— В любое, значит? — прищурился Сталин. — Что ж, посмотрим.

Он снял трубку телефона, бросил в неё:

— Николай, зайди.

Вскоре в кабинет вошёл среднего роста широколицый с крупным мясистым носом человек лет сорока пяти. Был он в военной форме с такими же знаками различия, как у Михеева. То есть комиссар государственной безопасности третьего ранга.

Раньше Максим его не видел.

— Кто это? — спросил он у КИРа.

— Власик, — сообщил всезнающий КИР. — Николай Сидорович. В это время начальник личной охраны Сталина.

— Коля, — обратился к человеку Сталин. — Мне нужны твои лучшие люди. Прямо сейчас.

— Сколько человек, товарищ Сталин?

— Трое… Нет, четверо. Лаврентий, как думаешь, четверых хватит?

— Лучше пятеро, — сказал Берия.

— А какая задача? — спросил Власик.

— Видите вот этого молодого человека? — чубуком трубки Сталин указал на Максима.

Максим встретился взглядом с начальником охраны первого человека страны. Зеленовато-серые глаза Власика были абсолютно бесстрастны.

— Так точно, вижу.

— Нужно, — Сталин ненадолго задумался. — Нужно не допустить, чтобы он вышел из кабинета, а потом из здания. Но не убивать и не калечить, будем считать это тренировкой. Просто обездвижить. Взять.

— Пусть калечат, — улыбнулся Максим. — Разрешаю. В свою очередь обещаю, что все останутся живы и здоровы

— Товарищ Берия прав, — произнёс Власик, даже не посмотрев на Максима. — Лучше пятеро. А ещё лучше семеро. Двое блокируют кабинет, двое этаж и ещё трое первый этаж и выход из здания.

— Берите сразу десять, — посоветовал Максим.

Власик даже ухом не повёл.

— Берите столько, сколько нужно, — сказал Сталин.

Власик попросил пять минут на подготовку и вышел из кабинета.

Ровно через пять минут вернулся и сообщил, что всё готово.

— Начинаем, — сказал Сталин. — Товарищ Седых, ваша задача выйти из кабинета, потом из здания, а затем вернуться сюда. Никого не убивать.

— Как можно, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Все останутся целы и невредимы, как и обещал. Разве что слегка помяты.

— Тогда действуйте, — разрешил Сталин.

Максим перешёл в сверхрежим.

Время привычно замедлилось.

Присутствующие в кабинете словно превратились в живые статуи. Только было видно, как едва движется к трубке рука Сталина с подаренной зажигалкой.

В два шага Максим преодолел расстояние до дверей и распахнул их.

Прямо задверью его ждали двое крепких молодых людей в форме. Позы напряжённые, взгляды цепкие.

Не калечить, повторил себе Максим и нанёс два коротких удара щепотью точно в солнечные сплетения сначала одному, затем второму. Правой и левой рукой.

Затем скользнул между охранниками.

Перед выходом в коридор, замер стараясь поймать медленный столетний ритм Сенатского дворца.

У всего есть свой ритм, даже у придорожного камня.

Нужно только уметь этот ритм почувствовать и слиться с ним.

Тогда окружающие перестанут тебя замечать.

Видеть будут. Замечать — нет.

А если ещё и двигаться со скоростью, намного превышающей максимальную скорость, с которой способен двигаться обычный человек, то и не увидят.

Да, сразу два таких состояния — «невидимости» и сверхрежма — долго не удержать, очень много энергии уходит, но ему долго и не надо. Достаточно нескольких минут.

Кабинет Сталина находился на втором этаже Сенатского дворца.

Оказавшись в коридоре, Максим сразу засёк двоих охранников, которые, не таясь, блокировали проход справа и слева.

Оставаясь в режиме «невидимости», Максим ускорился.

Охранник слева, которого он миновал, даже не успел повернуть голову. Он не увидел Максима, только почувствовал движение воздуха и, как он рассказывал потом, услышал чьи-то лёгкие быстрые шаги.

Тенью вниз по лестнице, и вот уже первый этаж.

Здесь ещё двое. Один возле лестницы, второй — у выхода. Крутят головами в разные стороны, максимально внимательны.

С учётом тех четверых, что дежурят на входе постоянно, шестеро.

Всех шестерых он миновал абсолютно беспрепятственно.

Охранники рассказывали потом, что входные двери, ведущие на Сенатскую площадь, вдруг распахнулись и закрылись сами по себе.

Максим выскочил под открытое небо и тут же наткнулся на седьмого охранника.

