала Вильгельма Листа, которая включает в себя 17-ю полевую и 1-ю танковую армии.

Северная группа армий Б под командованием генерала-фельдмаршала Теодора фон Бока, включающая 4-ю танковую, 2-ю и 6-ю полевые армии.

Кроме того на этот участок направлены 8-я итальянская, 4-я румынская и 2-я венгерская армии.

Всего — около миллиона трёхсот тысяч солдат и офицеров. Плюс к этому семнадцать тысяч орудий, тысяча двести шестьдесят три танка при поддержке тысячи шестисот сорока самолётов 4-го воздушного флота люфтваффе.

Максим снова замолчал, налил себе из стоящего на столе графина воды, выпил.

— Силы немалые, — сказал Жуков. — Очень серьёзные силы. Нам не удержать фронт, если мы тотчас не примем меры.

— Всё верно, Георгий Константинович, — продолжил Максим. — Потому и рассказываю. В моей реальности главная ошибка нашего командования заключалась в том, что было неверно определено направление главного удара. И к этому, надо сказать, имелись веские основания. По плану начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Франца Гальдера, немцы, действительно, намеревались летом этого года овладеть Москвой и всем Центральным промышленным районом вплоть до Волги. И наша разведка, насколько я понимаю, докладывала об этих планах. Включая ещё об одном, по которому враг должен был захватить Ленинград, Мурманск и Архангельск, — Максим посмотрел на Сталина. Тот помедлил и утвердительно кивнул.

— Однако Гитлер всё переиграл и решил ударить не на Москву и Ленинград, а на юг: Ростов-на-Дону и Сталинград, — Максим снова показал на карте направление главного удара. — Двадцать восьмого июня четвёртая танковая армия генерал-полковника Германа Гота вклинится между нашими тринадцатой и сороковой армиями Брянского фронта, вырвется на оперативный простор и уже шестого июля возьмёт Воронеж.

— И затем мы за малым не потеряем Сталинград, — промолвил Сталин. — Так сказано в той записке, которую вы предоставляли мне ранее. Про Воронеж и Ростов-на-Дону я уже неговорю.

— Так точно, товарищ Сталин, — сказал Максим. — В результате план Гитлера всё равно провалится, 6-я армия фельдмаршала Паулюса попадёт в окружение и будет разгромлена, но… Уж больно велика цена. Можно обойтись меньшей. Гораздо меньшей.

— Мы это учтём, — сказал Сталин. — Мы это обязательно учтём и сделаем соответствующиевыводы. Товарищ Жуков!

— Слушаю, товарищ Сталин!

— Приказываю вам в кратчайшие сроки подготовить новый план наших действий с учётом тех данных, которые предоставил товарищ Седых. Подготовьте — и мне на утверждение. Сегодня у нас воскресенье?

— Так точно, товарищ Сталин, воскресенье, седьмое июня, — сказал Жуков.

— Значит, в четверг, одиннадцатого июня, жду.

— Фактически три дня… Это очень мало, товарищ Сталин, — попытался возразить Жуков.

— Вы слышали, что сказал товарищ Седых? Уже двадцать восьмого июня немцы ударят. И ударят очень крепко. Так, что только перья полетят. Мы должны быть готовы к этому времени. Так что три дня — это ещё много, товарищ Жуков. А с учётом того, что не три дня, а трое суток и сегодняшний день тоже пока не закончился, то и вовсе времени достаточно. Вам всё ясно?

— Так точно, товарищ Сталин, — сказал Жуков. — Мы успеем.

— Вот и хорошо, — Сталин повернулся к Максиму. — На какие ещё ошибки в этой кампании вы можете указать? К слову, я ещё не поблагодарил вас за Харьков. Ваши сведения, которые вы передали по телефону из США, помогли нам избежать окружения на Барвенковском выступе, и фронт там стабилизировался. Спасибо, товарищ Седых.

— Служу Советскому Союзу! — принял стойку «смирно» Максим.

— Продолжайте, — кивнул Сталин, набивая трубку.

— Остальные ошибки мелкие, тактические. Их можно избежать, если вовремя принять меры. Например, улучшить управляемость войсками, не пренебрегать радиосвязью, доверять разведданным. Например, в моей реальности девятнадцатого июня будет сбит немецкий самолёт со штабной документацией о плане «Блау». На это не обратят внимания.

— Преступная халатность, — пробормотал Жуков.

