К утру вторника шумиха вокруг убийства Челси Харт разразилась в полную силу. Это событие прошло главной темой в утренней передаче на «Нью-Йорк Один». Фотография Челси занимала основное место на первых полосах «Нью-Йорк сан» и «Дейли пост». И даже «Нью-Йорк таймс» уделила этому событию немалое внимание в разделе муниципальных новостей «Метро».

Элли заметила, что «Сан» поместила уже хорошо знакомую ей фотографию. Снимок был сделан, когда девушки ожидали столик в «Луне», последнем ресторане в жизни Челси, и обрезан так, что осталось только улыбающееся, счастливое лицо убитой. Элли стало интересно, заплатила ли «Сан» подругам Челси за эту фотографию или просто запудрила им мозги обычной в таких случаях чепухой — мол, публике важно видеть девушку такой, какая она была в жизни.

В отличие от них «Дейли пост» и «Нью-Йорк таймс» поместили одну и ту же художественную фотографию Челси, предоставленную родителями. Накануне, после разговора с сотрудниками Фонда Полли Клаас Пол и Мириам Харт, очевидно взяв пример с родителей Элизабет Смарт и Натали Холлоуэй,[200] привлекли все ресурсы, чтобы взбудоражить общественное мнение и убедиться, что этот случай будет обсуждаться во всех новостях, пока они не получат хотя бы подобия правосудия. Пресс-релизы. Фотографии. Душещипательные заявления официальных представителей семейства.

Элли не винила их. С учетом взаимозависимых отношений между СМИ и правоохранительными органами, ничто так не взбадривает систему уголовного судопроизводства, как надзор публики. Она и сама этим пользовалась, чтобы привлечь внимание к смерти своего отца. Однако Элли даже не представляла, на что бы она пошла, если бы потеряла ребенка.

Общественное внимание к этому делу наверняка повлияло на решение лейтенанта Дэна Экелса, который еще раз вызвал Рогана и Элли к себе в кабинет. Он сидел. Они стояли.

— Прошло больше суток, — произнес Экелс, сцепив пальцы. — Рассказывайте, что у нас есть.

Роган заговорил первым, кратко посвятив лейтенанта в курс дела и завершив доклад событиями предыдущего вечера.

— Хороший ход — вместо Майерса арестовать его приятеля, — похвалил Экелс, обращаясь к Рогану. — Если бы вы сцапали Майерса и обломались, прокуратура нас сожрала бы.

— Спасибо, шеф, но это идея Хэтчер.

Эта идея помогла Элли заслужить кивок благодарности. Непосвященный увидел бы лишь незначительное движение начальственного подбородка, но для Элли в условиях 13-го участка это было равносильно маленькому шагу Нила Армстронга из «Аполлона-11».

— Тогда понятно, почему сегодня утром звонил Клугер из мэрии. Очевидно, прослышал от родителей о каком-то аресте. И за что же нам такое везение, что убитая каким-то боком связана с замом руководителя аппарата мэра?

— Насколько я понимаю, — заметила Элли, — Клугер из того же студенческого братства, что и зять ее отца.

Экелс метнул в нее гневный взгляд, и она решила, что лучше продолжить отчет.

— Мне только что звонили из городской комиссии по такси, — сообщила Хэтчер. — Они раздали водителям фотографию жертвы, которую я им вчера направила. Одному из них показалось, что он видел ее прошлой ночью возле «Пульса». Проверим.

— Хорошо, поскольку мы страшно популярны сегодня утром. Еще мне звонили от окружного прокурора. Они хотят подключиться на раннем этапе, поэтому мне придется устроить для них встречу с этим вашим Ником Уорденом до предъявления обвинения. Ночь в камере, вероятно, заставила вашего венчурного инвестора пересмотреть систему ценностей.

Экелс оторвал верхний листок от самоклеящегося блока для записей, лежавшего возле его телефона. Потянувшись сначала к Рогану, он вдруг передумал и вручил желтый квадратик Элли. «Помощник окружного прокурора Найта Макс Донован» и номер телефона.