Этот парень, ростом чуть выше Максима, худощавый и собранный, оказался не лыком шит. Сообразив, что происходит нечто недоступное его пониманию и реакции, он поступил просто. А именно — нанёс прямой удар в пустое, как ему казалось, пространство перед дверью в тот момент, когда она открылась.

Если бы Максим был человеком-невидимкой, наподобие героя одноимённого романа Герберта Уэллса, он мог бы и попасться в эту ловушку и пропустить удар.

Но он, конечно, не попался — просто перехватил руку, которая двигалась, словно сквозь густой кисель, заломил за спину, затем уложил охранника на крыльцо, легонько стукнул по затылку, обозначая свою победу, отпустил и вошёл обратно в здание.

Здесь его ждал неприятный сюрприз.

Двое охранников, посланных Власиком, не были вооружены. А вот те четверо, которые дежурили на входе постоянно, — были. Довели до них приказ не стрелять? Возможно, довели. А возможно, и нет.

Как бы то ни было, за те две секунды, что Максим потратил на последнего охранника снаружи, они успели выхватить наганы и открыли огонь сразу же, как только двери распахнулись во второй раз.

Но всё равно слишком медленно.

Револьверные пули с характерным звуком входили в толстое дерево дверей, запахло сгоревшим порохом, а Максим уже перекатился вплотную к стрелявшим.

Убивать их он не стал, но и особо щадить — тоже.

Двоим сломал руку, двоих просто вырубил и всех обезоружил.

Оставшиеся двое попытались выполнить свой долг до конца, но быстро очутились лицом вниз на ковровой дорожке, а когда вскочили на ноги, Максима уже и след простыл.

Двое на втором этаже опять ничего не смогли сделать.

Перед кабинетом Сталина Максим вышел из сверхрежима и состояния «невидимости». Вдохнул-выдохнул, распахнул двери и вошёл.

К нему тут же шагнули первые двое.

— Не советую, — сказал Максим, направляя на них сразу два нагана (рукояти ещё двух торчали у него из боковых карманов пиджака).

Охранники остановились, не сводя глаз с револьверов.

— Товарищ Власик! — крикнул Максим. — Я здесь! Дайте команду меня пропустить!

Распахнулась дверь, выглянул Власик. Быстро оценил обстановку и скомандовал:

— Пропустить. А вы, товарищ, — обратился он к Максиму, — сдайте, пожалуйста, оружие.

Максим отдал наганы охране и прошёл в кабинет.

Сталин не пожалел времени, чтобы вызвать всех участников этого действа и опросить.

Все охранники показали одно и то же: никто из них ничего не мог сделать.

— На меня словно ураган налетел, — рассказывал один. — Меньше секунды, и я уже на полу.

— И на меня, — подтвердил другой.

— Мы вообще ничего и никого не заметили, — показали двое.

— Я видел размытый силуэт, — сказал тот, кто был снаружи здания. — Ударил, хотел сбить с ног. Но он оказался быстрее, — охранник окинул Максима острым взглядом, покачал головой. — Не знаю, как он это делает, но такого я никогда не встречал. Я же воробья ловлю на лету на спор!

— Подтверждаю, — сказал Максим. — Этот товарищ самый быстрый и сообразительный из всех.

— Но даже он оказался недостаточно быстрым, — резюмировал Сталин. — А вы, — он бросил взгляд на четверых, которых разоружил Максим. — Зачем стреляли? Я приказал не стрелять.

Четверо переглянулись растерянно.

— Виноват, товарищ Сталин, — сказал Власик. — Они действительно не знали. Действовали по инструкции.

— Почему не знали? — Сталин нахмурился.

— Я не довёл, — признался Власик. — Представить не мог, что он сумеет хотя бы выйти в коридор.

— Это очень плохо, товарищ Власик, — произнёс Сталин, переходя на «вы». — Вы должны были учесть всё.

— Виноват, товарищ Сталин, — повторил Власик, опуская голову.

— Идите, потом поговорим, — Сталин отпустил Власика и охранников, повернулся к Максиму.

— Убедили, — сказал он. — Охранять вас не станем. Но вам придётся научить наших лучших людей тому, что умеете вы. Сможете?

— Всему научить не получится, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Чтобы научить всему, нужно начинать с раннего детства. Но кое-чему можно.

— Вот кое-чему и научите, — сказал Сталин. — Об остальном потом поговорим.

Проще всего решился вопрос с переездом — ему выделили машину, он заехал на Красноказарменную, забрал Людмилу с детьми и вернулся в уже выделенную им большую двухкомнатную квартиру на третьем этаже того же Сенатского дворца.

Удивительно, но Людмила отнеслась к факту переезда в Кремль довольно спокойно.