— Полностью с вами согласен, Георгий Константинович. — Доверие проверенным разведданным — основа победы в бою, не мне вам рассказывать. В заключение хочу подчеркнуть ещё раз. В случае нашего успеха, ни Воронеж, ни Ростов-на-Дону, не будут взяты. Немцы не выйдут к Волге. Мы сбережём сотни тысяч жизней наших солдат и командиров, технику, и накопим силы для ответного удара. Возможно, уже в этом году. Таким образом, война пойдёт совсем не так, как она шла в моей реальности. А значит, мои сведения о её течении утратят актуальность. Не полностью, но утратят. Прошу это учесть.

Свадьбу сыграли в Кремле.

Поначалу Максим с Людмилой хотели провести её скромно, в кремлёвской столовой, но Сталин, когда узнал, выразил неудовольствие.

А он узнал, потому что теперь, когда Максим занял нынешнее положение в государстве, его встречи с вождём стали чуть ли не ежедневными.

— До меня дошли слухи, что вы свадьбу в нашей столовой играть собираетесь? — спросил он Максима, прищурившись.

Максиму уже был знаком этот сталинский прищур — несогласие, маскируемое напускным добродушием.

— Собираемся. Вы против?

Сталин засмеялся.

— Всё никак не могу привыкнуть к твоей прямоте, Максим, — сказал он (в моменты, когда они были одни он теперь обращался к Максиму по имени и на «ты»). — Ты проницателен и ничего не боишься. В наше время это величайшая редкость. Ценю. Да, я против. Какая столовая? Ты же меня пригласил. Лаврентия. Жукова. Молотова. Абакумова и Михеева. Других уважаемых в нашей стране людей. И что же, по-твоему, мы будем в столовой ютиться?

— Зачем ютиться? Места там всем хватит. А скромность украшает коммуниста. Разве нет?

— Не путай скромность и ложную скромность. Первая — присуща настоящему человеку от природы. Она — часть его натуры. Естественна и потому красива. Ложная — это мишура, которой прикрываются честолюбивые карьеристы, дабы замаскировать свои истинные цели. Ни в этих целях, ни в мишуре ничего красивого нет. Как не может быть красоты в любом обмане.

— Даже в обмане ради пользы?

— Даже в нём. Настоящая красота — только в правде. Но ты меня в сторону не уводи. Так вот, негоже мне и другим руководителям государства праздновать свадьбу своего товарища в столовой. У нас для этого есть Большой Кремлёвский дворец. Там свадьбу и сыграем, — он усмехнулся и добавил. — Зря мы, что ли, революцию делали в семнадцатом?

Максим засмеялся и был вынужден согласиться. Как и с тем, что меню не может быть совсем уж скромным. Да, страна живёт по карточкам, но при желании и наличии денег на чёрном рынке той же Москвы можно достать любые продукты.

— Ни о каком чёрном рынке и речи быть не может! — воскликнул комендант Кремля Николай Кириллович Спиридонов, когда Максим обсуждал с ним этот вопрос. — Во-первых, у вас не хватит денег, чтобы закупить всё необходимое на чёрном рынке.

— Хватит, — усмехнулся Максим. — Можете не сомневаться.

— Допустим, — легко согласился Спиридонов. — Допустим, хватит. Но всё равно это будет в корне неправильно. Кремль закупает продукты и спиртное на чёрном рынке! Нет уж, дорогой Максим Алексеевич. Давайте так. Я дам команду нашим интендантам и поварам, и они сами обо всём позаботятся, хорошо? А вы занимайтесь своими государственными делами, которые сейчас так важны для нас всех.

Интересно, подумал Максим, откуда ему известно о моих государственных делах… Впрочем, слухами, как известно, земля полнится, и шила в мешке не утаишь.

— Хорошо, — согласился он. — Пусть так, уговорили. Но Людмиле-то можно поучаствовать?

— Хотите честно? — понизил голос Спиридонов.

— Валяйте.

— Ни в коем случае. Ваша невеста ведь не из тех кремлёвских барынь, которые привыкли во всё совать свой нос и угодить которым так жетрудно, как верблюду пройти сквозь игольное ушко?

— Нет, — засмеялся Максим, оценив метафору. — Не из тех.

— Ну и слава богу, вот пусть таковой и остаётся. Занимается собой, вами, детьми… А мы уж как-нибудь сами. Хорошо? Обещаю, все останутся довольны.

И Максим, посоветовавшись с Людмилой, доверился профессионалам.

Как очень скоро выяснилось, правильно сделал.