— Какой-то молокосос Донован вызвался, но заниматься этим делом будет Найт.

Элли понятия не имела, кто такой этот Макс Донован, однако все, кто следил за судебными процессами в Нью-Йорке, знали Саймона Найта, главного обвинителя в окружной прокуратуре. Его ежедневной работой было руководство самым занятым следственным отделом в одном из крупнейших в стране подразделений прокуратуры, натаскивание новичков и контроль за другими помощниками. Его персональное и столь раннее внимание к истории Челси Харт было еще одним свидетельством, что дело это не из рядовых.

— Мы немедленно позвоним этому Максу Доновану, сэр.

— Очень хорошо.

За время короткого пути к своим столам Элли и Роган успели распределить новые задачи. Она разыщет таксиста, а он свяжется с Донованом, судмедэкспертами и криминалистами.

Только Элли плюхнулась в свое кресло, как Экелс крикнул:

— И вот еще что: смотрите там, не напортачьте.

Ничего не скажешь, хорошенькое напутствие для начала дня!

Как сообщили в комиссии по такси, водителя, который последним видел живую Челси, звали Тахир Кадим. Элли набрала номер, затем открыла «Дейли пост» и посмотрела на подписи: Джордж Киттри и Питер Морс.

Вчера вечером Питер говорил, что задержался в редакции допоздна, чтобы написать какой-то материал вместе со своим редактором. Теперь Элли увидела, что первым Киттри поставил собственное имя. Из того, что она знала по рассказам Питера, можно было вообразить его негодование. Несколько лет назад Киттри совершил большой скачок от штатного репортера в писатели, а затем в редакторы, когда опубликовал книгу о непредумышленных преступлениях во время хаоса, последовавшего за событиями 11 сентября. Насколько Элли понимала, эта книга принесла ему достаточно денег, чтобы оплатить коттедж в Ист-Гемптоне. В глубине души ей было интересно, повинен ли Джордж Киттри хотя бы отчасти в стремлении Питера написать книгу, основанную на реальном преступлении. Ей также было любопытно, может ли писательский успех Киттри объяснить отвращение, которое Питер испытывал к своему боссу.

— Алле!

Услышав на другом конце линии громкий возглас и фон в виде какой-то персидской музыки, Элли отодвинула трубку от уха.

— Детектив Хэтчер, полиция Нью-Йорка. Это Тахир Кадим?

Музыка тут же стихла.

— Да, это Тахир. Вы насчет фотографии, да?

Элли облегченно вздохнула: переводчик не понадобится. Водители городских такси нередко испытывают непреодолимые трудности с английским, особенно когда просишь их включить кондиционер или убавить громкость радио, однако эти трудности частенько исчезают при менее располагающих условиях.

— Верно. В компании сказали, что вы узнали девушку на фотографии.

— Вчера я был не слишком уверен, потому что видел только факс, но все равно послал сообщение, так как подумал, что это та самая девушка. А сегодня про нее во всех газетах напечатали. Почти наверняка та самая, которую я видел вчера утром.

— Нам нужно поговорить лично, господин Кадим. Где нам лучше встретиться?

— А где вы находитесь?

— Тринадцатый участок. Пересечение Двадцать первой улицы и Второй авеню.

— Я в десяти кварталах от вас. С парковкой поможете?

— Думаю, можно устроить.

Когда Элли повесила трубку, Роган все еще говорил по телефону. Прикрыв рукой микрофон, он шепнул:

— Вот скотина, попросил подождать и исчез.

Элли просмотрела форму ДД5 — добавочный отчет по исковому заявлению, где фиксировалась информация с «горячей линии». Большинство звонков составляли жалобы на то, что бары закрываются в четыре утра — по ее подсчетам, таких оказалось тринадцать. Каждый раз, когда совершалось какое-нибудь преступление, хотя бы косвенным образом связанное с поздней работой баров, люди, живущие по соседству со злачными местами и постоянно жалующиеся на шум, используют возможность лишний раз выразить свое негодование.