— Всё правильно, — сказала она. — Так и должно быть.

— Прям таки и должно? — усмехнулся Максим.

— Конечно, должно, — убеждённо продолжила она. — Тебе поверили, это самое главное. Значит, теперь, ты один из самых нужных и важных людей страны. Поэтому Кремль. Всё мудро и логично.

Максим хотел сказать, что надежды на мудрость и логичность поступков власть имущих очень часто разбиваются вдребезги, чему в истории немало примеров, но промолчал. Не стоит возражать против того, что пока не произошло. И, всё-таки будем надеяться, не произойдёт. В конце концов, он остался в этой реальности и в этом времени не для того, чтобы стать жертвой. Только победителем, и никак иначе.

На следующий день, первого июня, в понедельник, Максим оставил Людмилу обустраиваться, а сам взял машину, которую уже закрепили за ним, и попросил отвезти на площадь Дзержинского. Михеев уже был на службе — свежий и подтянутый, как всегда.

— Ты же получил указание с самого верха способствовать мне во всём? — спросил Максим, когда они поздоровались.

— Ну, — подозрительно сказал Михеев.

— Выдели мне здесь какой-нибудь кабинет, — попросил Максим. — Поработать надо.

— Не вижу препятствий, как ты говоришь, — сказал Михеев. — А чего не в Кремле?

— Как-то мне здесь привычнее.

— Понял. Весомый аргумент. Машинистка нужна?

— Прямо сейчас нет, но скоро может понадобиться. Кабинет, рабочий стол, телефон, бумага и перо. Карандаши, линейка.

Через десятьминут Максим занял пустующий кабинет рядом с Михеевым (многие сотрудники ещё не вернулись из эвакуации в Куйбышев, куда были отправлены в октябре сорок первого года) и приступил к работе.

Представления об экономике и планировании народного хозяйства у него были самые общие, поэтому он, не мудрствуя лукаво, сразу позвал КИРа:

— КИР, ты мне нужен.

— Я здесь.

— Нужно составить план ускоренного развития Советского Союза с учётом наших знаний из будущего, — объяснил задачу Максим.

— Ага, наконец-то займёмся настоящим делом, а то я уж думал, что до этого никогда не дойдёт.

— Всему своё время.

— Тоже верно, — согласился КИР. — Тебе подробный план или более общий?

— Сначала общий. Потом уточним.

— Общий у меня уже готов. Записывай.

— Эх, жаль тебя нельзя подключить к принтеру, — вздохнул Максим и обмакнул перо в чернила.– Диктуй.

— Итак, наша главная цель — технологический рывок, — начал КИР. — Для этого в первую очередь нужно… что?

— А просто сказать не можешь?

— Хочу, чтобы ты тоже думал, а не пользовался готовыми ответами. Я ведь могу ошибаться, и тебе это хорошо известно.

— Хм, ладно, — согласился Максим и почесал лоб. — Полупроводники? — предположил он. — Без них не создать транзистор. Без транзистора не собрать микросхему. Без микросхем невозможен быстродействующий и относительно компактный персональный компьютер.

— Молодец, — похвалил КИР. — А без компьютеров невозможна информационная революция. Которая нам необходима по одной простой причине: миром правит тот, кто владеет информацией. Кто и при каких обстоятельствах это сказал, знаешь?

— Не помню. Это важно?

— Мне кажется, да. Ротшильд. Натан Майер Ротшильд — основатель английской ветви Ротшильдов и банка «Н М Ротшильд и сыновья». Через этот банк шло финансирование военной компании против Наполеона. Но первые по-настоящему большие деньги Ротшильд заработал на скупке акций, когда раньше других узнал, что Веллингтон победил в битве при Ватерлоо.

— Ага, — сообразил Максим. — А все остальные были уверены, что победил Наполеон и продавали. Всё дешевле и дешевле.

— Да, — подтвердил КИР. — Ротшильд послал следить за битвой своего курьера, и тот раньше всех доставил весть о победе Веллингтона в Лондон. Именно тогда по легенде Натан Ротшильд и произнёс эту свою знаменитую фразу.

— Интересно, — сказал Максим. — Но мы отвлеклись.

— Ничего, наверстаем. Значит, полупроводники. Компьютеры — это связь и управление любыми процессами, не мне тебе рассказывать. Плюс моделирование оных и многое, многое другое. Включая, разумеется, интернет. Значит, нужно создавать НИИ микроэлектроники. Прямо сейчас. И напрячь Комитет по делам геологии при Совнаркоме СССР. Пусть начинают искать… оставить искать, — поправился КИР, — я же знаю где. Пусть отправят экспедицию на Сахалин. Там, в районе Корсакова, находится крупнейшее месторождение германия. Его должны открыть только в шестьдесят третьем, но мы сделаем это раньше.