Еще были обычные психи. В общей сложности три экстрасенса предлагали свою помощь в общении с покойниками; тетка, чей шнауцер захворал накануне утром, заявила, что это верный признак его кармической связи с Челси Харт; а еще какой-то дебил интересовался, есть ли у погибшей симпатичные подружки и приедут ли они в город на похороны.

Пока никаких ложных признаний, но это лишь вопрос времени.

Но одна запись привлекла ее внимание. «Билл Харрингтон. Дочь (Роберта, она же Робби) убита восемь лет назад. Есть сходство. Фланн Макилрой считал, могут быть и другие». В конце записки был указан десятизначный телефонный номер. Элли узнала код Лонг-Айленда.

Она поняла, что ее взгляд застыл на словах: «Фланн Макилрой».

Детектив Макилрой был знаменит — печально, сказали бы многие, — своим творческим подходом к расследованию, творческим настолько, что коллеги прозвали его Макилмалдером по аналогии с агентом из сериала «Секретные материалы»,[201] который гонялся за пришельцами. У Элли собственный опыт общения с ним был невелик, однако она стала доверять ему и как человеку, и как полицейскому. Если Фланн говорил отцу погибшей девушки, что подозревает сходный почерк в других делах, значит, Билл Харрингтон как минимум заслуживает ответного звонка.

Элли записала имя «Роберта Харрингтон» и отправилась в архивный отдел. Она все еще пыталась выучить имена сотрудников 13-го участка, поскольку это помогло ей с предыдущими делами. Сотрудница, представившаяся Шандой, пообещала немедленно запросить нужные отчеты в Центральном архиве. Элли поблагодарила и попыталась запомнить ее имя.

Вернувшись к столу, она увидела, как Роган наконец повесил трубку.

— Хорошо бы срочненько что-то прояснилось, поскольку через два часа нас ждут в суде.

Тахир Кадим был смуглым и тщедушным и никак не хотел оставлять машину возле пожарного гидранта на 21-й восточной улице.

— Это единственное свободное место на улице, господин Кадим, — заверила Элли. — Я оставлю разрешение на торпеде.

— А какая-нибудь парковщица не поверит, что моя машина понадобилась полиции. Если ее увезут на эвакуаторе, я потрачу на ее возвращение целый день, да еще и номер моей лицензии запишут.

— Но нам действительно очень нужно с вами поговорить.

— А мне обязательно заходить? Почему бы не поговорить на улице?

Элли была не против послушать сокращенную версию таксиста прямо сейчас, чтобы избежать непременных сетований на нехватку подходящих парковок, произвол муниципальных служащих и непосильное финансовое бремя таксиста. Она запрыгнула на пассажирское сиденье, и Кадим включил аварийную световую сигнализацию. Хорошо не счетчик.

— Вы сказали, что узнали девушку.

Элли вытащила из папки фотографию 20×25 см.

— Да, все верно, — подтвердил он, для убедительности ткнув пальцем в снимок. — Я остановился возле нее в воскресенье вечером. Она села ко мне, кажется, на углу Пятнадцатой и Девятой авеню.

— Куда вы ее отвезли? — Если Челси ушла из «Пульса» и в одиночку отправилась еще в какой-то клуб, прижать Майерса будет намного труднее.

— Я ее не отвозил. Она остановила мою машину, но я ее не повез.

Элли ждала объяснений, но Кадим молчал.

— Она передумала?

— Нет. Знаете, тут есть одна загвоздка. Я хочу помочь. Потому и позвонил, когда увидел фотографию. Меня никто не вынуждал, понимаете?

— Что вы хотите сказать, господин Кадим?

— Эта комиссия по такси и лимузинам. Они сумасшедшие. Ввели эти правила и не думают, каково нам при этом.

— Господин Кадим, я вовсе не собираюсь уличать вас в нарушении ваших внутренних правил. Мне лишь нужно, чтобы вы рассказали все, что помните об этой девушке. Ее звали Челси Харт. Она из Индианы. Ее родители прилетели вчера, чтобы опознать тело. Мне бы хотелось иметь возможность что-нибудь им сказать.

— А вы не сообщите моему начальству?

Элли покачала головой и приготовилась слушать.

— Она села в машину и велела отвезти ее в «Хилтон», в Рокфеллеровский центр. Прежде чем отъехать, я спросил, может ли она заплатить наличными. Она не могла. Спросила, приму ли я вместо этого ее кредитную карту.

— А вам разве новую технику не установили? Навигаторы, автоматы для кредиток? — Таксисты дважды бастовали против этих перемен, но комиссия победила. Элли заглянула на заднее сиденье и увидела необходимое оборудование.

— Процессор для кредиток сломан, — пояснил Кадим. — Я сказал это юной леди, а она заявила, что все наличные уже потратила. Такое часто бывает в этих местах и в это время суток.

— А в какое время? — спросила Элли.

— Еще до закрытия, я помню. Примерно в половине четвертого.

Через час после ухода Стефани и Джордан. На тридцать минут позже, чем заявил в своих лживых показаниях Джейк Майерс.

— И что произошло, когда она отказалась платить наличными?

— Я сказал, что не повезу ее.

Теперь Элли понимала, почему Кадим нервничал. Она вспомнила, что бастующие водители особо возмущались требованием ставить машину в ремонт, если аппарат для кредиток выходил из строя.

— Что потом?

— Вот тогда этот человек и предложил ей денег.

— Погодите секундочку. С ней был какой-то человек?

— Она была одна. Сначала. Но потом, пока мы с ней обсуждали, как она будет платить за проезд, подошел человек и постучал в окошко. Он… Он сделал ей предложение, если вы понимаете, о чем я.

— Да-да, я понимаю, о чем вы, — ответила Элли, кивая, хотя еще не до конца представляла себе ситуацию. — Мужчина появился ниоткуда, постучал в окошко и предложил ей заплатить за сексуальные услуги?

— Нет, было не так. Она разговаривала со мной. Но потом, когда услышала стук, опустила стекло и заговорила с ним. Я не все помню, но он вроде как уговаривал ее остаться с ним. Она сказала, что ей нужно в гостиницу, что она рано утром улетает, но сейчас у нее нет денег, а я не хочу принимать ее кредитку. Я помню, она сказала: «А теперь этот парень не хочет брать мою долбаную кредитку». Не злилась, а вроде как с юмором. Они оба, похоже, были навеселе.

— А что сказал этот человек?

— Ну вот, тогда он ей и предложил. Сказал что-то типа: я могу дать тебе денег. Но потом, когда она высунула руку, сказал, что их сначала надо заработать. Я не хотел держать их в своей машине после такого. Знаете, не каждый водитель позволяет у себя на заднем сиденье всякие шуры-муры. Только я собрался сказать ей, чтобы она вылезала, как она вышла сама и ушла с этим человеком. Они смеялись, словно это была какая-то игра.

— Кто-нибудь из этих людей вам знаком?

Элли протянула Кадиму четыре фотографии. Он быстро и равнодушно просмотрел снимки Ника Уордена, Тони Руссо и Хайме Родригеса и остановился на последнем. На Джейке Майерсе.

— Этот, — сказал Кадим, протянув ей карточку. — С этим человеком она ушла.

— Вы уверены?

— Точно. На нем был узкий черный галстук и очень обтягивающая одежда. Простите за выражение, выглядел полным козлом.

Уже одно описание не оставляло у Элли сомнений, что Кадим видел Челси именно с Джейком Майерсом. Однако окончательно убедили ее те два звонка, которые сделал Джей Джей Роган, пока она беседовала с Кадимом.

Один звонок был адресован Марии Флокорски в отдел криминалистики. Отпечаток на верхней пуговице блузки Челси по восьми показателям совпадал с отпечатком на стакане с водой, которую прошлой ночью так великодушно предложила Джейку Майерсу Элли. А пятно на блузке содержало семенную жидкость.

Второй звонок был судмедэкспертам. Пришел анализ на изнасилование. Оральный мазок на семенную жидкость тоже был положительным.

Теперь требовался лишь образец ДНК.