— Ну да, — сказал Максим. — Только сначала неплохо бы выбить оттуда японцев. Корсаков — это же юг Сахалина, если я правильно помню. А он сейчас под Японией.

— Вот чёрт, — обескураженно сказал КИР. — Ты прав, этого я не учёл. Вот поэтому и говорю, что работать нужно вместе. Ладно, Сахалин потом. Тогда Касская впадина, это возле Красноярска. И в Приморском крае есть два неплохих месторождения германия — Павловское и Шкотовское, я дам координаты. То же самое с кремнием. Нужно организовать его добычу и очистку…

Работа продолжалась.

Меньше чем за два часа, на ходу редактируя КИРа, Максим успел набросать на нескольких листах бумаги следующее.

'План развития СССР на ближайшие годы.

Первое направление — информация и связь. Для этого необходимо:

1. Создание полупроводников — материалов, которые проводят электрический ток хуже металлов, но лучше диэлектриков (изоляторов). Для этого нужны чистый кремний и германий.

Координаты лучших месторождений прилагаются.

2. Создание из полупроводников транзисторов — своего рода миниатюрных переключателей, которые заменят громоздкие и ненадёжные электронные лампы.

Примечание: первый действующий транзистор должны создать американские физики Уильям Шокли, Джон Бардин и Уолтер Браттейн в декабре 1947 года. Нужно постараться их опередить. Рабочая схема транзистора будет предоставлена соотвтетсвующим специалистам.

3. Создание компактных быстродействующих и относительно недорогих электронно-вычислительных машин для хранения и переработки информации — компьютеров. Кроме всего прочего, с их помощью мы можем:

— автоматизировать производство;

— моделировать любые сложные процессы;

— значительно улучшить системы наведения для артиллерии и ракет;

— построить ракеты, способные долететь до любой точки земного шара и даже выйти в космос;

— создать системы раннего предупреждения о воздушных налётах;

— в конце концов, создать ИИ (искусственный интеллект) — незаменимого помощника человека будущего, а также многое другое.

4. Организация НИИ микроэлектроники. Немедленно.

Второе направление — атомное оружие и атомная энергетика. Один килограмм урана даст столько энергии, сколько мы сейчас получаем от сжигания тысяч тонн угля. Схемы, чертежи и расчёты атомного реактора и атомной бомбы будут предоставлены.

Третье направление — авиация и космос.

То есть, реактивная авиация и ракетостроение. Для этого необходимо прямо сейчас начать разработку и производство надёжных турбореактивных двигателей.

Примечание: я знаю, что такие разработки уже ведутся и даже имеются опытные образцы, но с чертежами и технологиями, которые я дам, мы должны вырваться далеко вперёд.

То же самое и с ракетами, за которыми будущее.

Баллистическая межконтинентальная ракета способна донести атомный заряд до любой точки планеты, а один атомный заряд может уничтожить город средней величины. В августе 45 года американцы сбросят с самолётов на японские города Хиросиму и Нагасаки две атомные бомбы, от взрывов которых погибнет в итоге 450 тысяч человек. 200 тысяч сразу, и ещё 250 потом, от поражения радиацией (лучевая болезнь) и других сопутствующих заболеваний. Такое оружие и быстрое средство его доставки должно появиться у нас раньше.

Затем с помощью ракет мы выйдем в космос, завоевание которого сулит небывалые преимущества.

Человека, который может возглавить наше ракетостроение, я знаю — это Сергей Павлович Королёв, который сейчас осуждён и работает в закрытом конструкторском бюро Туполева в городе Омске. Его необходимо освободить и дать ему все полномочия. С моими чертежами и подсказками мы станем ведущей ракетной державой мира уже через десять лет.

Четвёртое направление — сельское хозяйство и биотехнологии. Необходимо внедрить методы селекции новых сортов пшеницы и кукурузы с повышенной урожайностью. Также нужно развивать химическую промышленность для производства удобрений. Через те же 10 лет вы можем повысить урожайность пшеницы и кукурузы в три раза. Как это сделать, я подробно распишу.

Пятое направление — новые материалы и сплавы.

Представим себе, что моя защитная углеритовая рубашка есть у каждого солдата. Или хотя бы у каждого командира, начиная с командира отделения и выше. Или танковую броню, которую не пробивает ни одно из имеющихся противотанковых орудий. И так далее, и тому подобное.

Наконец, шестое направление — образование и наука.